Часть 8. Сатисфакция

Как ни старался Штольман успокоить женщин, ничего не получалось. Поначалу он пытался донести до них, что Виктор Иванович мог отправиться по каким-то своим делам, и надо просто подождать его возвращения. - Какое может быть дело, требующее двух сабель? - истерично выкрикнула Мария Тимофеевна. - Например, продать их или наточить, - предположил Яков. Хозяйка дома махнула рукой, отметая эту догадку. - Нет! Он недавно их точил, я помню! Аннушка, поехали в город, будем у всех встречных спрашивать, не видели ли они Виктора Ивановича! - Да подождите же, - увещевал Штольман. - Может, сабли понадобились ему для дружеского поединка… Как только он ляпнул это слово, Мария Тимофеевна ударилась в рыдания, а Анна шагнула к нему и закричала: - Яков Платонович! Какой дружеский поединок с утра? Дружеские поединки у папы со мной! А я поняла, кого видела в видении - это был он, только… будто бы я была им. Я дралась на саблях, я падала на землю! Боже… Захлебнувшись словами, она отдышалась и тихо произнесла: - Вы же сами поняли, что это дуэль. Он сжал губы. Понять-то он понял, но поделать ничего не мог, ведь он обещал Миронову не вмешиваться. Анна взглянула на него умоляюще. - Яков Платонович… Яков… Это же мой папа… Помогите! Не смог он ей отказать. Просто не смог. … Хотя он просил остаться дома обеих Мироновых, послушалась в итоге только Мария Тимофеевна. Анна же, сперва обнявшая мать за плечи, вдруг бросилась вперед и вскочила на подножку, когда пролетка уже набирала ход. - Анна Викторовна! - сердито выговорил ей Штольман. - Зачем так рисковать, вы же могли разбиться. - Там мой отец! - выпалила она, садясь рядом, - Я не могу оставаться в стороне. Куда мы едем? - В Казачий бор, - буркнул он. - Почему туда? Папенька что, сказал вам, где будет дуэль? И вы молчали? Не за этим ли вы приходили к нему третьего дня? Яков Платонович, ответьте! Она воззрилась на него с таким гневным недоумением и была так недалека от истины, что он невольно отвел глаза. - Я не могу рассказать вам всё, Анна, - признался он. - Я связан словом, данным вашему отцу. Испепелив его взглядом, она замолчала, отвернулась, но через минуту протянула жалобно: - Я так за него боюсь… А вдруг он погибнет? - Будем надеяться, что все обойдется. Расскажите про ваши дружеские поединки, - пытаясь отвлечь ее от горестных дум, он взял ее за руку. - Вы часто тренируетесь? … Поле у Казачьего бора оказалось почти таким же, как помнил его Яков. Осенние дожди размыли суглинок, на дороге образовались глубокие лужи. Кучер ехал медленно, и Анна, напряженно оглядывающая редколесье, привстала в пролетке. - Вон они! – воскликнула девушка. Увидев на поляне за деревьями два силуэта, Штольман бросил кучеру: - Остановитесь вон у той березы. Лужа в том месте, где до дуэлянтов было рукой подать, тянулась сплошной трясиной. Яков спрыгнул в грязь, взял Анну за талию, перенес на относительно сухую обочину и сам побежал вперед. Анна уже кричала: - Папа! Не надо! Пожалуйста, стойте! Прекратите! - Анна, не вмешивайся! – рявкнул Миронов, перехватывая обнаженную саблю другой рукой. - Штольман, уберите её! Какого дьявола вы вообще сюда приехали? Рубашка его была разорвана на левом плече, из пореза сочилась кровь. С бывшим поручиком дела обстояли немного хуже, на его грязной рубахе виднелось множество порезов, на брюках расплывалось багровое пятно. Он припадал на ногу и практически не владел левой рукой. Несмотря на предостережение, Анна рванулась к отцу. Чтобы удержать её рядом, Якову пришлось крепко взять её за локоть. В этот момент Садковский атаковал. Виктор Иванович отступил, ловко отразил удар, обманным движением плашмя выбил саблю. Она блеснула в воздухе и упала на влажную землю, а сам поручик, поскользнувшись, опустился на колено. - Господа, - вышел Яков на поляну, - прошу вас, не доводите дело до смертоубийства. Поручик, превосходство вашего противника очевидно. Предлагаю вам остановиться. Анна сделала шаг в сторону и наклонилась за упавшей саблей. Садковский в каком-то неимоверном усилии метнулся к Анне, вцепился в плечо и прошипел: - Отдайте оружие, барыш… Договорить он не успел. Штольман резко развернулся и без замаха ударил его в челюсть. Бывший поручик моргнул, рухнул в грязь и остался лежать там, бессмысленно глядя в небо. - Яков Платонович, зачем вы вмешались? - пробормотал Миронов с укором. - Я бы сам его прекрасно зарубил. Мне что, теперь вас вызывать на дуэль? - Папа! – воскликнула Анна. - Аннушка, ты в порядке? – перевел он взгляд на дочь. Она была уже рядом и озабоченно осматривала порез на его плече. - Я да, а вот ты – совсем нет. Поехали домой срочно! - Подожди, мне надо разобраться с этим человеком. - Кто это, папа? - Его фамилия Садковский, мы с ним давно знакомы. Это долгая история, - Миронов глубоко вздохнул, оглядел мокрый лес. - Как хорошо, что я жив. Жив, Аннушка! Он попытался обнять её левой рукой, но скривился и руку опустил. - А то я уже и завещание написал. Садковский, кстати, тоже, хотя ему и нечего. Пойду к нему. Она покачала головой, собрала грязные сабли, сунула их в чехол, лежавший у березы, а затем подошла к Штольману и пробормотала: - Яков Платонович, я вам очень благодарна за спасение отца. - Ваш отец прекрасно справился бы сам, - серьезно ответил Штольман. - А вот вы, Анна Викторовна, совершенно зря потянулись за саблей. - Я хотела помочь, - потупилась она. Он вздохнул. Целую жизнь назад он понял, что Анна не может не помогать, и ему оставалось лишь оберегать её от последствий. - Я отвезу этого Садковского в больницу, - тихо сказал он. - Возвращайтесь домой. Я заеду к вам вечером, если позволите. - И расскажете, как догадались про Казачий бор? - с лукавством спросила она. Он усмехнулся. Любопытству этой барышни не было предела. - Лучше расспросите вашего отца. Она надула губки, а он молча залюбовался ею. Здесь, в осеннем лесу, она стала ему еще ближе, чем раньше. И хотя костяшки пальцев побаливали, он без раздумий ввязался бы в новую драку за её честь. - Я буду вас ждать, - вдруг призналась она. Ветер шевелил прядку у её виска, на щеках проступил легкий румянец. Якову хотелось поправить эту прядь, погладить Анну по щеке, прикоснуться хоть как-то, но он сдержался, тем более что к ним подошел Миронов. - Господин Штольман, наши дела с этим человеком можно считать улаженными, - уверенно произнес адвокат. - Он посчитал инцидент исчерпанным и обещал более не искать со мной встреч. Я склонен ему верить. Думаю, его надо отвезти в город. Не бросать же его здесь, в конце концов. … Стонущий от боли Садковский был подсажен в пролетку и довезен Штольманом до Затонской больницы. Туда же отправились Анна с Виктором Ивановичем - оказалось, что пролетка, на которой дуэлянты приехали в Казачий бор, ждала неподалеку. Оставив бывшего поручика под надзором городового, Яков вышел из больницы и подошел к ожидавшим на скамейке Мироновым. - Яков Платонович, - на лице Анны не было ни следа недавних треволнений, только светлая улыбка, - Виктор Иванович хочет вам что-то сказать. Миронов, плечо которого было уже перевязано, добродушно усмехнулся: - Поедемте к нам, господин Штольман. У вас такой вид, в котором нельзя возвращаться на службу. Мария Тимофеевна найдет вам чистую одежду, а мы проведем время за приятной беседой. Штольман взглянул на свои ботинки, полностью покрытые грязью, на забрызганные до колен брюки, и решил, что не станет пренебрегать приглашением. … По прибытии домой Виктор Иванович был встречен слезами радости супруги, правда, быстро перешедшими в упреки. От последних он поспешил скрыться, сославшись на необходимость переговорить со Штольманом. Яков про себя усмехнулся. Он только сейчас догадался, что его позвали в гости отчасти из благодарности, а отчасти - чтобы смягчить известие о дуэли. Протестовать он, разумеется, не стал. С нравами, царившими в семействе Мироновых, он был немного знаком и удивлен не был. Разговор в кабинете адвоката начался не вполне гладко. Виктор Иванович позволил себе крохотный упрек - вмешательство Штольмана в сабельную дуэль, а особенно то, что там появилась Анна, его не порадовали. Яков честно признался, что просто не смог избавиться от девушки, ведь иначе ему бы пришлось устроить сцену с выталкиванием её из коляски, а этого он совсем не хотел. На это адвокат, очевидно, припомнив характер собственной дочери, возразить уже не смог, и вопрос о том, откуда Штольман знает о месте дуэли, так и не прозвучал. Тут в кабинете появился Петр Иванович. С его приходом разговор перестал быть личным, мужчины перешли к светской беседе. Обсудив известные из газет последние события, Мироновы расспросили Штольмана о его службе. Яков поведал чуть больше, чем ответил бы случайным знакомым - да, служил чиновником по особым поручениям, да, отправлен из столицы за дуэль с аристократом, да, есть шансы на возвращение, но о них говорить пока нет смысла. Тут дядюшка Анны все-таки задал вопрос о сегодняшнем событии, и отдуваться пришлось уже адвокату. Когда тот кратко рассказал о причине дуэли с Садковским, а Петр Иванович, уловив неловкость, перестал задавать вопросы, Яков счел, что момент подходящий. Он встал. - Виктор Иванович, - обратился он к хозяину дома, - я прошу вашего разрешения на встречи с Анной Викторовной. Едва не подавившись кофе, Виктор поднял на гостя глаза. - Встречи? - с недоумением повторил он. Штольман кивнул. - Со всем уважением к вашей дочери и с далеко идущими намерениями. - А! - воскликнул Петр Иванович, в кофе которого, судя по аромату, плескалась добрая унция вишневой наливки. - Что это значит, Петр? - не понял адвокат. - Яков Платонович хочет ухаживать за нашей Аннет, - легко пояснил младший Миронов. - Это я услышал… Но это как-то неожиданно, Яков Платонович. Припомнив, что за последние несколько дней он успел побыть с Анной наедине в склепе, в кабинете полиции, дома, и уже дважды с ней целовался, Штольман порадовался, что не умеет краснеть. Иначе он прямо сейчас получил бы не то что вызов на дуэль, а немедленную и жестокую расправу. - Анна Викторовна знает о вашей просьбе? - Разумеется. - И что она об этом думает? Впрочем, я сам её спрошу. Виктор Иванович поднялся с кресла, прошел к двери, распахнул её и гаркнул: - Анна Викторовна! Извольте подойти сюда! При этом громовом раскате Штольман вздрогнул, а Петр Иванович пролил на брюки горячий кофе и тихо зашипел. Прошло не более минуты, как Анна явилась под очи отца. Она ничуть не была испугана его грозным видом и вообще, похоже, подслушивала под дверью, потому что глаза её сияли. - Да, папенька! - пискнула она. - Яков Платонович испросил у меня разрешения ухаживать за тобой, Анна. Как ты относишься к этой просьбе? - уже тише задал вопрос Виктор Иванович. - С благосклонностью, папенька, - вымолвила она, потупив глазки. Петр негромко фыркнул, а Штольман с трудом скрыл улыбку. Иногда Анна Викторовна была той ещё притворщицей. … От радости Анне хотелось танцевать. Отец дал согласие на её встречи со Штольманом! Конечно, все должно происходить в рамках приличий - Виктор Иванович, сурово глядя именно на нее, произнес эту сакральную фразу дважды, но душа её пела. Яков Платонович шел за ней по коридору, а она не знала, как побыть с ним хотя бы ещё минутку, ведь до выхода из дома оставалось несколько шагов. Вдруг она вспомнила отличный повод и резко остановилась. Как и ожидалось, Штольман не успел среагировать и подхватил её за талию, чтобы не уронить. Она повернулась в его руках и невинно произнесла: - Яков Платонович, вам ведь надо переодеться. По просьбе отца слуга Иннокентий сразу принес Штольману чистые туфли, но про брюки, видимо, забыл, возможно, из-за громких причитаний маменьки. Анна же не забыла, успела сбегать к дяде и попросить чистые брюки из шкафа. - Ничего страшного, Анна Викторовна, - убрал руки Штольман. - Доеду до дома и переоденусь. Спасибо за заботу. - Нет, нет! Пожалуйста, пройдите со мной. Она довела его до туалетной комнаты, что находилась рядом с холлом, и приглашающе открыла дверь. - Я положила чистую одежду на стул. Прошу вас. - Если вы настаиваете, - улыбнулся он. Через минуту он вышел в коридор в брюках Петра Ивановича, которые были ему лишь немного коротки, и поблагодарил Анну еще раз. - До свидания, Яков Платонович, - вздохнула она. Он улыбнулся почти неприлично, будто знал, о чем она думает, взял её руку, поднес к губам, поцеловал выше запястья и произнес бархатным шепотом: - До свидания, Анна. По телу её прокатилась горячая волна, краска залила щеки. От взгляда Штольмана на ее губы Анна и вовсе смутилась, вырвала руку и убежала вверх по лестнице. А затем смотрела через окно, как он садится в пролетку и отъезжает. Обернется или нет? Он обернулся и нашел её взглядом. Анна поднесла ладонь ко рту. Он что, её услышал?.. …