Отчаяние

Критик шёл, на ходу рассматривая картины. Величественные лица королей, королев, принцев, принцесс и других знатных особ смотрели вперёд. Фримен не боялся закрытых помещений, однако ему постепенно становилось не по себе от этого места. Желание сорваться на бег, все сильнее било в мозгу, но силы нужно экономить. Мало ли для чего они вдруг понадобятся ему. В его груди теплилась надежда, что он непременно выберется из странного мира и доберется до своего дома. Хотя, для начало критику следует поискать себе одежду да еду. Ещё бы! Он не ел целые сутки. Идя по неприлично длинному коридору, философу стало казаться, что портреты оживают, шепчутся и хихикают над ним. Будто бы глаза величественной знати посматривают ему вслед. Время от времени, мистер Фримен себя успокаивал, мол, «Ещё чуть-чуть, и всё — ты найдешь выход». Но выхода видно не было. Даже какого-то очертания. Ему не встретилась по пути ни одна дверь. А стены постепенно давили на вымотавшегося и усталого путника. Коридор был как назло человечку, слишком длинным. — Да, когда же ты кончишься? — досадно ворчал человечек, — М… лять, — не сдержавшись выругался он. Идя дальше, критик заметил дверь в стене. Белоголовый обрадовался. Ну, ещё бы! Он сможет выбраться отсюда. По крайней мере, он на это очень сильно надеялся. Хотя стоило ему приблизиться к своей цели, дверца исчезла, оставляя чувака с открытым ртом и ошеломлённым от происходящего. — Что за хрень? — рассердился человечек, — Столько времени убил на коридор, и в итоге зря! Однако, не успев, как следует по возмущаться, таинственная дверь снова появилась — в паре метрах от него. Фримен закатил глаза и бросился к ней. Но как только его ладонь коснулась позолоченной ручки, то последняя буквально растворилась в воздухе. Человек от такой несправедливости застонал. — Ну, сколько можно? — взвыл тот, запрокидывая голову, глядя на потолок. И тут же, как в насмешку и сильнейшее издевательство над ним, дверца вновь возникла, правда на этот раз прямо над его головой, в самом потолке. Свободное Высочество нахмурилось. Ему это очень сильно не нравилось. Всё, что оставалось делать старине Свободному, так это либо смириться, либо же попытаться допрыгнуть до заветной цели, чего он собственно и сделал. — Хрр, — прохрипел тот, прыгая, взмахивая руками, надеясь достать дверную ручку, — Где мои силы, когда они так нужны!? После, с десяток тщетных попыток, критик сдался, поскольку выдохся, да и прыгать, как он понял абсолютно бессмысленно. Замо́к, словно играючи издевался над бедным путником. Мистер Фримен прислонился спиной к стене, кинул взгляд на то, где впервые появился проём. «Как же я хочу свалить» — пожелал критик, «…вот бы куда угодно, лишь бы здесь не находиться» — вздохнул последний, перематывая в голове все счастливые моменты произошедшие в его жизни, пока он жил в своем идеальном чёрно-белом мирке, где над ним никто не потешался. И словно как по волшебству, появилась заветная дверь в паре сантиметрах от правой руки. Веки раскрылись, как и рот человечка. Критик обрадовался и ни теряя ни минуты, схватился за ручку, и распахнул деревянную калитку, яркий свет на миг ослепил последнего, а затем показались кусты. Не раздумывая, белоголовый шагнул вперёд и оказался снова до боли знакомом зловещем, странном лесу. Счастливая улыбка сползла с лица, губы растянулись в гримасу. — Какого хера?! — громкий гневный крик критика пролетел в виде эхо по лесной глуши и смолк где-то в ней же. Нахмурив брови, потерев переносицу, Фримен обернулся. Напротив него те самые кусты-телепорты благодаря которым он и оказался тогда в замке. Взвесив все за и против, человек кинул последний на небо, правда уже темневшее, и нырнул обратно в зелень. « Хоть бы прокатило» — промелькнуло в голове прежде, чем тот ударился о твердую поверхность знакомого плиточного пола. — Ну, так тоже неплохо, — проговорил критик, — …как больно, — прошипел от боли тот, вставая. Выпрямившись, мистер Свобода огляделся. Ничего не изменилось. Вот те же разноцветные стекла в рамах, белый потолок, плитка, и в метре от него постелен на пол шерстяной расписной золотом, ковер. Хотя… постойте-ка! Ковёр?! Приподняв правую бровь, Свободное Высочество потоптался на одном месте, ущипнув себя за бок, убеждаясь, что ему не кажется это. Впрочем, путник уже устал удивляться происходящему, поэтому лучшим решением признал для себя — шагнуть на ковер и направиться по нему дальше, узнать, куда эта внезапно появившаяся вещь может привести на сей раз. — Терять нечего, — решил тот, — Хотя бы, — делая шаг, наступает на коврик. В следующую минуту, он уже чувствует себя лучше, ноги тонут в шерсти, а тепло разрастается у него в сердце все теплее и теплее, и скоро распространяется по всему телу. Белоголовый прикрывает веки от удовольствия, после чего направляется дальше. — Как же хорошо, — говорит старина Фримен и тут же запинается, потеряв равновесие, с криком падает, жмурясь. Тело приземляется на что-то мягкое. Когда мистер Свобода приоткрывает глазки, то обнаруживает себя не на ковре, а на самой настоящей королевской кровати. — Вау, — это всё, что может сказать тот, — По всей видимости, — рассуждает человечек, переворачиваясь на спину, — …замку не нравятся довольные гости. Путник немного полежал на постели, после чего потянулся, и, приподнявшись на локтях, осмотрелся. Первое, что попалась на глаза, так это снова дверь в стене, но она была не одна в помещении, в четырех стенах, через двадцать сантиметрах, еще деревянная калитка и ещё, даже в полу был проход, правда, дверца без ручки. Кровать располагалась посреди огромной комнатушки. На потолке свисала старая люстра, вместо ламп — потушенные свечи. — Почему я до сих пор не наткнулся на обителей этого дворца? — спросил у самого себя он, — Они вообще здесь есть? — поднялся белоголовый с уютного белья, посматривая на двери, — или тут только… — резко замолчал путник, обдумывая, — …я один? — Я один. Я один. Я один. — раздалось эхо, повторяя последние слова своего пленника, — Я один. Я один. Один. Один. Замо́к продолжал свои издёвки, явно не думая прекращать их. Живот человечка предательски заурчал. Во рту путника уже давно все пересохло, под языком начало тянуть от голода. — Как же жрать охота, — критик потёр живот, мол, потерпи, скоро будем дома, но самообман не сработал. Желудок заболел сильнее. Голод становился всё невыносимее. Фримен прикусил губу. — Вот бы водички да еды. — в отчаянии он взмолился, — Ну, прошу, пощади меня, — молил человечек, обращаясь к невидимому господину, — Хоть дай воды, о большем не прошу… Перспектива подохнуть в комнате от голода не слишком устраивала белоголового. Он чертовски устал от этого места. От безысходности, Фримен повернулся к кровати, краем глаза замечая стоящий не неподалеку круглый деревянный столик, на котором стоял прозрачный бокал с водой, полная бутылка вина, на тарелке небольшая головка сыра, виноград, да ещё и с рваными кусками хлеб. Помотав головой и удостоверившись реальности, Свободное Высочество, бросило лишь: — Мерси, — и кинулось к мебели. В следующую минуту Фримен уминал все, что было самое вкусное в тарелке — сыр и хлеб. Съедая ароматный, чуть теплый хлеб с сыром, путник запивал вином, хлебая прям из горло, забыв о старых принципах и манерах. Какие манеры, если от голода, он едва не погиб! Спустя час, он уже лежал на кровати сытый. На столе в "живых" после скромного пира остался только виноград, ждущий своей незавидной участи — исчезнуть так же, как сгинули некогда соседи. Фримен намеревался вздремнуть, но ему что-то не давало покоя. А именно мысли, которые одна за другой давили на него. А что, если критик никогда отсюда не выберется? А что, если он больше не увидит своих фанатов? А вдруг, пока прибывает во сне, с ним что-то страшное произойдет? Вдруг, снова переместиться в лес к жутким тварям? Что с ним сделается дальше? Человечек попытался думать о другом, но увы, ничего не вышло. — Ладно, — начал белоголовый, поводя плечами, — Побегал и хватит. Пора искать выход. — с этими словами, он вскочил с постели, и подбежал к первой дверце. Калитка не заперта — значит можно свалить. Но куда вела каждая из них, критик не знал. Искренне надеясь, что назад можно будет вернуться, как в случае с кустами, путник открыл дверь, шагая вперёд и вышел из другой, обратно в обитель. Не раздумывая, он открыл третью — и вновь через секунду вышел из четвертой дверцы в свою тюрьму. Так Фримен проделал с каждой из калиток, но к большому сожалению, опять возвращался. В панике, охватившей его, бросился на пол, пытаясь ногтями открыть последнюю калитку, та не поддалась и путник бросил эту затею. «Ты никогда не выберешься отсюда » — ехидно намекнул ему внутренний голос, «Останешься здесь навсегда» «Заткнись!» — грубо отшил человечек внутреннее я, «Выберусь, и ты охуеешь!» — пообещал он внутреннему голосу. Тот ничего не ответил. Свободное Высочество обошел кровать, подмечая про себя, как в комнате стало темнее, а после, неожиданно для себя — заметил в углу, в самом конце комнаты пространство прятавшееся за бордовой тканью. Сорвавшись с места и искренне надеясь на дверь с выходом на свободу, за пару больших шагов очутился рядом, и хватая кусочек ткани, быстрым движением сдернул ее в сторону. Но там поджидало лишь разочарование. Пространство представляло из себя пародию на уборную. Медный таз с водой, деревянная бочка с крышкой, из-под которой несло отходами, пару дырок в полу всё же нашлось. Поворотив нос и держа при себе своё презрения к подобным вещам, Фримен решился справить нужду в бочку, после чего намывал ладони в тазу. К удивлению белоголового в "уборной" оказалось мыло. Закрыв пространство тканью, критик направился к кровати. Пробовать не хотелось. Завалившись на постель, перевернувшись на бок, человечек вдруг почувствовал себя одиноким. Мрачные мысли снова атаковали последнего. Слезы полились из глаз. Он просто хотел домой. Ему хотелось забыться. — Давно вас не было, — безэмоциональным голосом произнес Фримен, шмыгая носом, прикрывая очи — Господа депрессия и одиночество. Так, плачущий человечек и лежал на теплом одеяле, пока в горе и отчаянии не задремал. Послышался тихий скрип и лишние калитки в комнате пропали, оставляя только одну дверь. Та приоткрылась, тихонько заскрипев, словно приглашая войти. Спавший подавленный критик ещё не подозревал, что скоро сбудется желание и неизвестность снова его поджидает, зазывая отважными приключениями и испытаниями, которые помогут ему для чего-то действительно важного.