Тень из зеркала

Ночь в Гриммо-Плейс стояла тихая и неподвижная. С тех пор как война закончилась, дом, некогда убежище Ордена Феникса, стал напоминать склеп. Гарри возвращался сюда редко — только когда не мог больше терпеть гул тишины в своей голове. Он жил как человек, который победил, но потерял всё, ради чего сражался. В ту ночь ему снова снился Сириус. Не тот Сириус, который смеялся над кухонным столом и подшучивал над Молли, а тот — из последнего мгновения в Зале Таинств. — Гарри, не иди туда!, — крик, и затем падающая тень, растворяющаяся в дымке заклятия. Он проснулся с криком. Пот слипался в волосах, и на кончиках пальцев искрилась неконтролируемая магия. На рассвете он спустился на первый этаж. Всё было так же, как в ту последнюю ночь: старая мебель, портрет матери Сириуса ругается сквозь сон, запах пыли и мела. Гарри прошёл в гостиную и остановился у зеркала двусторонней связи — того самого, что Сириус когда-то подарил ему. Поверхность зеркала была треснувшая, но внутри... что-то дрогнуло. Мерцание. Словно кто-то — с другой стороны — попробовал коснуться стекла. — Сириус? — прошептал Гарри. Ответом было еле слышное дыхание. Затем — слово, глухое, будто из-под воды: — Не всё... кончено. Холод пробежал по спине. Гарри зажёг палочку. Луч света дрогнул, и отражение в зеркале изменилось: теперь в нём стоял человек — высокий, в длинном тёмном плаще, с глазами, в которых жила боль и упрямое пламя. Сириус. — Это не может быть... — Гарри сделал шаг ближе. — Ты умер. Я видел... — Ты видел, как я упал. Но не видел, куда. Зеркало затрещало. Комната завибрировала, словно стены Хогвартса снова ожили от старой магии. Сириус поднял руку и показал на рунический знак, вспыхнувший на его груди — символ, похожий на перекрещённые молнии и змею. — Они вернулись, Гарри. — Кто? — Те, кто был до Волдеморта. До самой Магии. Зеркало взорвалось светом. Гарри отпрянул, ударился о стену — и всё стихло. Он остался один, но теперь знал одно: Сириус жив. Где-то между мирами, затянутый древним заклятием. — Ты выглядишь так, будто неделю не спал, — сказала Гермиона, когда Гарри вбежал в «Дырявый котёл». Рядом сидел Рон, жующий пирог и с подозрением наблюдающий за другом. — Мне нужно в Отдел тайн. Прямо сейчас. — Гарри говорил быстро, глаза блестели. — Я видел Сириуса. — Гарри, — Гермиона тяжело вздохнула. — Ты знаешь, как работает травма. Иногда мозг... — Это было зеркало. Оно откликнулось. Он жив! Рон сжал чашку. — Даже если это правда… если он где-то там — ты собираешься что, нырнуть за ним в чёртову вуаль? — Да, — ответил Гарри. Молчание. И тогда из угла встала девушка, которую Гермиона привела с собой — хрупкая, с медными волосами и тёмным шарфом на шее. — Простите, что вмешиваюсь, — сказала она. — Элара Монтроуз. Исследовательница древних пространственных чар. Я... слышала ваш разговор. Если вы действительно видели связь с потусторонним — возможно, это не безумие. Возможно, он попал в Предел. — В куда? — переспросил Рон. — В пространство между жизнью и смертью. Старые маги называли его Эгидой. Древней магической ловушкой. И если Сириус там — у вас может быть шанс его вернуть. Гарри сжал кулаки. Он чувствовал, как в груди вновь просыпается то, что он считал давно угасшим — вера, что смерть не всегда последняя дверь. — Тогда мы найдём путь в Эгиду, — тихо сказал он. — И вытащим его оттуда. На секунду, в отражении окна, за их спинами снова мелькнула тень. Смех. Короткий, хриплый — слишком узнаваемый.