Начало

Я сидела у него на кровати, наблюдая, как он пытается собраться с собой. Его тело было изранено, руки и лицо — сплошные швы и синяки, а каждый вдох давался ему с трудом. Когда он попытался оттолкнуть мои руки, я знала: боль сильнее, чем его сопротивление. Он напрягся всего на секунду и тут же понял, что это ошибка. Я осторожно поддерживала его, переворачивая на спину, натягивала одеяло до ключиц и удерживала подбородок, когда он пытался отвернуться. Его взгляд был полон ярости, но я оставалась спокойной. — Он тебя не простит, — сказал он, и я услышала страх и усталость в его голосе. — Этого не прощу я. Постарайся поспать, — ответила я мягко, не позволяя эмоциям контролировать меня. Когда он снова попытался встать, я не дала ему этого сделать. Его тело было слишком слабо, каждая попытка движения причиняла боль. Я твердо стояла на своём: оставаться на месте — это для его же блага. Он сопротивлялся, говорил о возвращении в Эвермор, о своей «свободе», но я знала, что это невозможно сейчас. Моя задача была — удерживать его, пока он не сможет прийти в себя. Я наблюдала, как он с трудом дышит, как его тело реагирует на каждое движение. Это была смесь злости, страха и боли, но я не позволяла себе отступать. Его безопасность была важнее всего, и пусть он злится — я знаю, что через это он постепенно придет в себя. Он пытался подняться снова, и моё сердце сжалось — видеть его таким слабым и израненным было тяжело. Я положила одну руку на его плечо, другую на бок, чтобы поддержать, и он едва сопротивлялся. Секунда, и он понял: любое усилие причиняет больше боли, чем польза. Я перевернула его на спину, натянула одеяло до ключиц и, когда он пытался отвернуться, удержала подбородок. Его глаза смотрели на меня с яростью и усталостью, а внутри меня что-то дернулось — странное, тихое, почти неуловимое чувство. — Верни меня обратно в Эвермор, — его голос был твердым, но я заметила, как дрожат губы. — Я не могу, — ответила я спокойно. — Ты не в состоянии идти туда сейчас. Это ради твоего же блага. Я наблюдала, как он с трудом двигается, чувствовала каждый его вздох, каждую попытку бороться. Несмотря на его сопротивление, мне хотелось быть рядом, держать его крепко и не отпускать — не дать боли и страху раздавить его полностью. Я не позволяла себе это показывать, но тихо заботилась, следила за каждым его движением. Когда Эбби подошла, я передала ей ответственность, наблюдая за их взаимодействием. Я знала, что она поможет осмотреть его раны и поддержать правильное дыхание, но я всё равно оставалась рядом, чуть ближе, чем нужно, следя, чтобы он не упал и не повредил себя ещё сильнее. И в глубине я позволила себе маленькую слабость — чуть улыбнулась ему, когда он на мгновение отвёл взгляд Я повернулась ещё раз на него, задержав взгляд на его ослабленном теле. Потом отвела глаза и тихо закрыла белую дверь. Стояла, смотрела на неё ещё минут десять, пока меня не окликнул Ваймак: — Рене? — встревоженно спросил он — Ау? — А да… всё хорошо, — тихо ответила я. — Ты поступила правильно. — Да, знаю, — кивнула я — Не переживай сильно по этому поводу. Он поправится. Я осталась стоять, прислонившись к стене, пытаясь собрать мысли. Тревога за его здоровье не отпускала, но нужно было держать себя в руках. Внутри всё ещё тлела напряжённость. Рене стояла на тротуаре, наблюдая, как машины мерцают огнями в вечернем потоке. Телефон дрожал в руках, и она набрала Эндрю. – Привет… как вы там? Я не разбудила? – её голос был тихим, осторожным На том конце Эндрю вздохнул, потом коротко: – Всё нормально. Спокойно. Рене сжала телефон чуть крепче, чуть наклонив голову, наблюдая за мельканием огней. – Хорошо… просто хотела убедиться, что у вас всё под контролем. – Контроль у меня есть. А ты сама как? – он будто бы проверял, насколько она спокойна, но в голосе проскальзывала привычная дерзкая нотка. – Я… стараюсь. Просто… всё это… – она замолчала, смотря на светящиеся окна машин. – Не знаю смогу ли я ему помочь. – Сможешь, после того что ты уже сделала ты все сможешь, – снова коротко, но на этот раз с лёгкой усмешкой. – И ты не переживай зря. Рене чуть улыбнулась, хотя никто этого не видел. Она опустила взгляд на тротуар и на секунду представила, как он идёт по улицам, уверенный, несмотря ни на что.