Часть 1

      Лилит окутывала тьма ночи, в которой она и живет на протяжении всей своей бессмертной жизни — столетий. У нее не было сострадания ни к кому. В особенности к людям. Женщина прекрасно видела, как её соратников ловили для церковных ритуалов инквизиторы, которые были отданы церкви, позиционируя себя самыми святыми. Будто после всех зверств, что они делали Бог скажет им спасибо и отправит в рай.         В этих людях не было ничего святого. Мало того, Лилит прекрасно видела, что так званные инквизиторы могут творить. Так как её мать и отца убили, когда она только осваивала свои вампирские навыки и училась выживать.         С тех пор, Лилит выживала сама. Лишь изредка ей помогали некоторые вампиры, но никто не брал над ней «опеку». Она сама приняла законы тьмы и действовала так, как ей приказывали инстинкты.   Как сейчас….         Лилит медленным, почти бесшумным шагом шла вдоль кладбища в попытках отыскать одиноких странников, которые приходят утолить свою горечь и печаль. Это были идеальные моменты слабости, которыми женщина и пользовалась ради того, чтобы полакомиться свежей кровью.         Приподняв подол кружевной юбки, она двинулась вглубь, пока не заметила одинокого мужчину около могилы. Лилит прекрасно видела, как тот что-то неумолимо шептал своими устами, после чего сложил ладони вместе. Молится Богу… В этой ситуации ему это не поможет.         Прислушавшись к своему чутью, женщина ощущала спокойное дыхание мужчины и то, как его кровь циркулировала по венам. С каждой секундой голод нарастал и Лилит было просто необходимо испить из него. К тому же, судя по запаху и чувствам она с точностью могла сказать, что этот мужчина молод, а значит и кровь сладкая как мед.         Довольно усмехнувшись, она сделала пару шагов и растворилась в черной дымке, прежде чем не постать пред мужчиной за спиной. Женщина была уверена, что он не слышит её, поэтому поддалась вперед, а взгляд был прикован к его шее.         От предвкушения и голода клыки Лилит удлинились и стали более острыми. Она протянула руки вперед чтобы схватить его, однако мужчина резко поднялся с сырой земли и развернулся лицом к ней.   Женщина вздрогнула от неожиданности, однако не отступила. Лишь более детально начала изучать лицо странника, которое было скрыто тенью капюшона. — Вы заблудились? — начал мужчина и слегка поклонился. — Я, если что, Леон. Леон Кеннеди.         Лилит прищурила глаза, находя такую реакцию странной, но она решила вжиться в роль, дабы втереться к нему в доверие. — Ох, да…Знаете, я отведывала могилу своей матушки и в этой темноте заблудилась. Не могу найти выход из этого неспокойного места, — сладко проговорила она, считывая каждую эмоцию на лице Леона.         Он лишь расплылся в довольной улыбке и кивнул, делая шаг вперед, из-за чего опавшие листья под его ногами зашуршали. — Тогда я вам помогу, нам нужно пройти туда.           Мужчина указал рукой в сторону и тогда Лилит решила воспользоваться моментом. В миг она оголила свои клыки и схватив Леона за плечи — притянула к себе,         Женщина раскрыла рот, прикрыв глаза в предвкушении и манящем блаженстве. Его шея была так близко, а запах крови настолько въелся в её чутье, что одурманил голову. Она чувствовала его. Его пульс, дыхание, трепетное биение сердца. Как же она будет ликовать, когда опустошит его от крови полностью и утолит свою до безумия сильную жажду.         Не успела Лилит вонзить клыки в мягкую кожу Леона, как он тут же резким движением оттолкнул её на землю. Вскинув руки, рукава опустились, обнажая то, чего она явно не ожидала увидеть.         На одной руке был прикреплен серебряный кинжал, а на другой кожаная перчатка с выжженным серебряным крестом, который был запятнан кровью. Женщина резко отпрянула от него и не на шутку разозлилась, оскалившись. Это был знак тех, кто убил её родителей. Кто продолжает убивать всех ей подобных. — Уже боишься, милая? Неужто не хочешь испить моей крови? — насмешливо протянул Леон, ловко вытащив кинжал.   — Чертов инквизитор, — пробормотала она себе под нос, после чего громко заявила: — Не думай, что сможешь поймать меня, а уж тем более убить.         После этих слов Лилит вновь расстроилась в черной дымке, скользя между надгробиями, в попытках выйти из этого места и попасть к себе домой. С таким как Леон связываться опасно, ведь, судя по всему, он не новичок. На его руках много крови, а значит словить и её не составит труда. Взглянув вперед, женщина понимала — выход из кладбища так близко…Еще пару рывков.         Под ее ногами хрустели листья и ветки, а где-то вдалеке было слышно вой волков на полную луну. Лилит радостно и гордо усмехнулась, протягивая руку на пути к свободе из этого места. Однако в этот же момент её ноги подкосились, и она почувствовала неимоверно сильную боль в бедре, словно от ожога.       Женщина упала на землю и зашипела, дрожащими руками хватаясь за серебряный кинжал, который торчал из белоснежного бедра. В миг серебро опекло ладонь, из-за чего Лилит закричала. Из раны хлестнула кровь, стекая одинокой струйкой по мраморной коже. Откинув кинжал в траву, женщина схватилась за бедро, прежде чем её тело не забилось в агонии.         Серебро действовало стремительно и убийственно. Было ощущение будто всю её сущность выжигают изнутри. Зрение мутнело с каждой секундой, но ей все же удалось разглядеть силуэт мужчины вдалеке, который медленными шагами подбирался к ней. Будто хищник, который готов забрать свою жертву и добычу. На лице Леона красовалась ликующая улыбка, пока он не присел на корточки перед Лилит. Она оскалилась на него из последних сил, пытаясь отползти назад. Но тело словно налилось свинцом, поэтому хоть как-то пошевелиться у неё не выходило. — Я…ненавижу тебя. Только попробуй сделать мне что-то. Я вырву твою глотку, изопью кровь и буду обливаться ею, — угрожающие пробормотала женщина, однако мужчина на её угрозы лишь посмеялся.   — Я думаю ты не в том положении, чтобы кидать мне угрозы. Тебе так не кажется, отродье?         Легким движением он перевернул Лилит на спину и возвысился над ней. Его пальцы грубо впились в её подбородок, заставив слегка приподнять голову.  Кеннеди прищурился, осматривая её. — Ах да, ты же…Лилит, верно? Единственный потомок старшей крови. Твоя кровь несет силу, которая нужна Ордену. Ты своего рода артефакт. Что ж, мне повезло.   Женщина нахмурилась, дернувшись под его хваткой. Она правда была последней обладательницей такой крови. Были еще и родители, но их…убили. — Пошел к черту!!         Леон лишь насмешливо помотал головой и цыкнул. Его колени упирались в сырую землю, в одно время удерживая бедра Лилит. Он потянулся к карману и достал серебряную цепь, которая зазвенела. Женщина тут же округлила глаза и замотала головой, прекрасно зная сколько мучений и боли принесет ей это оружие.         Однако мужчина был непоколебим. Он обмотал цепями тело Лилит из-за чего та извилась. Серебро впивалось в кожу, будто выжигая её. Кеннеди намотал остаток цепи на свой кулак, из-за чего та в очередной раз зазвенела. Ловким движением руки он перекинул её ослабленное тело через плечо. Женщина понимала, что сопротивляться не было смысла. Этим она сделает себе только хуже.       Ведь эти прутья при малейшем движении вонзались в кожу все сильнее. Да и к тому же Кеннеди прекрасно знает, что это не убьет её. А лишь ослабит; сделает податливой, менее волевой…Лилит взглянула вперед, наблюдая как кладбище с каждым разом становится всё дальше, а разум затмевает. — Поспи, может сон это единственное место, где ты будешь чувствовать себя спокойно, — с самодовольной ухмылкой пробормотал Леон, крепко придерживая тело женщины.         Она приоткрыла свои уста в попытках сказать очередные угрозы и выплеснуть всю свою ненависть, но на это не хватило сил. Женщина лишь послушно закрыла глаза, а ее тело обмякло. Кеннеди был более чем рад такому порядку вещей, ведь так она точно не будет сопротивляться. Мужчина все дальше следовал обозначенному пути к монастырю, который был скрыт от любопытных глаз. Леона лишь изредка встречали одинокие источники света, которые исходили от одиноких домов. Он быстрыми шагами миновал этот жилой район, чтобы никто не увидел его деяние. Конечно, люди благодарны, что Кеннеди и другие инквизиторы избавляют поселение от этих ночных тварей, но…         Встретив его сейчас, к нему может быть уйму вопросов, а лишнего времени он тратить не хочет. Ему нужно доставить Лилит туда как можно скорее, дабы она стала настоящим сосудом и источником. Её кровь будет использована на блага Богу и святых. А её ноги больше никогда не ступят на землю. Её будет окружать сырость, боль…мучения.         Более чем воодушевленный этими мыслями мужчина наконец-то достиг монастыря. Его купола грозно возвышались при свете луны, а из окон второго этажа можно было увидеть свет. Наверняка сейчас там проводят службу, а может…ритуал с очередным отродьем. Ступив к огромным кованым воротам со знаком Ордена, он взглянул на двоих монахов, которые скрывали свои лица под капюшонами. Леон цокнул и оголил рукав свободной руки, показывая знак Ордена на перчатке. Его раздражало, что они никак не могут запомнить его и пускать свободно.         Увидев знак, монахи покорно кивнули и открыли ворота. Они приподняли свои головы, любопытно наблюдая за женщиной на плече Кеннеди. Он фыркнул и ступил к массивным дверям из темного дерева. Они распахнулись и его встретил Отец Рафаил. Он был главным инквизитором здесь и абсолютно все беспрекословно выполняли его приказы. Рафаил нахмурился, оглядывая Леона. — Кто это? — его взгляд метнулся к женщине на плече Кеннеди.   — Как видите, вампир. И, между прочим, именно в ней нуждается Орден. Она единственный потомок старшей крови. Наш сосуд. На губы Рафаила проступила тень улыбки. Он смахнул волосы со своего лица и кивнул в сторону, заставляя мужчину пройти внутрь. — Отлично. Мне даже не пришлось давать тебе приказ выслеживать именно её. Прекрасное стечение обстоятельств. Веди её вниз в темницу и привяжи, как и всех остальных жертв, — монотонно вешал Рафаил, прежде чем продолжить: — Как Лилит очнется её наверняка будет мучать жажда крови. Дашь ей совсем мало. Мучительно мало.         Леон послушно кивнул и перехватив тело женщины прошел дальше по темному коридору, прежде чем не спустится вниз по каменным ступенькам. Ступив в темницу в нос тут же, ударил затхлый запах крови. Сейчас она почти что пустовала. Лишь в некоторых камерах были отродья ночи: оборотни, вампиры….         Однако для Лилит нужно особенное место. Он прошел к самому концу темницы, с потолка свисали серебряные цепи, а также они были прикреплены к полу. Опустив женщину на холодный пол, Кеннеди снял ее легкое черное платье, что больше походило на плащ, оставив ее нагой. Дальше он поднял её ослабленное тело и в начале развел руки в сторону, закрепляя цепи на запястье. Лодыжки свел вместе, так же закрепляя цепями. Так же он обмотал их вокруг бедер и её груди.         Лилит на данный момент была словно мученица. Серебро уже впилось в её кожу, заставив женщину нахмуриться. Однако в себя она еще не пришла. Леон сделал пару шагов назад, оценивая свою работу. — Идеально, — прошептал Кеннеди, улыбаясь. Он услышал отчаянное бормотание людей сверху, которые произносили молитвы. А также чудесное пение хора. Такое пропускать нельзя, поэтому мужчина, убедившись, что цепи крепко сдерживают Лилит — покинул темницу, прежде чем присоединится к остальным.       Леон встал рядом с монахами и другими инквизиторами, шепча молитву в унисон. Мужчина, который стоял рядом с ним оторвался от этого действа и тихо прошептал: — Ты правда поймал Лилит? Мы ведем за ней охоту уже очень долгое время и то, что ты сделал это – удивительно.   — Правда. Зато теперь мы можем расслаблено выдохнуть и использовать ее кровь во имя Господа.       Инквизитор, стоявший рядом кивнул, вновь продолжив молитву. Кеннеди сделал тоже самое, сложив ладони вместе и прикрыв глаза.       Лилит слабо приоткрыла глаза, осматривая обстановку, в которую она попала. Дернув руками, запястья пронзила выжигающая боль, из-за чего женщина вскрикнула. Шевелится хоть еще как-то она не рискнула. Лилит прекрасно понимала, в каком проигранном положении находится. Её окружает лишь тьма, затхлый запах крови и инквизиторы, которые выставляют себя за святых.         Подняв голову вверх, она услышала хор и молитвы, которые лились песней прямо над её головой. Слушать это было невыносимо. Боль подступала к вискам, а заядлый шепот людей впивался в сознание все сильнее. Женщина хотела, чтобы они сейчас же умолкли! Умолки навсегда и их жалкие голоса больше никогда не могли молить Бога. Такие люди не заслуживают ходить по земле. Выставляют себя святыми, говоря, что все совершенные деяния на пользу Богу. Как же это двулико и мерзко.         От размышлений её оторвал противный скрип решетки. Она увидела мерцающий огонек, который спустился по ступенькам и приближался к ней. Сфокусировав зрение Лилит, увидела Леона. Факел, который он держал в правый руке — повесил рядом. Мягкий свет озарил темницу, давая женщине полностью осмотреть мужчину. — У такого как ты должно быть много любовниц. Или все женщины не желали связываться с тобой из-за чего ты решил отдаться церкви? — насмешливо пробормотала женщина, немного дернув ногами и запястьями, так как абсолютно все тело затекло. Кеннеди не понравилась язвительность со стороны Лилит, поэтому он гневно приблизился почти впритык к её лицу. — Не советовал бы тебе вольничать. Совсем скоро тебе будет больно и явно не до смеха.         Когда мужчина настолько сильно приблизился к её лицу, она ощутила сладкий, манящий запах его крови... Жажда окутывала её все сильнее. Лилит понимала, что еще каких-то пару часов или даже…минут — голод станет настолько ужасным, что она утратит контроль над собой. Будет жить только ради капли свежей крови… — Кровь. Дай её мне. Иначе, клянусь, я сорву эти чертовы оковы и разорву твою глотку.   Леон лишь усмехнулся, с интересом осматривая вампиршу. — И после этого ты хочешь сказать, что не монстр? Думаешь я поверю в то, что кровь нужна вам только для выживания?   — Вы сами делаете нас монстрами, — прошипела Лилит, нахмурившись. Мало того, что серебро сжигало её кожу, оно к тому же натирало ее почти до крови.         Кеннеди отстранился и достал из-под плаща маленький флакон. Женщина, в тут же уловила кровь из-за чего непроизвольно дернулась на пути к ней. Мужчина наблюдал за реакцией Лилит и в его сознании впервые мелькнуло переосмысление. Может эти отродья правда не настолько ужасные существа?         Однако, когда она дернулась сильнее, а ее глаза обволокла тьма — Леон тут же отбросил эту глупую мысль. Она ошибка природы и Бога. Это явно не его творение. Вновь приблизившись к Лилит, он раскрыл флакон и медленно, мучительно поднес его к её губам.         Женщина жаждущее потянулась устами к источнику с кровью, а её клыки оголились. Кеннеди всё еще держал флакон на расстоянии, будто в попытках изучить изменившейся настроение и поведение вампирши. Он провел рукой перед её лицом. На лице Лилит и мускул не дрогнул. Взгляд был сосредоточен лишь на флаконе, а белки в глазах поглотила тьма. Дыхание женщины было тяжелое и Леон был более чем уверен, что сейчас она и не слышит его. Понимая, что такими темпами он может её убить — мужчина всё же прижал горлышко к ее устам.         Лилит тут же схватилась за него губами и жадно начала пить. Но крови было всего лишь на два глотка. Этого хватило, чтобы она пришла в себя, но жажду не утолило. Женщина облизнулась и хищно глянула на Кеннеди. — Тебе доставляют удовольствия мои мучения? — слабо пробормотала она, на что Леон лишь стиснул зубы и отвел взгляд в сторону. Почему-то сейчас всё это действо не вызывало в нем хоть каплю эмоций. Ни удовольствия, ни жалости…Ничего.   — Это вынужденная мера. Ты сосуд и таких как ты нужно либо убивать, либо держать на привязи.   — Это тебе так Старший нашептал? Почему бы тебе — мужчине не подумать своей головой? — сладко прошептала женщина, выдав тихий стон, потому что цепи до невозможности пережимали бедра и грудь.   — Потому что я видел на что вы способны. Моих родителей убили такие же как ты.   — А моих убили инквизиторы. Так и где же закономерность?         Кеннеди нахмурился и Лилит заметила, что это заставило его задуматься. Он приоткрыл уста, чтобы сказать что-то в ответ, но в темницу пожаловал Рафаил. Поэтому мужчина отступил, пропуская Отца в сторону.         Женщина наблюдала, как Отец приблизился к ней почти впритык и уже в его глазах она не видела ничего кроме фанатичного блеска и жесткости, в отличии от глаз Леона, в которых читался хоть какой-то проблеск здравого ума и сострадания. Она чувствовала, что кровь Рафаила неимоверно терпкая и невкусная, даже запах был неприятен.         Лилит отвернула голову в сторону, дабы не видеть его и вообще не пересекаться взглядом. И тогда в поле её зрения пал Кеннеди. Он, почему-то, время от времени хмурился и не очень-то хотел в полной мере на наблюдать за всем действом, которое будет происходить. Почему же? Он ведь так отдан религии, хочет, чтобы абсолютно каждый вампир был истреблен или использован для сосуда. Женщина не успела сполна понаблюдать за Леоном, как её резко дернули за подбородок.        Теперь на неё вновь смотрели безумные глаза Отца. Его пальцы стальной хваткой грубо впивались в подбородок, и она чувствовала, как кожа под ними запекала. Она заметила перчатки Рафаила, которые наверняка были сотканы из серебра, а быть может окроплены в святой воде. Отец резким движением достал кинжал. Серебро блеснуло в полумраке, заставив Лилит дрогнуть с новой силой. Её воля понемногу начала ломаться, ведь…сколько еще мучений ей придется пережить в этих жутких стенах, в которых убили сотни таких как она.         Рафаил приставил кинжал к внутренней части её предплечья и полоснул по коже. С горла женщины сорвался крик. Это были невыносимые муки, считая то, что боль была не только от пореза, но и от серебра. С глаз брызнули слезы, пока Лилит дернулась, в попытках сделать хоть что-то. В попытках уйти от этой боли. — Отродья тоже могут плакать? — с насмешкой произнес Отец, переводя взгляд с её лица на кровоточащую рану. Он махнул рукой в сторону Кеннеди, дабы тот подошел с чашей.         Леон послушно поднял чашу с пола и подошел к Лилит. Он пытался не смотреть на её слезы, потому что глубоко внутри его переполняли различные противоречивые мысли. Раньше он никогда не видел, чтобы вампиры плакали. Особенно так отчаянно. Все это было настолько реально, будто перед ним была обычная женщина, а не отродье ночи. Переборов себя, Кеннеди подставил чашу к ране. Кровь медленно стекала по стенкам чаши, с каждым разом наполняя её все больше. — Ненавижу вас, — тихо прошептала она, встретившись коротким взглядом с Леоном.   — А разве ты можешь ощущать что-то кроме ненависти, жестокости и жажды? Не очеловечивай себя, — с гневом пробормотал Рафаил, что еще больше побудило Лилит к ненависти к нему.       Она ненавидела, что все считают их бесчувственными существами, которые не могут любить, сострадать и радоваться. Через время Отец раздражено махнул рукой, приказывая Кеннеди отступить. Рафаил забрал у него чашу, наполненную кровью, и пошел к выходу, бросив перед этим: — Подготовь е к завтрашнему дню.         Мужчина кивнул, наблюдая за уходящим Отцом. Когда решетка со скрипом захлопнулась, взгляд Леона обратился к женщине. Её рана медленно, но стремительно регенерировалась, что было для него подтверждением тому, что к этому существу правда нет места жалости. — Бегаешь за ним как собачка и выполняешь всё, что он скажет. Как же жалко это выглядит. Из-за этой фразы, которая задела Кеннеди за живое, он стиснул зубы и с гневом приблизился к ней, дернув за цепь. — Заткнись. И как я погляжу все твои слезы были лишь игрой? Сейчас ты больно смелая.   — Потому что имею сильную волю в отличие от некоторых, — проговорила она, несмотря на пронзающую боль. — И, кстати, оставить меня обнаженной лично твое предпочтение или того старого извращенца? — Потому что имею сильную волю в отличие от некоторых, — проговорила она, несмотря на пронзающую боль. — И, кстати, оставить меня обнаженной лично твое предпочтение или того старого извращенца?   — Одежда бы мешала, — ядовито выплюнул Леон, насупившись. — К тому же тебя нужно подготовить к завтрашнему ритуалу.   От этих слов Лилит дрогнула, не зная, что уготовано ей ещё.   — Ты веришь во всё это? Что моя кровь спасет вас? Что вообще со мной будут делать завтра?         Кеннеди тихо фыркнул и достал из кармана уже другой сосуд, который был явно больше. При свете факела жидкость блеснула, и она поняла, что это святая вода. — Убери эту дрянь от меня!   — Тише! — прошипел мужчина, открыв пробку. — Я не вдаюсь в подробности. Я лишь ловлю таких тварей как ты и убиваю их. И если Рафаил твердит о святости твоей крови, как бы это противоречиво не звучало — так и есть. Что насчет завтра — всё тоже самое, но может это будут делать на глазах других. У алтаря.         Женщина вслушивалась в монотонную речь Леона, будто все эти строчки были заучены наперед и эти вещи он говорил каждой жертве здесь. Она вымучено выдохнула, когда Кеннеди приблизился и смочив пальцы в святой воде провел ими по лбу. Он бормотал себе под нос какие-то молитвы. пытаясь игнорировать крики Лилит, пытаясь игнорировать крики Лилит.         Мужчина уже в который раз за вечер переубеждал себя, что перед ним не женщина, а отродье. Значит жалости нет места. Наконец отступив от Лилит. он облегченно вздохнул, так и не глянув в её глаза.   — Посмотри на меня, Леон, — сладко прошептала она, склонив голову в сторону. Лилит будто завлекала его своим тоном и голосом. — Или ты боишься увидеть во мне что-то человечное?         Леон все-таки осмелился и гордо поднял голову, встречаясь с ней взглядом. Он пытался скрыть свои легкие сомнения за маской жестокости и холода, полностью игнорируя плачевный вид Лилит. — Хочешь услышать мои сожаления о содеянном? Не дождешься.   Она лишь хмыкнула и начала разминать шею, которая затекла. — Ну может когда-то осознание прийдет в твою голову, если там осталась хоть капля ума.         Кеннеди проигнорировал ее и покинул темницу, оставляя Лилит в гнетущей темноте на распутье боли и страданий. ***       Недели летели мучительно медленно, в особенности для женщины. Дни были одинаковыми, что она перестала различать что-либо. Силы с каждым днем утихали, как и её воля к свободе. Несомненно, она хотела вырваться из этих оков, но…это кажется невыполнимой задачей. Хоть и Кеннеди начал проявить к ней милость, в следствии чего Рафаил начал отведывать её через день, что давало ей шанс на передышку и регенерацию ран. Лилит надеясь, что это все влияние чар и совсем скоро он отпустит ее по велению.         Леон с каждым визитом тщательно анализировал поведение женщины, пытаясь окончательно убедится в том, что она не больше, чем монстр. Однако каждый новый день ему на глаза попадались опровержение к этому. Глядя на её эмоции, слезы, истощение, Кеннеди понимал, что вампиры все-таки могут чувствовать что-то. Они способны на эмоции.         Образ этой женщины все чаще стал появляться в его голове. Он винил себя за греховные мысли. Даже за то, что просто думал о ней. Мужчина прекрасно понимал, что должен отставить эти глупые размышления. Абсолютно все в церкви твердят о том, что кровь Лилит правда поможет. И она заслуживает такого обращения.         Леон вздохнул, проходя по длинным коридорам монастыря. Ему было приказано отведать Лилит и при надобности ослабить еще сильнее. Стоило ему пройти мимо двери, которая вела в комнату сбора всех Старших, он услышал тихий разговор Рафаила и других инквизиторов, которые были его правой рукой. Любопытство взяло свое, поэтому Кеннеди притаился около двери, прислушиваясь к их голосам. — Капля ее крови стоит дороже золота. Мы обязаны собрать как можно больше. Я не думаю, что стоит заставлять аристократов ждать, иначе они могут урезать нам денег, — недовольно пробормотал Отец.         Леон напрягся, не понимая, что происходит. Его обводят вокруг пальца? Разве кровь не должна использоваться на благо церкви, святыни и самого Господа? Решив не надумать лишнего, он проложил слушать разговор.   — Может опустошим ее полностью? Мне кажется, если мы продали и такое количество крови, то этих денег нам хватки на десятки лет, — проговорил другой, вероятней это был Ларент. Кеннеди. запомнил его как жалкого и слабого мужчину, который прячется за Рафаилов и делает все для его благосклонности.   — Думай своей головой, Ларент. Если мы будем держать её здесь вечно, то и доход будет на постоянной основе. Ты понимаешь, что она такая осталась единственная?         После этого голоса резко затихли. Леон напрягся, подумав, что его заметили, поэтому он быстро прошел в сторону темницы, прокручивая всё, что слышал только, что. Значит все это ради власти? Денег? Все это время он думал, что делает все по воле Бога. Совершает благие дела ради церкви и всех остальных.         Кеннеди громко фыркнул, пытаясь понять, что ему делать дальше, ведь все это время его обманывали. А он как последний дурак слепо верил в каждое слово, сказанное Отцом. Верил, что все деяния засчитываются Богом и когда-то будут учтены. Разгневанный — Леон спустится вниз темницы, распахнув скрипящую решетку. Он скривился из-за неприятного звука и продвинулся вперед, пока не остановился рядом с Лилит, тело которой было окутано серебряными цепями.         Однако мужчина насторожился, приглядевшись получше. Она даже не подняла голову и не посмотрела на него. Кожа побледнела еще сильнее, а губы были пересохшие. Еще же пару дней назад все было в порядке. Прокашлявшись, Кеннеди неуверенно произнес: — Лилит?         Только после того, как он окликнул её, женщина слабо приподняла голову, встречаясь с ним взглядом. Глаза Лилит потускнели и когда-то прежний кроваво-янтарный цвет окрасится в блеклый серый. Цепи зазвенели, когда она в очередной раз пыталась найти себе удобное положение. — Леон? Пришел меня окончательно замучать? Хотя знаешь, лучше просто убей меня, — слабо шептала женщина. От её прежней язвительности и смелости не осталось и следа. Она была сломлена, и мужчина заметил это. Такой болезненный вид Лилит всколыхнул остатки человечности внутри него. А сомнения, особенно после подслушанного разговора, лезли в голову всё сильнее. — Я не для этого здесь. Просто было поручено отведать тебя, — пробормотал Леон, хоть и не мог отрицать того, что в какой-то мере он пришел потому что захотел. — Вижу, ты в ужасном состоянии. Это все Рафаил?         Женщина ухмылялась и медленно кивнула. После чего ухмылка резко спала с её лица, и она закашляла. Кеннеди был на сто процентов убежден — она умирает. Медленно, сгорая дотла внутри от влияния серебра и своей же жажды крови. — Глупый, конечно, это он. Ты знаешь здесь человека более жесткого чем он?       Мужчина задумался, осознавая, что так оно и было. Отец Рафаил особо отличался своей жесткостью от всех подданных. Леон метнул увереный взгляд на Лилит и выдохнул, ей была необходима кровь. — Подожди, сейчас, — торопливо произнес он, роясь в карманах штанов и плаща. Кеннеди нащупал один флакон, однако тот был полностью пуст. — Чёрт. Пусто. Тогда может…Выпьешь мою?       Она подозрительно прищурилась, думая, что это какая-то ловушка. Мысль о том, что она отведает его крови очень завлекала и соблазняла её, но… — С чего ты решил… вот так помогать мне. — Это не помощь, а просто милость, — фыркнул мужчина, хоть и глубоко внутри за все эти недели он начал ощущать неоспоримую жалость к Лилит. Особенно сейчас она казалась не более чем сломленной женщиной и жертвой, нежели чудовищем.       Не дожидаясь её ответа, Леон откатил ворот своей рубашки и подошел к ней почти впритык. Глаза Лилит впервые загорелись и округлились. Рот приоткрылся, а клыки инстинктивно выдвинулись. Она нашла его яремную вену и резко вонзалась в неё с тихим стоном. Глотки были большими, почти что жадными.        Женщина пила стремительно, пытаясь затмить свою жажду. Кеннеди же сдавленно простонал, сначала его тело пронзила боль, а потом она уступила легкой слабости и бесстыдному удовольствию. Тепло разбегалось в каждую его клеточку, а жар греховно приливал к нижней части тела. Дыхание мужчины сбилось, а щеки окрасились в багряный румянец. Он томно выдохнул и когда почувствовал, как подкашиваются ноги, резко выпалил: — Достаточно!       Леон думал, что в этой ситуации Лилит окажется хитрее и не выполнит его просьбу, однако она послушно отпрянула от его шеи, слизывая остатки крови со своих пухлых губ. Кеннеди отступил, в попытках отдышаться. Дурман все еще был сильным, как и его возбуждение. Он мысленно молил лишь о том, чтобы Бог простил его деяния и не списал эту похоть как грех. Ведь это все влияния чертовой женщины. — Что такое, Леон? — с улыбкой спросила она, чувствуя насыщение впервые за долгое время. Казалось, что ей так хорошо не было никогда. А кровь этого чудного мужчины была слишком сладка и удивительна.       Кеннеди поднял на неё тяжелый взгляд и нахмурился, отбрасывая все возможные и недопустимые мысли с ней. Теперь он заметил значительные изменения в чертах Лилит. Глаза теперь ярко пылали кроваво-янтарным, губы стали румяно розовыми с остатками его же крови. А кожа приобрела прежний оттенок. — Я думал ты просто изопьешь у меня кровь, а не будешь влиять на меня! — прошипел он, вспоминая как думал о ней в последние дни. Точно ли это влияние? — О чем ты говоришь? Я не намеревалась как-то влиять на тебя. Я просто выпила кровь, всё остальное — твои личные фантазии и чувства. Я и не думала, что тебя так легко могут возбудить такие вещи.       Мужчина замер, не веря в то, что всё, что он ощущал сейчас было сугубо его чувствами и желаниями. Но так не должно быть. Лилит — не более чем отродье, но, а с другой стороны…Он значительное количество раз видел, как она плакала. А сегодня чуть ли не умерла. И при таком состоянии она не дерзила, лишь хотела…выжить.       Что ж, походу сегодняшняя ночь для Леона будет очень долгой, ведь он будет терзаться в собственных размышлениях. — Не важно. Я тогда пойду, — тихо сказал он, тяжело сглотнув. Женщина улыбнулась ему, благодарна за то, что он дал ей испить крови. В какой-то мере, она осознала, что он меньшей из зол здесь. Ему просто задурманили голову, но человечность в нем осталась. — Ну ступай. Если захочешь еще раз ощутить подобное — заходи.       Кеннеди даже не обернулся ей. Для него все, что произошло в эту ночь долго остаться в этих стенах темницы, как и то, что он ощущал. Ведь все это греховно, явно не от Бога. Пусть мужчина теперь и не доверяет Отцу Рафаилу, да и вообще кому-либо здесь, он все еще предан своему создателю и вере.       Леон настолько погряз в размышлениях, что не заметил, как наткнулся в коридоре на Рафаила. Из-за неожиданности Кеннеди попятился и выгнул бровь. Отец же прищурился и при свете факела, который висел на стене, сумел разглядеть две крошечные точки, оставленные на шее мужчины. Из них все еще немного сочилась свежая кровь. — Ты был у неё и позволил этой нечисти одурманить себя?! Только не говори, что отдался ей. — Нет! — резко выпалил Леон, пытаясь унять мандраж и возбуждение, которые полностью не отступили. — Я хотел проверить ее и подошел слишком близко. Эта чертовка тут же набросилась на меня. Вы и сами знаете мое отношение к таким как она.       Кеннеди молил Бога, чтобы Отец поверил ему и просто отпустил в свои покои для переосмысления всего, что произошло за последние 30 минут. Рафаил резко дернул ворот рубашки, более тщательно осматривая рану. В конечном итоге он недовольно цокнул. — Если такое повторится еще раз, я убью тебя на месте. Не смей поддаваться её влиянию, — прошипел Отец и отошел в сторону, смотря на Леона с презрением. — Иди, однако в последующие дни я попрошу других чтобы они присматривали за тобой.       Кеннеди нахмурился, поправляя воротник рубашки. После подслушанного разговора он никак не мог воспринимать Рафаила и в особенности его веру в серьез. Он поклоняется Сатане, никак не Богу. — Могу я пройти к себе если вы соизволите? — саркастично произнес мужчина, с кривой усмешкой.       Отец сдержанно кивнул, однако считать его внутренне раздражение и гнев можно было проще простого. Простояв пару секунд, Леон ушел к себе. Он захлопнул за собой дверь и сел на кровать, которая противно заскрипела под его весом. Кеннеди пытался выровнять свое дыхание, пока место укуса пульсировало и горело приятным огнем. Он хотел покаяться за то, что почувствовал такие вещи из-за вампира. Что он не может перестать думать о ней и…ему попросту становится её жаль.       Однако сейчас молитва не шла. Мужчина всегда верил и чувствовал присутствие Бога, но не сейчас. Сейчас он не чувствовал веры, была лишь всепоглощающая пустота. Смирившись с этим, Леон решил поспать чтобы прояснить свой ум, но дымка удовольствия никуда не исчезала. Он ворочался всю ночь, думая над словами Рафаила и над тем, что он и его остальные приспешники делали с Лилит.       Всё, чего хотел Отец – так это нажиться на страданиях других. В первую очередь, чтобы обеспечить себя всеми богатствами. Леона переполнял необузданный гнев и единственное, что ему хотелось сделать – сжечь это место к чертям. После нескольких таких тревожных часов Кеннеди в конечном итоге провалился в глубокий сон. ***       Прошла неделя с той ночи и теперь за Кеннеди был особый присмотр. Другие инквизиторы следили за каждым его шагом и сторожили около входа в темницу, когда тот проведывал Лилит. А делал он это каждый день. Невиданная страсть и связь тянула его к ней магнитом. Так же когда Кеннеди заканчивал обход женщины и покидал темницу, инквизиторы тут же проверяли его шею на наличие укуса. И конечно следов не было, потому что Лилит пила кровь мужчины с запястья либо с области груди. Они и не намеревались проверять такие места, так как были новобранцами и не имели особо сильных знаний про вампиров и всех возможных уловок и лазеек       Посреди полуночи Леон вновь пробрался в темницу, но уже тайно. Никто не знал о том, что он вновь пошел к отродью. А уж тем более никто не знал о том, что происходит за завесой. Осветив свой путь факелом, Кеннеди подобрался к Лилит. Из-за того, что он регулярно давал ей свою кровь, женщина стала выглядеть намного лучше. Глаза ярко пылали, как и раньше, а настроение явно было игривым. — Ты опять пришел. Соскучился за ощущениями? — сладко прошептала она, ухмыльнувшись. За эти последние недели Лилит пересмотрела свое отношение к этому милому инквизитору и выявила, что он при своем уме в отличие от других находящийся здесь. И Леон решил пересмотреть действия монахов и других инквизиторов здесь, что не могло не радовать. — Да, только…нам нужно быть осторожными. Никто не знает, что я здесь, — пробормотал он и подошел к Лилит почти что в притык. Его взгляд блуждал по телу женщины. Он чувствовал, будто между ними образовалось некая связь с момента первого укуса.       Кеннеди мотнул головой и оторвал наглый взгляд от её тела, переместив его на серебряные цепи. — Ты хочешь освободить меня? — удивилась она, притаившись. — Нет, пока нет. Я лишь ослаблю их, возможно сниму их с тебя, но только не время.       Руки мужчины осторожно и нежно ослабили оковы, прежде чем он не решил снять их вовсе. Проделав так со всем телом, он отступил, наблюдая как Лилит с облегчением простонала и осела на пол. Она облокотилась на холодную стену, разминая свои конечности. Из-за того, что она была обнаженной, кончики ушей Леона покраснели, прежде чем он вовсе не отвернул голову. — Дать тебе одежду не смогу, потому что они сразу заподозрят что-то. Женщину эта реакция позабавила, и она решила встать, её движения были плавными и осторожными. Даже грациозными. — Тебя смущает мой вид? — прошептала она, сделав несколько шагов к Кеннеди, прежде чем не оказаться слишком близко. Он на секунду взглянул на её лицо, не намереваясь опускать взгляд ниже. — Если ты не знал, между нами образовалась связь после первого укуса. Я могу ощущать то, что ты чувствуешь, могу слышать мысли. И сейчас с уверенностью могу сказать, что ты сгораешь от желания. — Мне…не нужна связь с тобой. Зачем ты её образовала, — выдохнул Леон, отмечая, что все сказанное ею правда. Он чувствовал это притяжение, желание и страсть, но корил себя за порочные чувства. — Глупый, связь образовывается только если двое что-то ощущают к друг другу. Просто ты бежишь от своих чувств.       Женщина игриво усмехнулась, её пальцы ловко расстегнули пуговицу рубашки в области груди. Она провела кончиками пальцев по накачанной груде мышц, очерчивая следы от укуса. — Разве не помнишь, что ты чувствовал все эти разы.       Кеннеди сдавленно простонал, когда она провела по укусу. Его тело будто пронзил приятный ток. Он понятия не имел, куда делась вся ненависть к таким существам как она. Но лучше уж так, нежели использовать чью-то кровь ради наживы. — Помню. Но…       Леон поджал губы, понимая, что все слова бесполезны. Нельзя оспаривать то, что он чувствовал к ней, так как это было уловимо. В следующую секунду он почувствовал прикосновение её уст к его. В тот момент Кеннеди охватила необузданная страсть. Он схватился за её губы сильнее, начиная целовать с более сильным напором, пока они не прижались к холодной стене.       Лилит отпрянула от его губ и нашла путь к шее мужчины. Она терзала его кожу, оставляя засосы. Иногда её клыки царапали кожу, пока мужчина прикрыл глаза, упираясь ладонью в стену. Всё это было сплошным безумием, но как же было хорошо…Он утопал в своей же страсти и любви к отродью.       Женщина отстранилась, пытаясь перевести дыхание. Леон решил воспользоваться этим моментом, поэтому примкнул губами к её шее и ключицам. Он горел желанием оставить на ней засосы, но знал, что это рискованно. Поэтому максимум, что делал я Кеннеди – покусывал бледную кожу, а потом небрежно зализывал укусы, чувствуя, как тело Лилит дрожит от нахлынувшего удовольствия.       В порыве их связи Лилит скользнула ладонью по его груди, намереваясь стянуть рубашку. Ей было необходимо чувствовать его, отдаваться удовольствию. Однако мужчина остановил её несмотря на то, что чувствовал тоже самое. — Нам сейчас нельзя. Уж слишком много рисков. Если это заметят, то убьют нас двоих, — проговорил Леон со сбитым дыханием. Его глаза помутнели от пелены возбуждения. Он даже не заметил, как его рука властно сжимала талию женщины, будто она уже была его собственностью. — Я думаю ты в какой-то мере прав. Тогда тебе лучше уйти и вернуть всё на место, тебе так не кажется?       Лилит усмехнулась, примкнув к Кеннеди тело вплотную. Сначала его пронзила новая вспышка жара, но на этот раз это были её чувства. Из-за этой связи Леон может знать мысли женщины и то, что она чувствует. Прислушавшись к этому, за всеми желаниями плотских утех он уловил её тоску. Она была глубокой, ноющей и слишком болезненной. Кеннеди чувствовал, как ей был больно все эти дни и что на самом деле скрывалось за всеми этими пытками. Всепоглощающая темнота и боль.       Мужчина медленно отступил, прищурившись. Теперь они были связаны с друг другом и походу навсегда. Он прокашлялся, оставив Лилит последний поцелуй – на изгибе шеи и плеча. После этого Леон без слов снова заточил ее в оковы, но на этот раз он специально ослабил их, чтобы они не выжигали кожу женщины так сильно и не доставляли боли.       Кеннеди наспех застегнул свою рубашку, наблюдая за Лилит. — Я пойду. Мне нужно тщательно подумать над всем. — Хорошо. Может ты окончательно осознаешь, что я меньшей из зол, что тебя окружает, — прошептала она и в голосе женщины была уловила благодарность за то, что мужчина освободил ее пусть и ненадолго. А сейчас вообще ослабил её оковы.       Леон взглянул на неё последний раз, он хотел тут уже уйти, однако вопрос сам вылился из его уст: — Тебе сегодня не нужна моя кровь? В последний раз ты пила её день назад. — Нет. Вчера я выпила слишком много так что по-прежнему чувствую насыщение. Ты спросил, потому что соскучился за ощущением, что дарил тебе укус? — с ухмылкой произнесла она. Кеннеди не ответил на это, ведь сам не знал почему он задал этот вопрос. Из-за жажды тягучего удовольствия, которое распространяется по всему телу либо из-за беспокойства по отношению к Лилит.       В конечном итоге он покинул темницу. Распахнув решетку, Леон наткнулся на инквизиторов, которые, казалось, поджидали его здесь. Мужчина недоверчиво прищурился, глядя на двоих парней. Кеннеди узнал Ларента, а вот имя другого были ему неизвестно. Как они узнали, что он всё это время находится в темнице. — Чем ты там занимался? Ты же только отведывал её вечером вместе с Отцом, — с подозрением произнес Лаврент, выискивая наличие каких-либо доказательств, которые приведут его к тому, что Леон уже давно не верен церкви и к тому, что он в связи с отродьем. — Я не обязан докладывать вам о каждом своем шаге, — холодно отрезал Кеннеди, уделив особое внимание второму пареньку, который по всей видимости был новым здесь. Он замешкался и опустил взгляд, не желая сказать что-то лишнее.       Леон фыркнул, наблюдая за ним. Про себя он уже отметил, что это очередной слабак, который будет прятаться за спины других. И делать все так, как говорят ему. — Ты стал слишком часто наведывать её. Да и к тому же, покажи шею. Глаза Ларента вспыхнули недобрым огнем, что заставило холод пробежаться по спине мужчины. Леон был благодарен, что Лилит стала оставлять укусы везде кроме шеи.       Раздраженно цокнув, Кеннеди откатил ворот рубашки, подставляя свою шею Ларенту. Его взгляд пристально блуждал по его коже, прежде чем не отступить. Недосказанность и недоверие с его стороны витала в воздухе, заставив мужчину напрячься. — На этот раз ты свободен, но я все равно доложу Рафаилу про твои ночные походы к отродью. — Да пожалуйста, —огрызнулся Леон, проходя дальше. Плечом он задел этих двух. ***       Прошло несколько дней с той ночи, однако осадок не уходил. Кеннеди все чаще стал замечать на себе провожающие и презрительные взгляды со стороны инквизиторов и даже самого Отца. Леон чувствовал себя белой вороной среди них. Ему больше не приносило особого удовольствия поклонятся незримому Богу и охотиться на вампиров ради того, чтобы Рафаил прокормил себя и купался в богатстве. Стены, что когда-то были для Кеннеди родными давили и будто бы высасывали всю энергию и жизненную силу. Он все-таки принял решение сбежать с этого проклятого места вместе с Лилит и поселится где-то на отшибе. Либо же в её замке если он имеется.       Мужчина и сам не мог поверить, как многое может изменится за считанные недели и даже дни. Еще совсем недавно он был верен церкви и Богу. Верил и выполнял приказы Рафаила. Ненавидел вампиров. А сейчас все повернулось в точности, наоборот. Объектом ненависти и презрения теперь стало это место и все присущие в нем.       Леон просматривал множество схем, которые он расчертил для побега. Убедившись, что все было готово он свернул свертки. Взял с кровати мешок монет и черный плащ для Лилит. Это поможет им скрыться и больше никогда не вернутся к этому месту. Серебряный кинжал, что когда-то был его любимым оружием теперь лежал забытый в ящике. На его смену Кеннеди решил использовать обычный. Он решил напрочь закончить с охотой и подобными вещами. Путь, которому он следовал был не его истинным. За мужчину решили сами, когда забрали после гибели родителей. Леона учили ненависти и алчности, хоть и изначально он не питал таких чувств ни к кому. Кеннеди был словно лучиком ясного солнца, но это место совратило его. Пора покончить с этим.       Заученным путем он прошел в темницу, убедившись, что за ним никто не наблюдает. Леон осветил факелом лицо Лилит, которое светилось радостью при виде Кеннеди. — Привет…Если что я не проголодалась, — с насмешкой сказала она, однако сразу умолкла, заметив серьезность мужчины. Он без слов освободил её от оков и протянул черный плащ. — Одевайся, мы уходим отсюда, — пробормотал Леон, нервно осматриваясь по сторонам. За эти дни он уже стал параноиком. — Что? Ты серьезно отрекаешься от церкви и того, что делал всю жизнь? — с удивлением и нескрытым восхищением произнесла женщина, ловкими движениями застегивая плащ. — Это не моя жизнь. За меня избрали этот путь, — сказал Кеннеди, натянув саквояж на свое плечо. — Уйдем отсюда через задний ход. Там его тоже охраняют монахи. Но меня они выпустят. — А что ты скажешь им про меня? Я думаю, они точно знают, кого держат в темнице. — Быть честным – они не очень-то и осведомлены. Да и я скажу, что ты новобранец. Прежде чем они всё поймут нас уже здесь не будет.       Больше Лилит ни о чем не спрашивала, ведь понимала, что ценна каждая минута. Она шла плечо об плечо рядом с мужчиной. Однако в случае чего она была готова действовать так как сейчас была полна сил благодаря тому, что Леон поил её своей кровью. Это позволило ей не утопать в неумолимой жажде, а становиться сильнее. Женщина была готова разорвать глотку любому, кто пытается противостоять ей и её…паре? Связь, которая образовалась между ними, нельзя было отрицать. Она была сильной и опасной до такой степени, что Леон и Лилит могут образовать неимоверно сильный союз, который построен не только на обязанностях и дипломатии, а и на безумной любви и страсти, от которой они готовы потерять голову.       Наконец они дошли к выходу, женщина почувствовала это благодаря сильной головной боли. Ворота были сделаны из серебра и у каждого монаха наверняка были такие же печатки. Контраст этого всего был слишком сильным, поэтому рефлекторно она схватила Кеннеди за руку под плащом и сильно стиснула. Лилит почувствовала, как из-за этого легкого прикосновения внутри мужчины все перевернулось. А сердце, как и тело, пылало от страсти, которую они еще не утолили.       Леон прокашлялся, пытаясь сохранять стойкий и серьезный вид. Потоптавшись на месте, он обратился к монахам и его голос был словно скован из стали. — Мне нужно покинуть собор, потому что я иду на охоту отродий, и этот новобранец идет со мной. Нужно научить его всем тонкостям охоты.       Монахи некоторое время пристально смотрели на Кеннеди, прежде чем не открыть для них ворота. Сердце Лилит забилось от предвкушения свободы. Они вышли за пределы этого места, и женщина вдохнула воздух полной грудью. — Как же я скучала за этим.       Леон тихо наблюдал за ней и уже точно убедился, что в ней не было чего-то порочного. Лишь желания жить. Желание свободы. Он впервые за долгое время по доброму усмехнулся. — Куда мы отправимся? — прошептал он, понимая, что им нужно как можно скорее покинуть территорию рядом с монастырем, пока Отец Рафаил не забил тревогу и не обнаружил их прямо здесь. — Ко мне в замок, конечно, — счастливо усмехнулась она, обнажив клыки. Лилит подмигнула мужчине и приказала ему идти за ней.       Замок женщины находился почти что на окраине города, спрятан глубоко в горах и лесах. Раньще она часто зазывала к себе одиноких странников, дабы попитаться их кровью. Однако сейчас у неё есть Леон и это более чем достаточно. Теперь он ее пара.       Кеннеди огляделся, осматривая спальню Лилит. Посреди комнаты стояла огромная кровать с балдахином, которая была устелена шелковыми простынями кровавого цвета. Увесистые и плотные шторы закрывали окно, чтобы утром сюда не попадал и лучик солнца. Не успел мужчина вдоволь осмотреться, как женщина примкнула к нему и легким движением толкнула на кровать. — Я думаю ты сам чувствуешь то, как долго мы сдерживались? — горячо прошептала она, оседлав его колени.       Леон закусил губу и крепко сжал бедра Лилит. Он некоторое время смотрел на её лицо и тело изучающим взглядом, прежде чем не примкнуть к её шее. — Чувствую. И я…никогда не мог поверить, что окажусь в такой ситуации, — выдохнул Кеннеди, продолжив сладко целовать её белоснежную кожу. Теперь он имел полную свободу действий, поэтому без промедлений начал оставлять засосы на шее, ключице. Ловким движением руки мужчина расстегнул плащ женщины и скинул его на пол. А потом снял и свою. — Здесь ты более раскрепощен, — усмехнулась Лилит, пока Леон перебрался вместе с ней к изголовью кровати. Губами он обхватил сосок женщины, умело лаская грудь. Его руки жадно блуждали по всему её телу. Все тело и разум Кеннеди кричал, что Лилит теперь его. Его королева и никто не посмеет ей причинить какого-либо вреда. Или даже посмотреть на неё хотя бы с каплей осуждения. — Мне нравится твои мысли, — невзначай бросила Лилит, томно выдыхая от ласк мужчины.       Леон тут же покраснел, понимая, что теперь благодаря связи она прекрасно может знать его мысли, а уж тем более чувства. Уловив смущение Кеннеди, женщина усмехнулась и провела ноготками по его плечам, оставляя за собой красный след. Страсть внутри них пылала, переливалась за все грани.       Они нуждались в друг друге. Прямо сейчас. — На тебе слишком много одежды, — пробормотала она. Лилит наклонилась к губам мужчины, заточив их в жадном поцелуе, пока её рука возилась с его штанами. Женщина тихо рыкнула, когда у неё не получилось снять их с Леона. Он усмехнулся сквозь поцелуй и сам закончил это, давая ей полную свободу действий.       Лилит резко разорвала из поцелуй, а рука скользнула вниз, прямиком к члену Кеннеди. Нежными, но уверенными движениями она скользила по нему пальцами, и иногда отвлекаясь на то, чтобы оставить парочку поцелуев на ключице или шее мужчины. Он лишь вздрагивал под ней от удовольствия, которое дурманило ему голову. Леон даже не сразу понял, что женщина насадилась на него, зажмуривавшись от подступающих чувств.       Он тоже не хотел медлить, поэтому крепко удерживая Лилит за бедра — двигался в ней, с каждым разом делая темп все быстрее и глубже. Внутри него разрастался целый пожар и он отчетливо ощущал эту тонкую ниточку связи, что пылала и дарила незабываемые ощущения.       Женщина выгнулась в пояснице и простонала. Голодный взгляд скользнул к шее Кеннеди, пока в её голове зарождалась приятная идея. — Я могу обратить тебя и даровать тебе бессмертие, — со сбитым дыханием проговорила Лилит, двигая бедрами навстречу. Она чувствовала его член внутри себя и жар, который исходил от него. Тело сгорало от удовольствия и приятной дрожи. Женщина была готова растаять под его касаниями. По комнате разносились шлепки плоти об плоть, а ласки были настолько интенсивными, что на груди Леона выступили капельки пота. — Ох, боже, я… — мужчина крепко сжал бедра Лилит до синяков, активнее помогая ей двигаться. Ведь не смотря на всю выносливость вампиров, от интенсивных движений она тоже уставала. — Хорошо. Я согласен.       Он знал, что подписывается на то, что кардинально изменит его жизнь, но за сладострастной пеленой и влечением к этой сносной женщине Леон не видел ничего. И был готов сделать что угодно ради неё, даже умереть. Кеннеди раньше никогда бы не подумал, что будет делить постель с вампиршей, а уж тем более боготворить её и считать только своей. — Хм, смелый шаг, — усмехнулась женщина, склонившись корпусом, тем самым примкнув к горячему телу мужчины впритык. Угол поменялся из-за чего удовольствие стало еще сильнее. Лилит крепко сжала плечи Леона, оставляя на коже силуэты полумесяцев. Она скользнула носом по его шее, медленно вдыхая сладкий и манящий запах. В её ушах стучал его пульс и женщина едва ли сдерживалась, чтобы не напасть на Кеннеди как голодный зверь. — Ты…не знаю будет ли это для тебя комплиментом, но ни одна женщина не смогла доставить мне столько удовольствия, как ты сейчас, — пробормотал мужчина, теряясь в собственных ощущениях.        Он услышал довольный смешок Лилит, прежде чем его шею не пронзила острая боль, которая сменилась теплом и возбуждением, разливающийся по всему телу. Оно подрагивало из-за укуса, а удовольствие было настолько сильным, что Леон ускорил свой темп до невозможности. Рука, которая покоилась на округлом бедре женщины скользнула вверх к её черной копне волос. Он сильно сжал их, и это вызвало благоприятную реакцию со стороны Лилит. Она сладко простонала, продолжая пить кровь мужчины большими глотками.       Через секунды зрение начало мутнеть и в какой-то момент Кеннеди испугался, что женщина все же будет действовать по своей природе и просто убьет его, опустошив от крови. Когда он был уже на грани отключки, Лилит отстранилась от его шеи и пропустила свое запястье. Она поднесла его к слегка бледным губами мужчины, приказывая пить.       Женщина взяла на себя небольшую частичку контроля, активно двигая бедрами. Леон грубо схватил руку Лилит, впившись в её запястье. Он пил долго, почти мучительно, пробуя каждую ноту очаровательного вкуса. И все это было в перемешку с накатывающими волнами оргазма. Когда женщина поняла, что Кеннеди выпил достаточно — отдернула свою руку и выпрямившись в спине, оперлась ладонями об его грудь.       Мужчина приоткрыл глаза, продолжая грубо брать Лилит. Сейчас она почувствовала особую силу, которая пробудилась внутри него, из-за чего весь процесс стал приятней. Что взгляд, что движения Леона были хищными и ей это нравилось.       Их стоны смешивались с грозой за окном и с шуршанием шелковых простыней. Женщина чувствовала, что её силы на исходе, пока Кеннеди продолжал двигаться в ней и терзать покрасневшую кожу шеи, на которой располагалась колона засосов. На Лилит накатил очередной оргазм и уже после этого, на слабых и дрожащих ногах она слезла с бедер мужчины. Она легла рядом, пристально всматриваясь в глаза Леона. Теперь они были янтарными и от прежнего холодного, голубого цвета почти что ничего не осталось. Стоило ему широко усмехнуться, как Лилит заметила его сильные и белоснежные клыки. Кеннеди крепко прижал её к себе, зарываясь лицом в волосы. — Теперь у нас на счету целая вечность, милая? — с бархатным смешком прошептал Леон. Женщина приютилась к нему, утыкаясь в шею. — Хмм, да, именно.       Теперь Кеннеди ощущал себя на своем месте. Больше не было жесткого инквизитора, за которого избрали путь. Теперь был только Леон, который просто хочет разделить свою вечность со своей любимой и править вместе с ней века.