Под козырьком (PG-13)

      Ливень обрушился на Дэнвилл внезапно, словно кто-то на небесах опрокинул огромное ведро. Ещё минуту назад моросил ленивый дождик, и вот уже водяные стены хлещут по асфальту, заставляя прохожих с визгом разбегаться. Кендес Флинн вылетела из дверей супермаркета, прижимая к груди бумажный пакет с продуктами. Волосы быстро намокли, холодные струи потекли за шиворот майки. Она добежала до спасительного козырька соседнего дома и только там перевела дух, откидывая с лица прилипшие рыжие пряди.       — Какая неприятность, — раздался хрипловатый голос слева.       Сердце Кендес совершило кульбит. Она резко повернула голову. Хайнц Дуфеншмирц стоял в метре от неё, прислонившись спиной к стене и пытаясь без особого успеха отжать края своей водолазки. Его длинный нос был унизан каплями дождя, а каштановые волосы на макушке поникли. Рядом с ним на сухом месте стоял пакет с эмблемой того же супермаркета.       — Подружка Ванессы, — удивился он, узнав её. — Кендес?       — Мистер Дуфеншмирц? — выдавила она, молясь, чтобы ритм её сердца не был слышен за шумом дождя. — Вы… тоже ходили в супермаркет?       — Как видишь, — Хайнц покосился на свой пакет. — А я, наивный злодей, решил, что смогу обогнать тучи. — Он посмотрел на небо, откуда вода лилась с удвоенной силой. — Просчитался.       Дуфеншмирц хмыкнул собственной шутке. Кендес улыбнулась. Раньше она бы закатила глаза или съязвила. Сейчас же просто смотрела, как он ёжился от холода, и чувствовала непреодолимое желание согреть его.       «Он отец твоей подруги. Опомнись!»       — Замёрзла?       Хайнц кивком указал на её губы, которые и правда слегка дрожали. Кендес дёрнулась, поймав себя на том, что смотрит на его губы. Она быстро перевела взгляд на дождь.       — Есть немного. Вы… тоже, наверное?       — Я-то ладно, я закалён ещё с самого детства, когда холодными ночами стоял на крыльце дома в костюме садового гнома, — он поправил воротник пальто и вдруг спросил: — Слушай, а где твой парнишка? Почему фройляйн одна таскает тяжёлые сумки в ливень?       Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Кендес растерялась.       — Мы… расстались… То есть, я решила расстаться с ним.       Хайнц удивлённо вскинул брови.       — Оу… Э-эм… Мои соболезнования? Или поздравления? — он склонил голову набок, разглядывая её с каким-то новым, изучающим интересом. — Судя по тому, что ты не рыдала на плече у Ванессы, вероятно, второе.       — Да, — Кендес нервно хмыкнула. — Я… устала притворяться.       — Притворяться?       Кендес закусила губу. Боже, зачем она это сказала?       — Ну, знаете, — она повела плечом, пытаясь изобразить небрежность. — Быть идеальной парочкой, улыбаться и держаться за руки. Чувства исчезли.       Повисла пауза. Кендес свободной рукой теребила край мокрой майки, не зная, куда деть глаза. В голове вертелись мысли о Джереми, а именно о ужасном разговоре недельной давности, когда она явила ему правду. Вернее, не всю правду. Кендес объяснила парню, что чувства остыли, и устала притворяться. Она не стала уточнять Хайнцу, что каждый поцелуй с Джереми сопровождался закрытыми глазами и чужим лицом в воображении. Не сказала, что остыли чувства к одному человеку только потому, что появились к другому. К высокому, худому мужчине, стоявшему сейчас рядом.       — Бывает, да. Неприятно, — нервно усмехнулся Хайнц. — Я в детстве часто представлял, что сижу на пикнике с самой красивой девочкой из класса. Это помогало неподвижно стоять ночами.       Дождь барабанил по козырьку, а свинцовые тучи заслонили собой светлое небо, создавая полумрак. Вода ручьями стекала с карниза, образуя водяную завесу.       — Думаю, стоять здесь до вечера — не лучшая идея, — добавил он.       — А что нам делать? До автобусной остановки мы полностью вымокнем!       — Почему бы нам не выждать момент и не побежать к моей машине?       — Серьёзно? Раз уж вы приехали на своём транспорте, то почему стоите здесь? — она скрестила руки на груди.       — У меня в пакете много электроники. Вот я и рванул сюда, прикрывая их собой, — он раздражённо закатил глаза, повторив её позу. Хайнц бросил взгляд на содержимое пакета девушки и добавил: — А сейчас мы можем положить туда сверху пару твоих продуктов. Ты же не против? А я могу подвезти тебя до дома.       — Да, мне нравится ваш план.       Хайнц быстро переложил покупки, и по безмолвному счёту они одновременно рванули с места. Кендес вскрикнула, когда ледяная вода мгновенно ударила по ногам. Хайнц, прижав пакет с электроникой к груди, нелепо пригнулся и мчался через парковку с таким выражением лица, будто спасал не покупки, а государственную тайну. Она едва поспевала за ним, смеясь сквозь дождь. Машина пискнула сигнализацией. Они ввалились внутрь почти одновременно, хлопнув дверями. Слышно было только тяжёлое дыхание и грохот ливня по крыше. В салоне пахло пластиком и ароматизатором. Кендес заметила, как Хайнц смотрел на неё через зеркало заднего вида. Заметив её взгляд, он первым разорвал контакт и завёл двигатель.       — Куда едем?       Она назвала адрес. Хайнц сложил пакеты на заднее сидение к Кендес и нажал на педаль газа. Некоторое время они ехали молча. Дворники размеренно метались по стеклу, разрезая воду на две половины. Хайнц постукивал пальцами по рулю в такт дворникам. На светофоре он потянулся к панели и повернул регулятор печки. Тёплый воздух мягко ударил по ногам. Кендес пробормотала благодарность и сильнее прижала ладони к коленям.       — Не стоит благодарности, — буркнул он. — Если ты простудишься после поездки со мной, Ванесса решит, что я окончательно безнадёжный как отец и как водитель.       Кендес тихо усмехнулась.       — Она вас любит.       — Да, но это не мешает ей иметь ко мне массу обоснованных претензий.       Он повернул на соседнюю улицу, сосредоточенно вглядываясь в размытую дождём дорогу. Капли стекали по стеклу длинными извилистыми дорожками. Свет витрин расплывался цветными пятнами.       — А ещё безнадёжен как человек, который покупает подозрительно много батареек и электросхем? — не удержалась Кендес, закончив перекладывать свои продукты обратно в пакет.       — Это клевета, — сухо отозвался Хайнц. — Во-первых, не подозрительно много. Во-вторых, батарейки заканчиваются исключительно в момент научного триумфа.       Она улыбнулась и откинула голову на спинку сиденья. Сзади Хайнц казался ещё более недосягаемым: узкие плечи под мокрой водолазкой, длинные пальцы на руле, профиль, который мелькал в отражении зеркала всякий раз, когда уличный свет проходился по салону.       — Значит, чувства исчезли, — произнёс он спустя минуту, будто между прочим.       Кендес подняла глаза.       — Что?       — Ты сказала: чувства исчезли. Удобная формулировка. Всё аккуратно, без лишних деталей.       — Иногда детали никому не нужны.       — Это верно, — негромко сказал он. — Особенно если они могут всё усложнить.       Кендес стиснула пальцами ручки пакета.       — А если уже усложнили?       — Тогда остаётся жить дальше. — Он пожал плечами.       Ответ был спокойным, почти безразличным. Кендес наклонилась вперёд, всматриваясь в зеркало заднего вида.       — Вы сейчас косите под идиота.       Хайнц едва заметно нахмурился.       — Прошу прощения?       — Вы прекрасно понимаете, о чём я.       — Кендес, я понимаю многое. Например, что на этой улице отвратительная разметка и что кто-то снова забыл почистить ливнёвки.       — А ещё вы понимаете, что я рассталась с Джереми не просто так, — фыркнула Кендес.       — Молодые люди часто расстаются. Ничего особенного.       — Я рассталась, потому что думала о другом мужчине.       — Понимаю, — ровно произнёс он. — Неприятная ситуация для Джереми.       Хайнц припарковался у тротуара. Дождь всё ещё шумел по крыше, но уже тише.       — Приехали, — сказал он после паузы.       Кендес смотрела на его затылок, чувствуя как становилось труднее дышать от волнения. Если сейчас выйти, всё останется как есть. Полунамеки и страх. Она подалась вперёд и ухватилась за подголовник его сиденья.       — Кендес? — начал он, оборачиваясь вполоборота. — Что ты… Ты что-то уронила? Я могу достать, я…       Она не дала ему договорить, потянулась через спинку сиденья и поцеловала его. Губы Хайнца были прохладными после дождя. Он замер так резко, будто в машине остановилось время. Поцелуй длился всего несколько секунд, но для неё будто целую жизнь. Когда она отстранилась, Хайнц растерянно смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Кендес тяжело дышала и чувствовала, как начали гореть щёки.       — Вот о каких деталях речь, — прошептала она.       Хайнц смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его рот приоткрылся, но он не издал ни звука. Потом он медленно поднял руку и коснулся собственных губ, как будто проверяя, не приснилось ли ему это.       — Ого, — наконец выдохнул он. — Ну ты и даёшь!       Он шумно выдохнул и уставился на лобовое стекло, по которому барабанил неугомонный дождь, и тут же дворники раздвигали водяные дорожки. Кендес смотрела на мужчину в ожидании.       — Значит, так, — взволнованно протянул Хайнц, не глядя на неё. Он потер шею и нахмурился, словно решал инженерную задачу. — У меня теперь такой вопрос… мы будем это обсуждать? Или мы сделаем вид, что ничего не случилось?       Он замолчал. Мельком взглянул на неё через зеркало, как вор.       — Ты очень смелая. И я даже не знаю, что с этим делать.       Хайнц замолчал. А потом, словно устал от собственного шума, добавил намного тише:       — Но мне, кажется, стоит подумать. Мне нужно это обдумать. Ты… ты можешь мне дать время?       Кендес кивнула и тихо сказала:       — Я могу подождать.       Она выбежала из машины, ныряя под кровлю своего дома. А Хайнц сидел неподвижно, сжимая руль обеими руками, и смотрел прямо перед собой. Будто бы боялся, что если он повернет голову, то всё станет по-настоящему.