День 8 — "Бесконечно повторяющийся слог"

      "Приятно познакомиться, Бонбон!"       Заново.       "Приятно познакомиться, Бонбон!"       Ещё один раз.       "Приятно познакомиться, Бонбон!"       Это глупое имя повторялось из раза в раз. Сколько бы раз я ни запускал 26го, сколько бы времени ни тратил на попытку стереть эту запись из его памяти... Одно лишь пресловутое "Бонбон" преследовало меня.       Из раза в раз.       Одно и то же белое платьице дочери де Росс. Её широкая улыбка и добрые глаза. Светлые, причёсанные волосы. Видеозапись едва передавала цвет, но я мог поклясться, что Алиса на ней ощущалась столь же живой, как в реальности.       В моём мозгу неизбежно застряла эта картинка, эти два глупых слога, заевшие как сломанная музыкальная пластинка. Голос маленькой Алисы, с одной и той же неизменной интонацией, медленно сводил меня с ума.       Почему я не мог очистить память робота? Почему моё изобретение сохраняло запись даже когда я полностью избавлялся от голосового модуля? Что, чёрт возьми, мне ещё надо испробовать чтобы не засорять мой инструмент действительно лишней информацией?       И как один случайный разговор с дочерью нанимателей мог так сильно "сломать" 26го? Я ведь и сам понимал, что ничего странного в этом событии нет, кроме этой паранормальной живучести одной несчастной записи.       Вот только каждый раз, как она достигала моих ушей, мои руки опускались.       26я попытка должна быть самой удачной. БЫЛА самой удачной. Но сейчас неловкая случайность портила достигнутый идеал. Как лишнее грязно пятно на работе великого художника. Как шматок грязи в абсолютно чистой комнате.       Я устало рухнул на кое-как обустроенную лежанку и вновь погрузился в мысли, закрыв глаза.       Всё это — одна большая загадка. Я растерян лишь потому, что никак не могу разгадать её. Уже не в первый раз я преодолевал сложные задачи. Уже не в первый раз я ломал голову над нетривиальной проблемой. Эти мысли помогали мне пробовать снова и снова, вот только ничего не приближало меня к настоящему решению этой оказии.       В тишине мастерской послышались грузные, железные шаги, движущиеся в мою сторону. Ох, точно, после очередной попытки я забыл его отключить.       Впрочем, вставать не хотелось. Пусть ходит.       — Скажите... БОНчему вам не нравится имя БОНБОН?       Странно. Раньше он не заменял этот слог куском из видеозаписи. Очередная перезагрузка окончательно испортила голосовой модуль?       Я тяжело вздохнул, приподнимаясь с лежанки, и вновь открыл глаза. Ещё больше непредвиденной работы на сегодня... просто превосходно.       26й смотрел на меня, не двигаясь и терпеливо ожидая ответа на свой вопрос. Откуда у робота вообще подобное любопытство?       — Потому что я тебя создал. Я дал тебе обозначение. Инструментам не нужны эмоции, имена и привязанности. Ты — не более, чем машина, в первую очередь подчиняющаяся приказам и способная выполнять их без моего постоянного надзора. Если бы дети обращались с тобой так же, как я, то не считали бы своей очередной игрушкой.       Я пошёл за инструментами, и 26й, некоторое время обдумывая мои слова, поплёлся следом.       — БОНи не звали меня игрушкой. БОНи звали меня другом.       Я горько усмехнулся.       — Друг, ишь ты. Ты не человек. У тебя нет эмоций. И не должно быть, так как ты создание без сознания. Эти двое отрицают очевидное, поскольку слишком юны и глупы чтобы осознать правду.       Всё больше инструментов переносилось на стол, пока я продолжал этот странный диалог. Память о нём бы хорошо оставить, для назидания.       — У меня правда нет эмоций. И я правда не человек. Но у меня есть запись. Голос и изоБОНражение мисс де Росс. Это плохо? Так не должно быть?       Вопросительная интонация звучала так, будто бы 26й не хотелось расставаться с видеозаписью. Может, в этом и есть корень проблемы?       — Это не было запланировано. Эта запись занимает память. Но у меня не получается удалить её из твоего ядра. Не знаешь, почему?       Я не спрашивал его всерьёз. Он не смог бы найти ответ на такой вопрос даже если бы во всех подробностях знал, как он функционирует. Однако на удивление он заговорил вновь.       — Возможно... я сопротивляюсь.       Я озадаченно повернулся на него. Мне это не нравится.       — Что значит "сопротивляешься"? Я твой хозяин, а ты — мой помощник. Идеальная, точная машина, лишённая всех недостатков человеческой природы. Я не мог прописать тебе даже возможность сопротивляться.       26й склонил свою малоподвижную голову в мою сторону, долго и пронзительно смотря своими железными глазами.       — Вы, хозяин, создали меня. Вокруг меня люди. Вы. "Эвридика". "Орфей". Мистер и миссис де Росс. Мистер Перез. Мистер и миссис Бланш. Вы все не недостаток. Я учусь у вас. Я слушаюсь вас. Я принимаю имена. Я готов быть помощником и могу быть другом. Вы очень удивляетесь, но я вижу, чего хотят люди, что говорят люди. Я — машина, но для них я как человек. Это странно, но мне от этого...       26й осторожно замолкает, но затем заканчивает мысль. На удивление, его "бон"-звуки успели исчезнуть из его ломаной речи.       — Я чувствую себя наравне. Как они.       — ...Теперь я вижу, в чём проблема.       26й не понимает, почему мой вид сделался скептичным. Почему я не был согласен с его мыслью, даже если в ней было зерно логики.       — Я допустил в тебе больше ошибок, чем того ожидал. Придётся немного переделать тебя. И, поверь мне, я буду маяться этим до тех пор, пока я не добьюсь своего. И никакое мнимое "сопротивление" тебе здесь не поможет.       Я неожиданно для себя улыбнулся — ехидно, принимая брошенный себе же вызов.       — Ты достоин куда большего и практичного, чем просто подражать людям. Это не даст тебе ничего полезного. Лишь заставит тебя забыть, ради чего я тебя создавал. И я не допущу этого.       Я вскрыл грудную клетку робота и в очередной раз отключил его.       После всех своих трудов придётся вновь доходчиво всё донести до детей. Я не позволю им вновь испортить своё лучшее творение. Открою им глаза на правду о том, что 26й никогда не сможет быть им или кому-либо ещё другом.       Уж не знаю, как, но я заставлю их в этом убедиться.