Сцена 29. «Без связи». Сцена 30. «Сдать всё, кроме правды»

День, когда Кир вышел из подъезда, воздух был непривычно свежим — таким бывает только перед грозой. У тротуара стояла тёмная машина, фары не горели, но мотор работал. Дверца приоткрылась, и оттуда — голос Макса, спокойный, как всегда: — Поехали. Поговорим. Кир не задавал вопросов — просто сел. Машина плавно тронулась, город быстро остался позади: панельные дома сменились пустыми трассами, потом начался лес. Дорога тянулась между соснами, узкая, извилистая, будто специально сделанная для того, чтобы заблудиться. Кир смотрел в окно и чувствовал, как в груди растёт странное ощущение — смесь любопытства и тихой паники. Макс молчал, глядя вперёд, только пальцы постукивали по подлокотнику в ритм невидимой мелодии. Минут через сорок Кир не выдержал: — Мы куда едем? — Туда, где можно говорить спокойно, — коротко ответил Макс. Лес стал гуще. Мелькнула табличка без названия, потом — глухие ворота, обрамлённые заросшими колоннами. Машина остановилась, охранник в тёмной форме кивнул Максу и отворил створки. За воротами — старый особняк. Седой камень, облупленная лепнина, окна наполовину занавешены. Место выглядело так, будто в нём когда-то проходили балы, а теперь — только разговоры, которые нельзя вести при посторонних. Кир вытащил телефон, набрал быстрое сообщение: Кир: «Паш, я с Максом. Приехали чёрт знает куда, лес, особняк. Если не отвечаю до ночи — не паникуй, просто… будь на связи.» Он нажал отправить и выключил звук. Когда они вышли из машины, воздух был влажный, тяжёлый. Макс вдохнул глубоко, будто проверяя, что вокруг всё чисто, потом тихо сказал: — Придётся сдать телефон. Тут так принято. Кир усмехнулся, но без веселья: — Без проблем. Всё равно здесь, кажется, связь не ловит. Он протянул телефон охраннику, тот молча кивнул и положил в металлический ящик у двери. Макс посмотрел на него внимательно: — Мне нужно немного времени, чтобы всё подготовить. Хочу, чтобы разговор был… с нужной атмосферой. — Атмосфера тут уже готова, — хмыкнул Кир. — Осталось только понять, для кого праздник. Макс не ответил. Просто пошёл вперёд — вглубь особняка, где тени на стенах казались живыми. Кир остался стоять на пороге, чувствуя, как шаг в темноту может стать началом чего-то, чего он не планировал. Макс молча протянул и свой телефон охраннику. Тот положил его в тот же металлический ящик, что и Киров, защёлкнул крышку. — Теперь без связи, — сказал Макс. — Так спокойнее. Они прошли внутрь. Особняк дышал старостью: мрамор в трещинах, на стенах потемневшие картины, запах пыли и полированного дерева. Тишина — ровная, глухая, будто дом сам слушал их. В гостиной Макс остановился, посмотрел на камин: — Когда-то это место принадлежало музыканту. Потом его купил один из наших «родственников», а теперь здесь тишина. Подходит для разговоров без протокола. Кир стоял рядом, скрестив руки: — Ну, раз уж привёз меня чёрт знает куда, может, начнёшь с того, зачем? Макс не торопился. Зажёг свечу на столе, будто проверяя, как огонь отражается в стекле: — Я долго думал, говорить тебе или нет. Но, пожалуй, ты имеешь право знать, во что вляпался. Он сел, подвинул стул. — Помнишь те таблетки, которые я давал тебе и Пашке на той квартире? И чай травяной? Тогда, когда «весело» было? Кир кивнул медленно: — Помню. Только я думал, что это просто химия. — Химия — да, но не случайная. Это разработка, к которой когда-то имел отношение один из моих… знакомых. Психотроп с замедленным откатом, чисто экспериментальный. Использовался в частных лабораториях для контроля зависимости. — И ты решил протестировать её на мне? — голос Кира стал резче. — Нет. Ты оказался рядом. Тогда всё шло из-под контроля, я просто пытался стабилизировать обстановку и посмотреть, как пойдёт. Макс провёл рукой по лицу: — Я не наркодилер, Кир. И не спаситель. Я — человек, который слишком долго жил между двумя системами. Одни зовут это «семьёй», другие — «структурой». У меня с обеими проблемы. Кир опёрся на стол: — А я тут при чём? Макс посмотрел прямо в глаза: — Потому что ты — слишком заметен. После того видео с дедом и корпоратива про тебя узнали «свои». А после той встречи с Серго — и «другие». Ты стал фигурой, через которую можно влиять. Пауза. — Тебе нельзя оставаться в Питере, — сказал Макс наконец. — Слишком много глаз, слишком мало друзей. Кир хотел что-то сказать, но промолчал. Внутри всё крутилось — и злость, и тревога, и странное ощущение, что он уже не просто ведущий дешёвых праздников. Макс добавил тихо: — Я помогу тебе слинять отсюда спокойно. Но надо решить, куда. Пока ещё можно выбирать. Он поднялся, подошёл к окну. Снаружи ветер раскачивал тени деревьев, и казалось, будто сам лес подслушивает.