Не такой уж и злой (PG-13)

      Очередной летний день радовал жителей Дэнвилля ясной погодой. Солнечные лучи ласкали верхушки деревьев вместе со свежим ветерком, но в пентхаусе доктора Дуфеншмирца царила атмосфера надвигающегося хаоса. Хайнц заканчивал собирать очередной инатор, который, по задумке, поможет заполучить ему желаемое господство над территорией трёх штатов.       — И ничто меня не остановит! Ха-ха! — провозгласил он, закручивая последний винт в причудливом изобретении.       Вдруг от работы его отвлёк настойчивый дверной звонок. Недовольно буркнув себе под нос, мужчина вышел из части квартиры, выделенной под лабораторию.       — Я уже иду!       На пороге его пентхауса стояла Кендес Флинн, сжимая коробку, похожую на бревно.       — Здравствуйте, мистер Дуфеншмирц, — устало прохрипела она. — Не хотите ли купить печенки от гёрлскаутов?       — О, подружка Ванессы? — удивился он, узнавав в ней подругу дочери. — А ты не слишком взрослая, чтобы быть…       Нет, ну вы когда-нибудь встречали восемнадцатилетних скаутов?       Хайнц внезапно умолк, когда обратил внимание на внешний вид Кендес. Она выглядела так, будто прошла через ад. И, судя по всему, так оно и было. Её рыжие волосы выбивались из-под помятого берета. Рукав футболки надорван, а в районе рёбер красовался разрыв гёрлскаутской формы. На обоих руках были ссадины и неглубокие царапины. Его взгляд проскользнул ниже к щедро оставленному порезу на колене. Рана тянулась до края резинки пропитанных кровью носков.       — Боже, детка! Да ты едва стоишь на ногах! — ужаснулся он и настойчиво, но мягко взял Кендес за локоть и провёл в гостиную.       Планы о господстве над жителями города отошли на задний план, уступая место внезапной тревоге.       — Мистер Дуфеншмирц, не нужно, правда. Просто купите печенье, и я уйду, — попыталась возразить гёрлскаут, осторожно опускаясь на диван.       — Забудь об этом! Лучше скажи мне, что с тобой случилось?       — А… — Кендес лениво махнула рукой, избегая его взгляда, — дралась с крокодилом.       — Что… с крокодилом?!       — Так вышло… — её голос дрогнул от подступающих слёз. — Не хочу говорить об этом.       Его глаза стали круглыми, как блюдца. Мысль о том, что эта хрупкая девушка сражалась с крокодилом, сразила на повал.       «На что же ещё она способна?» — восхитился и одновременно ужаснулся изобретатель.       Он заметил, как Кендес пыталась сдержать слёзы, и его сердце сжалось.       — О, нет-нет-нет! Не плачь, пожалуйста! — забеспокоился он. — Я не буду расспрашивать об этом! Просто… чёрт! Тебе сейчас же нужна помощь!       — Осталось очень мало времени! Мне нужно через полчаса уже быть в штабе скаутов!       Хайнц взял из её рук бревнышко и поставил на кофейный столик, случайно прикоснувшись к её пальцам.       — Слушай, — мягко произнёс он, — нельзя оставлять эти царапины без внимания. Воспользуйся моей ванной, а я помогу тебе. Дам всё необходимое! Антисептик, бинты…       Сдавшись под его напористой гостеприимностью, Кендес встала с дивана. Её ноги, измученные битвой с рептилией и долгой ходьбой, вдруг подкосились. Но Хайнц, с проворством, которое он обычно демонстрировал лишь в схватках с Перри-утконосом, вовремя подхватил девушку за талию, почувствовав под пальцами хрупкость её тела.       — А-а, осторожно! Ну вот, видишь? Я же говорю: ты еле-еле ходишь!       — Извините, мистер Дуфеншмирц… — прошептала она, потупив взгляд. — Это, наверное, от усталости.       — Хайнц, — тихо он поправил, всё ещё придерживая её. — Просто Хайнц.       По пути к ванной Хайнц, полностью не отпуская её, одной рукой достал из шкафа в прихожей большое махровое полотенце. Когда они пришли, Кендес заметила, как здесь всё красиво обставлено. Она бы никогда не подумала, что разведённые мужчины его возраста способны на такую эстетику. Хайнц положил полотенце на крышку стиральной машинки.       — Надеюсь, ты сама справишься? — осознав, какую глупость сказал, он густо покраснел. — Я… Я имею ввиду, не падай. Хорошо?       — Постараюсь.       «Dummkopf!»       Дождавшись, когда дверь за хозяином закрылась, Кендес с облегчением прислонилась к ней. С трудом преодолевая боль в мышцах, она принялась медленно снимать с себя грязную форму.       — Я буду ждать снаружи! — донёсся его голос из-за двери.       «Хм, ситуация складывается благоприятно для меня!» — подумал он. «Если я позабочусь о ней, то докажу своей дочери, что я не эгоист, которому есть дело только злобных инаторов! А это значит, что наши отношения улучшатся! Идеально!»       Хайнц изо всех сил старался ухватиться за эту удобную логику. Она была его спасательным кругом в бушующем море новых, тревожных чувств. Признать, что им двигал не расчёт, а неподдельная жалость к этой измученной девчонке, — означало бы снести одну из главных опор его собственной идентичности. Осознание этого факта означало бы, что он не такой уж и злой, как привык считать. Но Хайнц не хотел признавать эту уязвимость. Поэтому было несравненно проще думать про выгоду.       «Не то чтобы она мне не нравилась,» — беспокойно заворочалась следующая мысль, будно назойливая муха. — «Нет, она… она милая. И симпатичная. Чертовски симпатичная, с этими голубыми глазами и…»       Он яростно тряхнул головой, словно отгоняя физическую боль.       «Боже! Нет, Хайнц! Не думай об этом! Прекрати! Просто симпатия как к человеку, как к подруге дочери. Не более того!»       Чтобы заглушить неподобающие размышления, он принялся нервно расхаживать взад-вперёд по коридору, его пальцы бессознательно теребили край лабораторного халата. Он прислушивался к каждому звуку из-за двери и каждый раз вздрагивал, испытывая странную смесь ответственности и кое-что другого, что он категорически отказывался озвучивать даже в собственных мыслях.       Спустя время звук воды наконец стих. В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тревожным стуком его собственного сердца. Сделав глубокий вдох, Хайнц постучал по двери костяшками пальцев.       — Кендес? — его голос прозвучал выше обычного. — Всё… всё в порядке? Можно?       Услышав тихое «да», он медленно нажал на ручку и переступил порог. Воздух в ванной был густым и влажным, наполненным паром и лёгким ароматом геля для душа, явно позаимствованный с полки Ванессы.       И тогда он обратил внимание на девушку. Хайнц мысленно поклялся себе, что прежде не видел ничего милого в последнее время, чем то, что открылось его взору сейчас. Кендес стояла посреди комнаты, закутанная в махровое полотенце. Её волосы, потемневшие от воды, тяжёлыми прядями падали на плечи, оставляя влажные следы на ткани полотенца. Щёки Кендес горели лёгким румянцем. Капли воды сверкали на ресницах и на коже плеч, и в мягком свете ванной комнаты она казалась беззащитной и невероятно прекрасной. У него снова перехватило дыхание, и на мгновение он забыл, зачем вообще здесь находится.       — Так-так, — наконец выдавил Хайнц из себя, заставляя свой голос звучать как можно мягче и спокойнее, хотя внутри всё трепетало. Он сделал шаг вперёд подвёл её к краю ванны. — Давай… присядь вот здесь. Так будет удобнее.       Девушка послушно опустилась на акриловую поверхность, крепче укутываясь в полотенце. Пытаясь вернуть себе хоть каплю спокойствия, Хайнц повернулся к шкафчику над раковиной. Он достал ватный тампон, антисептик и бинт из аптечки.       — Будет немного щипать, — предупредил он, смачивая ватный диск антисептиком.       Хайнц начал с царапин на её руках. Его прикосновения были удивительно аккуратными, почти воздушными. Когда он опустился перед ней на колени, в этот момент Кендес почувствовала мурашки на спине. Вид этого взрослого, пусть и чудаковатого, мужчины, стоящего перед ней на коленях, был одновременно смущающим и невероятно трогательным. Хайнц начал с голени, а Кендес невольно задержала дыхание. Он, сосредоточенный на работе, даже не заметил, как её щёки залились ещё более ярким румянцем. Хайнц бережно обрабатывал каждую ссадину, его пальцы едва касались её кожи, вызывая приятное покалывание, которое отвлекало от жжения антисептика.       Когда последняя царапина на её голени была обработана, Хайнц замер в нерешительности. Его взгляд скользнул по длинному порезу, уходящему под край полотенца.       — Э-эм… — Хайнц заколебался, его пальцы сжимали флакон с антисептиком. — Здесь, на бедре тоже… Можно?       Кендес кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она никак не могла избавиться от жара в щеках и не хотела переставать испытывать трепетное ожидание. Аккуратно, словно имея дело с хрупким механизмом, Хайнц пальцами взял край полотенца и поднял его ровно настолько, чтобы открыть повреждённую кожу, тщательно следя за тем, чтобы не обнажить ничего лишнего. Его движения были робкими и очень осторожными.       — Прошу прощения, — прошептал он, и его дыхание стало чуть слышным в тишине ванной.       Кендес вздрогнула, когда Хайнц коснулся её кожи смоченным тампоном. Это движение вызвало у неё реакцию не столько из-за действия антисептика, сколько от самого прикосновения к такому интимному месту.       — Почти… готово, — он аккуратно наложил стерильную повязку на обработанную рану.       Его пальцы скользнули по коже, чуть приподнимая её ногу, чтобы сделать аккуратный оборот бинта вокруг голени и бедра — где были самые серьёзные порезы. В этот момент их взгляды встретились.       — Всё… всё в порядке? — тихо спросил он.       — Да! Да, конечно! — она тут же опустила глаза.       Хайнц медленно поднялся, потирая затекшие колени. Он сделал шаг назад, давая ей пространство, но их взгляды, словно связанные невидимой нитью, так и не разорвались. Воздух в ванной теперь казался густым и тяжёлым, будто заряженным молчаливым вопросом, витавшим между ними. Хайнц всё ещё видел её расширенные зрачки, слышал сбившееся дыхание. И видел, как она, не переставая краснеть, отвела взгляд от того же смущения, что сжимало сейчас и его горло.       — Вот и всё, — чуть хрипло прошептал он.       Хайнц протянул руку, чтобы помочь ей подняться с края ванны. Его пальцы обхватили её ладонь, и это простое прикосновение вызвало новый разряд тока, пробежавшего по их рукам. Кендес поднялась, и они оказались опасно близко в тесном пространстве между ванной и раковиной. Она не отпускала его руку, а он не мог заставить себя отступить.       Его взгляд скользнул по её лицу. Они замерли в сантиметрах друг от друга, и время словно остановилось. Хайнц видел, как её взгляд непроизвольно опустился на губы, и его собственное дыхание перехватило. Он почувствовал лёгкую дрожь её пальцев в своей руке и едва уловимый шаг навстречу, который она сделала, сама того не осознавая. Его инстинктивно потянуло к ней. Хайнц уже начал склонять голову, его веки непроизвольно сомкнулись… Но в последнее мгновение его мозг пронзила ослепляющая вспышка реальности.              «Это неправильно!»       Хайнц резко отшатнулся, как будто коснулся раскалённого металла.       — Мне… мне нужно… — его голос сорвался, он отчаянно искал взглядом что-то, на чём можно остановиться, лишь бы не видеть её лица и растерянных, широко раскрытых глаз. — Одежда! Да! Я принесу тебе что-нибудь… из шкафа Ванессы. Думаю, она не расстроится.       Хайнц повернулся и почти выбежал из ванной, оставив дверь приоткрытой. Кендес осталась стоять одна, обняв себя за плечи. Её сердце бешено колотилось от стыда и смущения.       О чём она вообще думала? Она чуть не поцеловалась с отцом своей подруги!       Чувство опустошающей неловкости накатило на неё, заставив зажмуриться. А Хайнц, прислонившись лбом к прохладной стене в комнате дочери, пытался отдышаться. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как горит его собственная кожа.       «Dummkopf!» — ругал он себя мысленно, сжимая кулаки. «Она в стрессе, и ты чуть не воспользовался этим!»       Но под этим шквалом самообвинений шевелилось щемящее сожаление о том мгновении, которое могло бы случиться, но было прервано. Собрав волю в кулак, Хайнц потянулся к шкафу и наугад вытащил первую попавшуюся футболку и чёрные брюки.       — Вот. — Он вернулся в ванную и протянул одежду, стараясь не смотреть на девушку. Его голос звучал приглушённо и неестественно ровно. — Это… должно подойти.       Кендес молча взяла вещи, её пальцы едва коснулись его. Наступила тягостная пауза, наполненная невысказанным.       — Спасибо, — наконец прошептала она.       Их взгляд на миг встретились. В её глазах читалась не только неловкость, но и тень той же растерянности, что терзала его.       — Не за что, — ответил он, ретируясь. — Я… я подожду в гостиной.       — Я могу воспользоваться феном?       — Да, конечно!       Через несколько минут девушка вышла, одетая в заимствованную одежду, которая сидела на ней слишком хорошо, но поставила между ними ещё одну границу. Теперь они точно не сделают глупостей, ведь Кендес была в одежде его дочери.       — Так, — Хайнц хлопнул в ладоши, пытаясь вернуть деловой тон. — У тебя осталось две минуты.       Он достал из кошелька несколько купюр за печенье и протянул ей.       — Но здесь больше, чем нужно! Я не могу…       — Нет, возьми. Это… это чаевые! — настаивал он, засовывая деньги ей в карман.       — Э-эм… Спасибо, — прошептала Кендес, пряча деньги. — Но как я теперь доберусь до штаба за такое время?       — Об этом не беспокойся! — Хайнц с внезапным энтузиазмом повёл её в лабораторию. — У меня есть решение!       Он подвел её к странному аппарату, напоминающему душевую кабину с проводами.       — Это мой «Телепортатор-инатор»!       — Вы уверены, что это безопасно? — Кендес с сомнением посмотрела на устройство.       — Абсолютно!       Он открыл дверцу и жестом пригласил её войти. В последний момент их взгляды встретились.       — Спасибо, Хайнц, — тихо сказала она, и впервые назвала его по имени.       Хайнц кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и захлопнул дверцу. Когда аппарат заработал с гудением и вспышками зелёного света, он смотрел на него, чувствуя странную пустоту в груди. Через мгновение Кендес стояла на пороге штаба гёрлскаутов и принимала поздравления.

***

      На следующий день, когда Хайнц нарезал морковь на деревянной доске, раздался настойчивый звонок домашнего телефона.       — Алло? — отозвался он, прижимая трубку плечом к уху, чтобы не прерывать ритмичное постукивание ножа.       — Пап, привет!       Хайнц тут же отложил нож.       — Оу, Ванесса! Привет, солнышко! Как ты?       — Всё хорошо… — Ванесса сделала небольшую паузу. — Мне тут Кендес вчера рассказала, что ты для неё сделал. Я… горжусь тобой, пап.       Эти простые слова обрушились на него с неожиданной силой. Он замер, сжимая шершавую поверхность телефонной трубки. Его дочь гордилась им. Не стыдилась, а именно гордилась. За то, что он просто помог её подруге, которая в этом нуждалась.       — Ой, да пустяки! — смущённо пробормотал он, чувствуя, как по щекам разливался тёплый румянец. — Ерунда, в общем-то.       — Спасибо, — голос Ванессы стал ещё мягче, почти шёпотом. — Спасибо, что ты помог ей.       Когда разговор закончился, Хайнц медленно повесил трубку. Он стоял посреди кухни, глядя на кусочки моркови, и в его груди что-то переворачивалось. Воздух вокруг будто стал чище, а на душе… Спокойнее? Он провёл ладонью по лицу, смахнув невидимую пыль, и глубоко вздохнул.       Всё-таки Дуфеншмирц не такой уж и злой, даже если он не был готов признаться в этом…