Глава 2: Первая работа.

Капли дождя превращаются в водяные гонки на стекле. День спокойнее некуда, преступность повышается, а сегодня — затишье… При поступлении на свой пост у меня даже в мыслях не было, что проблема с преступностью так сильно ударит по бюджету. И, как назло, просто ни единый известный способ по снижению не работает. При Миллиган преступники просто боялись высунуться под её гнев, а теперь? Может, со мной что-то не так? ***** Разбросанные папки с разными преступлениями и досье сотрудников валяются. Перепутанные, но девушка ничего с ними не делает; за окном дождь, на окне — водяные гонки. Они и занимают перегруженный мозг начальницы. Дверь открывается, кто-то заходит и аккуратно кладёт ещё одну папку на стол. Тяжёлый выдох отличается началом работы: снова анализ, новые имена и новые преступления… Подрыв завода. Этот день стал ещё хуже: завод, который должен был быть переделан под военные нужды, подорвали. Артемия отдаёт приказ отправить охрану на завод до выяснения обстоятельств, а сама медленно начинает убирать беспорядок. Медленно, методично, но кабинет начинает выглядеть как обычно. День не становится лучше, да и не должен. Артемия достаёт телефон и набирает номер телефона, в глазах вспыхивает наивная надежда, новый план, который обязан сработать… Но никто не отвечает. Телефон улетает в сторону, а голова девушки падает в руки. Слёзы в унисон начинают капать со звуками стекла… Но раздаётся звонок. ***** Шлагбаум пропускает чёрный мустанг. Свет фар освещает тёмную парковку. Характерный звук ручника и открытие двери. Из машины выходит девушка: пацанская причёска, невзрачная серая куртка нараспашку, пыльная белая футболка, болотного цвета штаны и военные берцы. Захлопнув дверь, девушка нервно шагает ко входу. Дождь льёт, оставляя мокрые пятна, всё увеличиваясь в количестве и размерах. Тяжёлые шаги отражаются разводами в лужах, новая дверь без проблем открывается, пропуская фигуру. Мокрая куртка отправляется на вешалку, а девушка — в кабинет начальника. Тихая ночь, дождь за окном и лёгкая гроза. Тяжёлые шаги отражаются в полупустом участке, где остались лишь ночные дежурные. Небольшие клочки света и дверь. Три стука, вход. Слабый свет из коридора проникает сквозь открытую дверь. — Выглядишь ужасно, может, хотя бы умоешься? — На лице девушки отражается лёгкое разочарование. — Ну ладно, я тут, ты просила прибыть. Говорила, мне понравится предложение. Девушка за столом поднимает взгляд; косметика, размазанная слезами, осталась на белоснежной рубашке. — Да, Миллиган, предлагаю союз. Ты помогаешь выйти из этого… — на мгновение голос дёргается, девушка молчит секунду. — Плохой ситуации в городе, а я даю тебе карт-бланш. Можешь как угодно решать проблемы. Визави поднимает бровь и складывает руки на груди. — А ты явно что-то решила сделать. Я не против… — Миллиган окидывает комнату взглядом. — Ты уверена, что после не пожалеешь? Девушка в рубашке, испорченной слезами, лишь кивает головой, подтверждая свои слова. Разворачивается и берёт с подоконника папку, кладя её на стол. — Вот, на завод совершили забег, я уже послала охрану. Пожалуйста, посмотри сама, боюсь, это диверсия. Ты ветеран, тебе будет легче понять. И… Спасибо. Тишина. Тэй берёт папку с бумагами, отдаёт честь и скрывается за дверью. Папка скрывается под курткой, а девушка быстрым шагом возвращается в машину. Водитель пристёгивается, ключ поворачивается, двигатель послушно отзывается и начинает работу. Ручник, коробка, и колёса, пробуксовывая в набежавших лужах, начинают послушно прокладывать путь. ***** Чёрный мустанг паркуется в кустах неподалёку от завода. На голову натягивается прибор ночного видения, аккуратно переделанный в кучу резинок, чтобы держаться на голове без шлема. Мир окрашивается в зернисто-зелёную краску. Двигатель глушится, но дверь не захлопывается — палка блокирует случайный хлопок. Ноги аккуратно находят тихие места, и открывается вид на зелёный завод: ворота лежат на земле, фонари молчат темнотой, а в воздухе смесь взрывов и криков. Голова неосознанно поворачивается, чтобы хрустнуть. Трава тихо провожает ноги поклоном в обход главных ворот. Охраны нет, темно, что-то тут не так. Кусачки аккуратно, специально медленно и тихо обрезают колючую проволоку. Наплевав на боль, голыми руками, кусок отправляется на спину, чтобы не мешать. Мягкий спуск, почти без звука, и с той стороны буквально пусто. Темнота не может скрыть зелёные стены. В руках уже лежит крис вектор. Аккуратно из специального обвеса вытащив отмычку, дверь подчиняется, тихо пропуская внутрь. Как будто понимая серьёзность дела и держа на прицеле возможные места появления противника, ноги тихо продвигают вперёд: подорванные станки, трупы, кровь и запахи, такие знакомые, работают лучше любого энергетика, давая ту самую забытую бодрость минувших дней. Голова мягко пустеет от ненужной информации, просчитывая десятки тысяч операций в секунду; каждая глупость кажется идеальным планом со стороны противника, даже если его вообще нет. Трупы смотрят страхом, массовый геноцид, бог покинул это место давно, но месть — блюдо ненужное, ведь обычные люди попадут в рай. Ну а сейчас кровоточащие руки даже не думают дрожать или болеть, все ставки на победу, ни единого шанса на проигрыш. Дверь за дверью, помещение за помещением чисты, если не считать трупов. И вот единственная дверь, непохожая на другие, подорвана. Неаккуратно, как будто не было времени. Внутри офис начальника, но не его труп — его трупа тут вообще не было — и открытый сейф. Аккуратно открытая дверь и пустота внутри. Ладно, надо написать начальнице… Только вот дверь… Аккуратно зияющая дыра вместо двери затягивается колючей проволокой, из кармана выползает телефон. Режим «В самолёте» выключается. «Хэй, бумажка. Я тут на твоём заводе: трупов много, но охранников нет, только рабочие. Также единственная вскрытая — хотя как, её нахуй взорвали — это дверь начальника завода. Его трупа нигде нет. Сейф вскрыт. Не взорван, а вскрыт. Может, даже ключом.» Телефон снова включает режим «В самолёте», колючая проволока отправляется на спину. Выход занимает меньше времени, мозг запомнил карту места идеально, построил самый безопасный путь. Снаружи тихо, забор без колючек пропускает обратно. На пустое место возвращается колючая проволока. Тихо дойдя до машины, все вещи прячутся по своим местам, кроме реально важных. Вновь городские краски окрашивают скучающий взгляд. Тишина… Адреналин прошлого так её портит. Как будто вспоминается детство, горящая машина… Не, не сегодня, дел много, нужно поспать хотя бы, завтра много дел, чёрт. Обороты двигателя снижаются, чтобы не будить жильцов дома. Ключ открывает дверь. Кровать принимает ослабевшее тело. Сознание темнеет, как когда-то давным-давно. ***** — Ну так что? Бумага кончилась или почему ты такая злюка? — Рука потирает шею, сон вообще не помог. Начальница срывается в стон, как будто я её только что подстрелила. Бредятина, чесслово. — Миллиган, нет, давай серьёзно. Охраны не было, это очень плохо, кто-то мой приказ подменил, и я не знаю кто. Это так… раздражает. Я даже не знаю, что делать. — Бумажная голова падает на ладошки. — Посмотри ещё раз. Нет, поедем вдвоём, я лично хочу посмотреть. … — Ты что хочешь? Нет, я всё понимаю, но ты хочешь посмотреть на трупы? Молоко мамочки на губах не обсохло, малолетка, давай не прикалывайся. Тебе не нужно это. Вдруг бумага вскакивает: — Наша разница в три года, Миллиган! — Ой, что нашла, прекрасно. Я на службе с шестнадцати, послушай старшего по званию, дура. Но если хочешь блевать — не останавливаю. Правда если эту блевоту как улику против тебя использовать будут, то спасать не собираюсь. Пять минут жду в машине или сама уеду. — Выхожу из кабинета. — Не забудь ПНВ, там темно, как в жопе сатаны. ***** Машина урчит, дорога стелется мягко. Возможно, чутка превышается скоростное ограничение, как минимум кто-то справа ругается. Но руль сворачивает машину, скорость падает, и вот они, ворота, не изменились. На голову снова лезут резинки, но ПНВ ещё не залезло на глаза. — О, королева, вот ваш завод. Советую проблеваться, прежде чем зайти, или ты не обедала? — Взгляд начальницы просто ужасный, неужели не смешно или страшно? Выхожу и захлопываю дверь, вторая тоже отдаётся хлопком, ключ закрывает машину. Ноги ведут дальше, в набедренной кобуре рабочий, а не личный пистолет. Но хотя бы так. Внутри так же весело. Начальница побелела. Я говорила? Да. Жалею? Нет. — Чего ты? Пожалела уже? Подгузники для взрослых в багажнике. Я могу тебя и подождать, хах. Продолжаю идти дальше, шаги за спиной продолжаются, а значит бумагопомешанная не сбежала. Коридоры, трупы, всхлипы из-за спины — рутина. И вот она, зелёная дыра от взрыва. Всё тот же пустой кабинет, чистый, собака. Так же пусто. Указываю на сейф и оборачиваюсь, а эта стол обыскивает. Ладно, послежу, чтобы целой осталась, вдруг тут кто-то. В руке появляется пистолет, а я снаружи комнаты, следя за коридором. По зову возвращаюсь, и лицо этой дуры слишком уж тянет блевать радугой от переизбытка радости. — Ты сахара переела или с ума наконец сошла? — Нет, Миллиган, тут кое-что интересное, едем обратно. Там уже объясню, нужно будет кое-какое место проверить. ***** Машина выезжает на трассу, в этот раз без превышений и по правилам. Руль послушно исполняет приказы хозяйки. Виды за окном бегут. Если не обращать внимания на шум автомобилей, то очень даже тихо, а бумажка роется в телефоне. Да уж. — Так, Миллиган: тут какая-то схема отмыва. Склад принадлежит одному миллионеру, который уехал на курорт за пару часов до нападения на завод. Ему ещё принадлежит несколько складов в городе, надо их проверить, и если на каком-нибудь складе будут доказательства, то подрыв завода спланирован самим директором. А так как он брат генерала Винок… — Блять, не могла сразу сказать? — Вдавливаю газ в пол, чтобы ускорить наше прибытие в участок. ***** Машина к чёртовой матери выбивает шлагбаум и резко останавливается, буквально выкидывая начальницу из машины, Миллиган тоже вырывается из машины, буквально снося дверь и врываясь в комнату со снаряжением, снова выламывая стальную дверь, не попав ключом. Минута — и шлем украшает голову; лёгкая броня пошла нахуй в угоду скорости. Машина чуть не переворачивается, когда Тэй попадает внутрь, и снова — когда она разворачивается и выезжает на трассу. ***** Машина нарушает все мыслимые ограничения скорости. Стрелка переваливает за двести. Вдруг на одном из грузовиков на парковке выглядывает знакомая метка. Перед прорывом скорость сильно сбрасывается, чтобы не разбиться, и проезжает насквозь ворота парковки и складскую. Наплевав на головокружение и боль, Тэй начинает очередь по вооружённой охране, попутно выбивая собственную дверь. Та не выдерживает хозяйку и пробитие стены, послушно падая, совершенно бесшумно в нарастающем грохоте и какофонии выстрелов. Перерезав ремень и уйдя за коробку сквозь неё, из «Пустынного орла» раздаётся два оглушительных выстрела вслепую, только на слух вражеского огня. Звук тревоги попадает в общую композицию, скрывая шаги охранника сзади, который берёт на удушающий, но лишается головы выстрелом назад вслепую; тактические наушники еле как глушат пятидесятый калибр в упор. Ноги переносят за другое укрытие, где прятались уже два трупа. Крис вектор не оставляет в живых ни одного из малочисленного отряда охраны в этой зоне. Тишина, скоро прибудет ещё, отовсюду. В одну дверь летит единственная граната, к другой перебежка, дверь выбивается со скорости, Тэй падает на спину, нарочно уклоняясь от выстрела в упор, который предсказывала, и делает свой, выбивая мозги. Прыгнув со спины на ноги, пробирается дальше. Взрыв сзади чутка задевает, сбивая прицел, но нож с удовольствием спасает от противника вплотную. ***** В крови и пыли, хрустнув шеей, дверь начальника вылетает от взрыва. Следом сейф открывается под грозной монтировкой, украденной в кладовке. Бумаги падают в украденный рюкзак. Всё вроде зачищено. Телефон в руках набирает такси. ***** — Откуда вы так? — Не еби мозги. Просто молчи и едь в полицейский участок, там ждёт одна сука, которая заслуживает бумаг. — Идёт он нахуй, ноги забрасываются на переднюю панель. ***** Минута до прибытия, достаю телефон, банк, перевод… Похуй, тыщу. — Оплатила, останови у этой хуйни. Выхожу, захлопываю дверь и вхожу через главный вход. Дальше и дальше. Устала я как-то, старею, может? Тело рывком кладёт лицом в пол… — Блять, не пугай, конченый! Отпускаю коллегу и иду дальше. Дальше и дальше. Дверь начальницы — похуй, теперь выбитая дверь начальницы. Рюкзак летит на стол. — Твоя награда за дебилизм, блять. Работай, я тут поваляюсь, устала. — Сажусь, и диван принимает как родной. Глаза прикрываются, растворяя сознание в усталости и боли.