Судебный процесс.

Всё как в каноне, но Наофуми отказал Майн в покупке брони, сумел сохранить все свои деньги, поверив в функцию инвентаря и спрятав всё в щит. Рыцари тащили меня по улице в одних трусах. Не могли хотя бы дать одеться? Или они специально… Но зачем? Опозорить? Показать, что я — преступник? Я задумался на секунду и тут же получил лёгкий укол копьём в спину. — Что ты себе позволяешь, солдат? — рявкнул я. В ответ — только грубость. Жители смотрели на меня с отвращением и ненавистью. Почему? Всё развивается слишком быстро. Похоже, я в полной заднице… Меня привели в замок и бросили перед королём. Два рыцаря прижали к полу, но я всё же смог осмотреть зал. За спиной Мотоясу стояла Майн. Она выглядела как жертва… и смотрела прямо на меня. Жертва меня? — Что вообще происходит? Дайте мне встать! Что это за отношение?! — Молчать, изверг! — рявкнул король. — Ты и вправду не понимаешь? — с гневом спросил Мотоясу. — Если бы понимал, не задавал бы тупых вопросов. И что бы это ни было, у меня вопрос к королю. В этой стране есть такое понятие, как презумпция невиновности? Лицо короля скривилось. — Итак, перейдём к обвинению... — Ты не ответил на мой вопрос, — перебил я. Удар древком копья по затылку. — Как я и сказал, зачитайте обвинение... — У тебя проблемы со слухом, старик? Я дважды спросил, есть ли у вас презумпция невиновности! Двое рыцарей начали избивать меня. — Любопытный вопрос, — вставил Ицуки. — Мне тоже интересно знать о законах вашей страны, ваше величество. Королю пришлось сделать нормальное лицо. — Разумеется, есть. Мы — правовое государство. Итак, зачитайте обвинения. Я был шокирован. Ицуки интересовали только законы, а не то, что меня избивают прямо в зале суда. — Шмыг... ик... Герой Щита-сама вчера напился... ик... т-тогда он ворвался в мою комнату, поддался своим животным инстинктам и набросился на меня... — дрожащим голосом произнесла Майн. — Что? — Он сказал: «Ночь ещё только начинается!» и пытался сорвать с меня одежду! — рыдала она, прячась за спиной Мотоясу. — Я до смерти испугалась... выбежала из комнаты, и тогда Мотоясу-сама спас меня... — Это ложь. Время, место и обстоятельства не сходятся. Майн всхлипывала — идеальная стратегия, чтобы уклониться от лишних вопросов. — Прекрати врать, ублюдок! — сказал Мотоясу громко, чтобы слышали все. — Слёзы не придумывают. Он посмотрел на рыцарей. — Назовёшь её лгуньей ещё раз — я тебя ударю. Считай это предупреждением. — Потому что она актриса, — ответил я. — И потому что слёзы — не доказательство. Я посмотрел прямо на него. — Женщины лгут так же, как и мужчины. — Тебя в прошлой жизни зарезали две женщины. Если даже после этого ты считаешь, что слёзы делают человека честным — ты так и остался идиотом. Король поднял руку. — Прекратите. Доказательства будут представлены. — Рыцарь. Один из стражей шагнул вперёд и положил на пол перед троном свёрнутую ткань. Он развернул её. Простыня была испачкана засохшей кровью. — Найдено в комнате гражданки Майн, — произнёс король. — Следы лишения девственности. Признак насильственного деяния. Он посмотрел на меня самодовольно. — Неоспоримое доказательство! Я смотрел на простыню несколько секунд. — Это не доказательство. Король нахмурился. — Что? — Кровь на ткани ничего не доказывает, — сказал я ровно. — Она могла порезать палец и просто накапать на простынь. Я поднял взгляд — Единственное, что это показывает, — что кровь была пролита. Не кем и не при каких обстоятельствах. В зале повисла пауза. — Кроме того, — продолжил я, — если вы утверждаете, что это было насилие, вам нужны свидетели, следы борьбы или раны. Их нет. Я сделал короткую паузу — Простыня — не улика. Это просто... кусок ткани. Зал погрузился в гробовую тишину. Король слегка улыбнулся — едва заметно. — Ты прав, — сказал он. — Простыня сама по себе ничего не доказывает. Он поднял руку. — Поэтому у нас есть свидетели. Двери зала отворились. — Официант, видевший, как обвиняемый оказывал знаки внимания гражданке Майн. — Люди, видевшие, как он злоупотреблял алкоголем. — Люди, видевшие, как он выходил из её комнаты. Король выпрямился. — Этого достаточно. — Ты изнасиловал гражданку моей страны, варвар! — рявкнул он. — Наказание — казнь! — Стоять, — перебил я. — Доказательства защиты ещё не рассмотрены. Я посмотрел на него с вызовом. — Или в вашем «правовом государстве» процедура — пустое слово? Король приподнял бровь. — Ну что ж, — сказал он с откровенным любопытством. — Попробуй. Опозорь себя окончательно. Я повернулся к Майн. — Повтори свои показания. Коротко. Для всех. — Ты напился и ворвался в мою комнату, а потом... — произнесла она, делая вид, что вот-вот расплачется. Я кивнул. — Ваше величество, — сказал я. — Требую принести самый крепкий алкоголь, какой у вас есть. В количестве, что способен выпить человек. — Думаешь, я стану угощать преступника? — усмехнулся король. — Это требование стороны защиты, — ответил я. — Вы обязаны его рассмотреть. Король замешкался. — Ты и так потратил слишком много... — Она утверждает, что я был пьян, — перебил я. — И свидетели это подтверждают. Я поднял голос. — Это невозможно. У меня абсолютная устойчивость к алкоголю! — Рен. Ицуки, — голос дрогнул. — Я умоляю вас. Дайте мне шанс доказать, что это ложь. Прошу. Рыцари двинулись одновременно. Меня прижали к полу, заломили руки и закрыли рот. — Я чувствую, что ты виновен, — лениво сказал Ицуки, даже не глядя на меня. — Герой справедливости не ошибается. — Вместо прокачки трачу время на отбросов, — раздражённо добавил Рен. Король продолжил — Как я и сказал, наказание — казнь. Но... Мотоясу рванул ко мне и ударил копьём по затылку. — Остановись! — выкрикнул король. — Почему?! — Потому что он наше средство для противостояния волнам. После Волн ты сможешь сам с ним разобраться. Мотоясу довольно улыбнулся. — Похоже, придётся подождать. Король закончил — Всё королевство узнает о твоём преступлении, даже не рассчитывай на комфортную жизнь. Король шепнул что-то стражникам. Через секунду меня схватили четверо, вытащили из замка и швырнули на землю. Я закрылся руками и свернулся калачиком. Удары сыпались один за другим, пока они не выдохлись. Когда всё закончилось, я так и остался лежать — в грязи. И тогда понял: этот мир не собирается меня защищать.