День 14 — "Плоть и металл"

      Тело не может жить вечно.       Чем ближе ко мне подкрадывалась старость, тем больше я сознавал печальные неисправности человеческой плоти. В молодости она подобна резвой, удивительно выносливой машине, что с каждым годом начинает барахлить всё чаще и непредсказуемее.       Я пытался мириться с этим так долго, как только мог: работал не покладая рук, терпел боль и неудобства, даже не стеснялся жаловаться об этом и спрашивать советов. Но в конечном итоге лишь одна идея застряла в голове, знаменуя долгожданное и по-настоящему удобное решение.       Всё живое однажды засохнет, сгниёт и возродится в другом обличье. Металл боится лишь ржавчины, железо — высоких температур. Но их и человек боится, не так ли? И хотя в моём плане были изъяны, я прекрасно понимал, что ничего лучше для себя не придумаю.       Вот почему сейчас вместо перепланировки или набросков роботических компонентов на кульмане красовалась детальная зарисовка протезированной ноги. Я сделал особый акцент на её подвижности и сгибаемости, а также "убрал" пальцы со ступни, делая её плоской, гладкой и по-прежнему удобной для перемещения. Даже обувь с такой носить не потребуется, так как ни застудить, ни поранить, ни свернуть её не получится, на моё же счастье.       Я гордо рассматривал будущий протез, в очередной раз прикидывая, не нужно ли что-то ещё добавить или поменять. Однако головой я уже был погружён в новый чертёж: он зарисовался в моём воображении быстрее, чем мои руки взялись за новый лист бумаги.       Первым делом в ход пошёл черновик: карандаш легкими движениями набросал плечо, локоть, кисть... Вот только с последней я вскоре стёр пальцы. При всей их полезности, было слишком скучно делать их совершенно такими же, как у человека. Поэтому я заметно удлинил их. На фалангах наметил шаровые шарниры, избавился от намёток на ногти, вместо них изображая подобие когтей, и особенное внимание уделил переходной зоне между кистью и остальной рукой. Затем стёр лишние пальцы, отчего ладонь стала походить на цепкий, острый хват. Было в этом что-то паучье, жуткое — но мне это было только по нраву. Не будет лезть кто попало с чем попало.       В процессе я то и дело рассматривал и щупал настоящую конечность, выгибая во все стороны и прикидывая степень подвижности. Надо бы ещё померить её охват, как я это делал с ногой. Потом сделать расчёт чтобы не промахнуться с размерами, потом...       Я бормотал свои планы и намерения вслух, то теряя нить своей мысли, то находя её заново. Уже привычный мне творческий процесс сейчас походил на лихорадочный бред. Если бы кто сейчас услышал, что я всерьёз планирую лишить себя конечностей в обмен на протезы, то покрутил бы у виска.       Вот только ничего безумного в этом не было. Всего лишь холодный расчёт, желание прожить как можно дольше и хладнокровие в отношении собственной плоти.       Страх владеет людьми как никто другой. Не даёт им выйти за рамки, рискнуть чем-то слишком серьёзным, провести опасный эксперимент над собой, а не кем-то иным. Даже сознательно причинить себе боль — и не мазохизма ради, а для сложного лечения — способен не каждый.       Но я был готов отринуть привязанность к телу во имя чего-то большего. Я был готов доказать, что железное тело превосходит человеческое. На своём же примере.       ...К сожалению, был лишь один косяк в этом прекрасном плане. Ложка дёгтя в бочке мёда.       Я не знал, кто согласится меня оперировать.