Часть 25

Корабль причалил не сразу. Он тянул время, скрипел, сопротивлялся, будто берег был ему не по вкусу. Потом канаты легли на причал, корпус дёрнулся — и движение закончилось. Город встретил меня запахом воды и сырого камня. Рыбный дух смешивался с дымом, с чем-то кислым и знакомым до неприятного. Узкие дома теснились вдоль набережной, башня над крышами казалась ниже, чем помнилось, но всё равно узнаваемой. Здесь ничего не изменилось. Это пугало больше всего. Я отступила на шаг, затем ещё на один. Между мной и Арденом возникла дистанция — маленькая, но ощутимая, как тонкая щель, в которую просачивается холод. Я знала, что он смотрит, но не позволила себе обернуться. Здесь я была чужой. И слишком своей одновременно. Люди сходили на берег, переговаривались, смеялись, торопились. Их голоса скользили мимо, не цепляясь, и от этого становилось только тяжелее. Город будто ждал. Всё это время. И теперь, когда я поняла, где оказалась, почти физически ощутила зов. В голову сразу начали лезть мрачные мысли, и я развернулась. Махнув Ардену, я побежала к нашей каюте. Там немного подумав я сняла кулон, и спрятав в сверток, засунула в сумку Ардена. Но руки предали меня — пальцы стали неловкими, словно онемели, а под рёбрами потянуло, как перед резким падением. Нара сразу оказалась рядом, тёплая, живая. Её присутствие возвращало в тело, удерживало от провала. Я позволила ей устроиться у меня на плечах и выдохнула. — Рин. — Раздался знакомый голос. Я уже шла к трапу, когда он окликнул меня. Я слегка повернулась к нему, не показывая лицо полностью. Мне было страшно, что он увидит мои эмоции, что захочет остановить. — Я скоро, — бросила я. — Мне просто нужно… пройтись. Он нахмурился, будто собираясь возразить. — Одна? — Со мной Нара. К тому же, — я подняла руку, показывая браслет, — защита теперь у меня есть. — Ты уверена? — Сказал он после молчания в несколько секунд. Я кивнула. Слишком быстро. Краем глаза увидела, как он сделал шаг в мою сторону. Не дав времени себя догнать, я развернулась и поспешила в город, почти бегом. Первый портрет я увидела, когда отбежала от причала. Он висел неровно, прибитый наспех, рядом с приказами и объявлениями. Бумага вздулась от сырости, чернила поплыли, но лицо всё ещё было слишком чётким, чтобы ошибиться. Моё. Грудь сжалась так резко, что на мгновение стало трудно дышать. Мир сузился до этой стены, до этого взгляда, застывшего на бумаге. Девушка смотрела на меня безжизненными глазами. Моими глазами. РАЗЫСКИВАЕТСЯ. Слово было выведено аккуратно, без злобы. Я смотрела слишком долго. Взгляд застрял на бумаге, на знакомых линиях, на лице, которое смотрело на меня с глухой, неподвижной уверенностью. Мир сузился до куска стены, на котором висело мое изображение. «Рин… — Голос Нары в голове был настороженным." Я не ответила. Только чувствовала как мои переживания смешиваются с ее эмоциями, и как мы обе волнуемся «Что у тебя случилось? Куда мы бежим?» — Извини, — выдохнула я. Слова дались с трудом. — Я все расскажу... позже. Нара шагнула ближе, её бок коснулся моей ноги. Тепло, реальное. «Мне не нравится здесь. Пойдем дальше.» Это было не указание, не просьба — инстинкт. Я почувствовала его так же отчётливо, как собственное напряжение под кожей. — Хорошо, — сказала я и заставила себя отвести взгляд и двинуться дальше. Портреты появлялись снова и снова — на углах домов, у лавок, возле колодца, где я когда-то стояла с вёдрами, проклиная их тяжесть. Где-то их рвали, где-то замазывали, но каждый раз тело отзывалось коротким, болезненным спазмом. Под иллюзией было другое лицо, другая походка. Но страх узнавания жил во мне уже очень давно. Я шла слишком прямо, слишком собранно. Контролировала дыхание, будто это могло спасти. "Если Арден это увидит…" Я оборвала мысль. Не сейчас. Я свернула с главных улиц. Город становился тише, старше, плотнее. Окна смотрели настороженно. В одном из переулков мужчина задержал на мне взгляд дольше, чем следовало. Я не ускорила шаг, но внутри всё сжалось. Нара напряглась, готовая сорваться при первом сигнале. Я чувствовала её тревогу, как собственную. Поворот я узнала сразу, хотя старалась не смотреть. Запах изменился — больше пыли, старого дерева, застоявшейся тени. Камни, вросшие в землю. Облупленный угол. Я свернула — и город почти закончился. Дом из серого камня застыл. Над глазницами разбитых окон, застыли шлейфы копоти — немые следы давнего пожара, оставившего свою печать. Массивная крыша из потемневшей дранки всё еще надежно укрывала здание, хотя по стенам уже вовсю полз густой сизый мох, заполняя щели в кладке. Тяжелая дубовая дверь, окованная ржавым железом, стояла в проеме слегка перекошенной, а у ее порога, прямо из каменных плит, пробивалась сорная трава, окончательно превращая, когда то красивое строение, в заросшие руины. Внутри что-то резко сместилось, будто задели давно забытый крючок. Воздух стал холоднее, плотнее. Пальцы перестали меня слушаться. Сердце билось неровно, тяжело, словно ему стало тесно. Прошло столько лет. А это место всё ещё помнило меня. Старая травма поднялась не воспоминанием — ощущением. Горло перехватило, язык стал сухим. В голове вспыхивали обрывки: слишком яркий свет, резкий звук, от которого хотелось закрыть уши. Запах, который нельзя было забыть, потому что он въелся под кожу. Нара прижала уши, замерла у моих ног. Она чувствовала это место так же остро, как и я. Это место было пусто и заполнено одновременно. Я слышала гул голосов, женские пронзительные вскрики, полыхание огня. Но глаза видели лишь серую, выцветшую реальность. Кожа ощущала только прохладное дуновение ветра. Я знала: это не настоящее. Память и воображение дорисовывали то, чего больше не существовало в реальности. Но что-то здесь осталось. Не истлело. Не рассеялось. Оно лежало во мне тяжёлым откликом, под рёбрами, там, где магия и память сплетаются в один узел. "Если он узнает, он отвернется от меня..." Я снова оборвала мысль. Я не была готова из-за прошлого потерять единственного человека, рядом с которым перестала чувствовать себя одинокой. Того, в чьем лице я нашла друга, спустя столько лет одиночества и страхов. Пусть даже он и не человек, в привычном смысле этого слова. Я сделала шаг назад и попыталась взять себя в руки. Я должна сделать то, за чем пришла сюда. Прошлое не бросилось на меня. Оно не требовало и не кричало. Оно просто ждало. Я сняла с себя иллюзию, зная, что должна быть здесь настоящей. И я переступила порог, шагнув в дом. В свой дом. Внутри было темнее, чем снаружи, и значительно тише. Не опустошённой тишиной, а плотной, застывшей, словно воздух здесь превратился в прозрачный камень. Я чувствовала магию — она ждала, затаившись в углах, как притаившийся зверь. Я обернулась на закрытую дверь. Арден остался там, снаружи, на корабле. Страх, что он увидит меня настоящую — ту, чьё прошлое пахнет гарью и безумием, — был сильнее жажды его защиты. Если он узнает, какая тьма пустила корни в моей душе здесь, в этих стенах, он не просто уйдет. Он содрогнется, и может возненавидит меня. Нара прижалась к моей лодыжке, её шерсть стояла дыбом. "Нам не стоило приходить, — прошипела она мне прямо в мысли. — Это место... странное. Я что то чувствую." — Я должна, Нара. Тут осталось когда то не законченное дело, — отозвалась я шепотом, чувствуя, как голос дрожит. Я сделала шаг, и дом отозвался. Пыль поднялась золотистым облаком, но это было не просто движение воздуха, а реакция на гостей. Слишком много «прошлой меня» жило в этих стенах. Следующая дверь поддалась с тихим скрежетом, и тут же отозвалась магия — тянущим, болезненным ощущением под кожей, словно старый шрам решил снова раскрыться. Колени ослабли. Я прислонилась к влажной, покрытой плесенью стене. Под холодом камня я чувствовала теплоту. Как отклик моей собственной силы, застрявшей здесь много лет назад. — Ты чувствуешь? — выдохнула я, сползая по стене. "Я чувствую, как ты сама себя затягиваешь в петлю, — Нара в один прыжок оказалась у меня на груди, больно впиваясь когтями в одежду, заставляя сфокусироваться на этой резкой боли. — Остановись! Твоя магия сейчас похожа на раскаленное масло. Одно твое воспоминание — и ты сама можешь вспыхнуть!" Постепенно гул в ушах стих. Я поднялась, подхватив фамильяра, пошла вглубь. Комнаты сменяли друг друга: перевернутые полки, разбросанные предметы, и на всем этом лежит толстый слой пыли. Магия стекалась в один поток, и вела за закрытую дверь дальней комнаты. С трудом толкнув дверь, я увидела предмет, накрытый тканью. Сняв истлевшую простыню, я вздрогнула. Тусклое, треснувшее стекло дробило мое лицо на десятки осколков. В глубине открывшегося зеркала жила тьма — отражение той катастрофы, что случилась здесь. "Не трогай его. — Нара зашипела. — Я чувствую здесь плохую энергию. Оно может тебя забрать" — Оно уже забрало меня когда-то, — ответила я. А если быть точнее, то я сама себя отдала. Но этого говорить я уже не стала. Я коснулась резного дерева. Зеркало откликнулось тишиной. Настолько глубокой, что у меня заложило уши, будто мир вокруг на мгновение исчез. Отражение дрогнуло. Тьма в глубине стекла не двигалась, но я чувствовала ее цепкий взгляд на себе. Куда-то глубже, туда, где я сама старалась не заглядывать. Под кожей что-то болезненно сжалось. Мне показалось — или в зеркале мелькнуло движение? Тень, всполох, отблеск силуэта. Нара зашипела, шерсть на её загривке встала дыбом. «Ринавэль…» — В моей голове зазвучал голос, и я вздрогнула. Он принадлежал не Наре. Стекло потемнело ещё сильнее, трещина на поверхности начала медленно расползаться, будто зеркало дышало, подстраиваясь под мой ритм сердца. Из глубины пришло ощущение, знакомое до тошноты. Я потянула руку, и когда кончики пальцев должна были столкнуться с поверхностью… они прошли внутрь. Когда стекло сомкнулось на запястье, я почувствовала нестерпимую пульсацию жара, появившуюся там, где раньше висел янтарный кулон.