Четыре столетия

      Людовик открыл глаза. Все как обычно. Он снова проснулся. Он просыпался уже почти четыреста лет и почему-то помнил каждое утро.       Его звали просто Луи, и он был консультантом и портным в небольшом магазинчике одежды. Крупные должности занимать нельзя - если на тебя будет устремлено слишком много глаз, не удастся исчезнуть в один прекрасный момент и начать совсем новую жизнь. Он перемерял столько масок, что мог быть абсолютно кем угодно, подделать любой паспорт, говорить на любом языке. Но характер не менялся никогда: он был все тем же капризным парнем. Правда, больше не королем, а исполнял его прихоти только один человек. Ришелье спал на полу у его кровати, и обнаружил это Луи именно тогда, когда попытался встать и споткнулся о рыбью тушку. Его звали Арман, и он был дружелюбным, но слегка криповым программистом, работающим на небольшую фирму, создающую сомнительной популярности игры. На вопрос о том, почему они живут вместе, оба отлажено отчеканивали, что дружили еще со школы, и снимать квартиру на двоих тупо дешевле. Луи не мог представить свою жизнь без этого ходячего шпрота, обрекшего их на целую вечность вместе. Он привык и не жаловался. - Доброе утро, - почти не напугавшись, сказал бывший король, просто перешагивая через верного советника и запуская в длинные черные волосы расческу. - Привет-привет, - скрипуче донеслось снизу, и Ришелье потянулся и очень странно встал, нечеловечески выгибая спину. Ничего нового. - Резинку мою не видел? - Неа... ленточкой повяжите... - Меня опять назовут "фембоем"! - обиделся Луи. Только недавно он узнал значение этого слова и тут же об этом пожалел. - Это все потому, что вы усы сбрили. Не сбривали бы, и все бы нормально было, - Ришелье с усилием убрал хвост и снова полез под кровать в поисках чистой рубашки. - Они уже лет сто не в моде! В прямом смысле! - Ну так и волосы тоже обрежьте тогда, - донеслось из глубин подземелья. - Не хочу! Это в пятидесятые меня чуть за них не побили, а сейчас все нормально. - Напомните, а какой сейчас год? - Две тысячи двадцать четвертый. - Ух ты ж нифига! - рыб выполз из-под мебели и передал Людовику найденную там резинку. - Вот. Я в душ. - Только недолго, земноводное, а то мы на коммуналке разоримся! - крикнул вдогонку он, хмыкая и заплетая косичку.       Все таки было в этом что-то особенное.

***

      Легкий ветер залетал в открытое настежь окно и самозабвенно трепал занавески. Волосы Людовика, разбросанные по подушке, подло полезли ему в лицо, пощекотали нос и заставили чихнуть, тем самым разбудив его. Продрав глаза, бывший король Франции потянулся и широко зевнул. Где-то в его жестах до сих пор была видна грация и аристократические манеры, присущие только кому-то великому. Их нынешние друзья часто удивлялись тому, как он ведет себя иногда, но что-то всегда останавливало их от того, чтобы спросить причину. Будто все и так на своих местах.          Сегодня выходной, но Ришелье все равно куда-то делся и удосужился даже прибрать квартиру перед уходом. Людовик понятия не имел, как он умудряется просыпаться так рано даже тогда, когда мог бы валяться в уютной постели до полудня. Все-таки тут же нет придворных, которые могут притащить какой-нибудь указ в самый неудобный момент. Заставив себя подняться с кровати – хотя на самом деле он весьма неплохо выспался – Луи прямо в спальной майке и шортах направился в ванную, чтобы налить в первую попавшуюся емкость (ей оказалась бутылка от бургундского, опустошенная им вчера) немного воды для цветов. Разнообразные растения были зеленым лесом расставлены по всей квартире, пестрели на каждой тумбочке и вообще везде, где только можно. Людовик любил их. При должном уходе цветы могли жить сколько угодно, как и они с Арманом. А еще они были красивыми и милыми, и бывшему королю просто нравилось заботиться о них.           Квартира была маленькой, но уютной. Со временем они с Ришелье поняли, что много пространства для жизни им совсем не нужно, и предпочли выбирать красивые районы или интересный дизайн. Конечно, все выглядело слегка захламленным кучей странных вещей, притащенных из разных стран и эпох на память, и стало слегка походить на музей, однако в этом был свой шарм. Закончив с растениями, Луи, забив на уход за волосами, высунулся в окно. На этот раз они жили в Париже. Пожалуй, впервые после того, как сделали вид, что кардинал Жан-Арман дю Плесси де Ришелье и король Людовик XIII умерли один за другим. Возвратиться сюда было очень странно. Сколько стран они повидали за эти четыреста лет, сколько культур они узнали! Но Франция все равно оставалась чем-то родным, неизменным и легким. Впервые за столетия Луи чувствовал, что все встало на свои места. Вернее, все даже стало правильнее: теперь он был в месте, которое ему нравится, и мог быть тем, кем хотел, а не кем обязывало его положение. Он мог валять дурака, не следить за этикетом, одеваться так, как захочет, смеяться и радоваться мелочам, и никто даже бы не понял, что он так делать не должен. Прекрасно. Квартира была в самом центре, на последнем этаже старого традиционного парижского дома. Узкая уютная улочка за окном вела прямиком к набережной Сены, откуда недалеко до Эйфелевой башни и Лувра. Внизу здания располагались маленькие магазинчики, поэтому из окна тянуло свежим хлебом и едва распустившимися цветами. Нанюхавшись сдобы до состояния голодного кота, Луи не выдержал и пополз на кухню. В их жилье была только одна комната средних размеров и одна кровать, из-за чего теоретически Ришелье спал на диване, а практически – где-то на полу. Каждый раз в новом месте. На плите стояла накрытая крышкой сковорода со свежими, еще горячими оладьями. Даже без помидоров! Улыбнувшись заботе Армана, Луи положил себе несколько штук, щедро полил их абрикосовым джемом и уселся за стол, вперив взгляд в холодильник, на котором вместе всем привычных магнитиков висели их совместные фотографии. Делать маленькие памятные картинки они начали сразу же, как появилась возможность, и теперь по ним можно было рассказать целый ворох примечательных историй. «И где его черти носят?» - подумал Луи, доедая последний блинчик и убирая за собой посуду. И будто по волшебству в двери зазвенел ключ, после чего в проеме сначала появился хвост, а потом и его обладатель с двумя стаканами кофе на вынос в руках и горшком с новым цветком в зубах. - Двобврое увтров, - промычал он, выплевывая растение на свободный подоконник и передавая Луи его напиток. - Доброе! А это что? - Кофе. - Да я понял! Что за цветок? - А, ой, точно, - немного сконфузился Арман, отхлебывая свой айс латте. – Это пион, только в лавку завезли. Сказали, что скоро распустится. Думал, Вы оцените, садовод… - Спасибо! – обрадовался Луи, возвращаясь в ванную за бутылкой и тут же приступая к поливу. – Да не смотри на меня так, это не вино, а просто вода. - А я придумал, чем нам сегодня заняться, - заискивающим тоном сообщил Ришелье, подозрительно лыбясь. - Ну давай, удиви меня, - Людовик с удовольствием сделал глоток прохладного кофе и отошел к шкафу, высматривая чистую одежду. - Я достал нам билеты…в Лувр! Луи окоченело замер у вешалки и медленно обернулся, глядя на маниакально улыбающегося рыбного помощника. - Ну, я подумал, Вам будет интересно посмотреть, как там все поменялось, - менее уверенно пробубнил Ришелье себе под нос. – Раз уж мы недалеко и… - Это замечательная идея! – радостным тоном перебил его Луи, набрасываясь с обнимашками. – Ты лучший, спасибо! - Ыеыеы, - смущенно ответил Арман. Бывший король чуть ли не залез в шкаф в поисках подходящей одежды, долго перебирал разные варианты, но остановился в итоге на желтом свитере, но которым он самолично вышил цветочек, белой рубашке с воротничком под ним, коричневых шортах и белых гольфах. - Как тебе? - Похоже на то, что Вы носили, будучи королем. - О, ты помнишь, здорово! – Людовик весь светился от радости и предвкушения. – Погоди, надо и тебе что-то подходящее подобрать. Ришелье выразил молчаливый протест и попытался отпугнуть друга взглядом, но тот на такое не купился и все же переодел советничка в узкие черные брюки и красивую красную рубашку, тем самым придав ему максимально солидный и кардинальский вид. Даже расчесал! Хоть и с трудом – пришлось прыгать на шею постоянно пытающемуся сбежать лещу со шкафа.           Лувр особо не поменялся, за исключением того, что теперь по всему двору сновали целые толпы людей, а впереди влепили подозрительный и крайне безвкусный треугольник. Луи аж ощетинился, увидев такое на площади. Нет, конечно, он следил за изменениями своего замка в интернете, но это совсем не то, что увидеть все своими глазами. Бросало в дрожь все сильнее с каждым шагом – быть может, его ноги касались той самой брусчатки, по которой много лет назад он ходил вместе со своими преданными мушкетерами. О, как он скучал по этой четверке идиотов, да даже по Рошфору с Миледи и, что уж там, по Анне! Утренние нагоняи его же тапками не были особо приятными, но почему-то хотелось снова увидеть хоть кого-то из них. Они с Ришелье ушли до того, как умер хоть кто-то из них, и понятия, в общем-то, не имели, что стряслось со старыми знакомыми. Конечно, они умерли, и Людовик долго ныл, сходил с ума, обреченный снова и снова терять кого-то, к кому он привязывается. Не свихнуться ему помог только Арман, не умеющий утешать, но всегда находящийся рядом, что бы ни случилось. А еще он рассказал ему свое инопланетное поверье о том, что души не умирают, а перерождаются, и по странной иронии судьбы то и дело в новых друзьях виделись старые лица и характеры. В конце концов, Людовик все же успокоился, привык и нашел плюсы в современности. Скучать по должности короля было сложно, но Луи умудрялся. Тогда ему было плохо, но теперь даже как-то хотелось на денек вернуться к тем временам. В большинстве случаев нерациональные желания удавалось прогнать. Все, что ему нужно – уютная постель, вкусная выпечка и Ришелье под боком. Сжав лапищу рыбины в своей ладошке, Луи приложил билет и прошел внутрь.