Часть 7

      В коридоре, что вел к квартире Ванессы, стояла полная тишина. Девушка шла, стараясь ступать бесшумно, чтобы никто из соседей не увидел ее спутника. Сам же спутник шагал следом как ни в чем не бывало: руки в карманах брюк, лицо — наполовину в крови, а вид такой, будто все в полном порядке. Нереально странный человек. Несс торопливо открыла дверь, прошмыгнула вперед, зажгла свет и повернулась к Хайтани, который вошел в ее квартиру непринужденно, расслабленно, и, сняв обувь, сразу же направился дальше. Заметив, что он улыбается, Несс нахмурилась, взяла телефон и, двинувшись в сторону ванной комнаты, буркнула: — Я сейчас, — а как только скрылась за дверью, настрочила Нахое: «Он у меня дома. На нас напали какие-то отморозки. Я цела». Пока рылась в аптечке, получила ответ, и он ее не порадовал: «Думаешь переспать с ним сегодня?» — Вот урод. «Нет». «Ладно. Я тоже считаю, что надо немного потянуть время. Он сольется, если ты отдашься ему так быстро». Несс зажала пальцем значок микрофона и, понизив голос до шепота, записала: — Пошел ты, сукин сын, — но не отправила. Лишь разозленно отложила телефон на край раковины, взяла, что нужно было, и вышла. Если Кавата продолжит ей писать, она не увидит. Это даст ей время успокоиться. — Не пойму никак, чему вы радуетесь? — опять подловив Рана на том, что он улыбается, спросила Ли. Мужчина сидел на диване и в правой руке держал фоторамку. Несс на секунду замерла, понимая, что он успел за эти несколько минут подняться на второй ярус и принести оттуда фотографию ее матери, которую рассматривал прямо сейчас. — Первое свидание, а я уже у тебя дома, — изрек он, поясняя свое неожиданное веселье, затем поставил фоторамку на столик перед диваном и поднял глаза на Ванессу. — Выделишь мне одну из своих миленьких футболок? Не хочется сидеть в запачканной рубашке. Какие мы нежные. — В моей футболке вы будете выглядеть, кхм, нелепо. — Меня это не смущает. — Ладно. Раздевайтесь, — пожала плечами Несс и пошла к лестнице. За время, пока она искала самую широкую футболку, Хайтани успел раздеться по пояс и теперь снова ждал ее на диване. — Вот. Примерьте это, — бросила она ему одежду, отвернулась, чтобы не выглядеть невоспитанной, и обильно смочила ватный тампон антисептиком. Спиртовой запах ударил в нос. Интересно, как она должна вести себя с Хайтани, когда будет обрабатывать его раны? Что ей из себя разыгрывать? — Готовы? — повернулась Несс к нему, и тот, вполне прилично выглядящий в ее футболке, развел колени, чтобы она встала между ними. — Как романтично, — сказал Ран, когда Ванесса, придерживая его за подбородок, коснулась ссадины на лбу. — Подуй, что ли, мне больно. — Вы лжете, — ответила девушка, видя, что он не дрогнул ни капли, даже когда она прижала компресс плотнее. — Очень даже хорошо переносите боль. Глаза Хайтани загадочно мерцали, и Ванесса, которая не хотела подмечать эти детали, изо всех сил делала вид, что ей все равно, хотя на самом деле заметно напрягалась. Он не пьян. Она — тоже. Давно отпустило. Но что-то будто изменилось. Вероятно, они поддались атмосфере, вот и казалось, что момент немного опасный. Руки Хайтани держал на коленях. Не трогал Ванессу, но не сводил с нее глаз. Она усердно обрабатывала его раны, потом заклеила те, что были на лбу и скуле, молча отошла назад и, собрав всю окровавленную вату, быстро спряталась в ванной. Сердце танцевало ламбаду. Что это он тут устроил? Напугал ее до смерти. Как ей с ним сблизиться, когда она даже не понимает, что у него на уме? — Почему вы… легли? — удивленно спросила Ванесса, вернувшись через несколько минут. Хайтани, подложив руки под голову, действительно растянулся на ее диване и уходить не собирался. — Уже так поздно. Я хочу спать. Не выгонишь же ты меня? На несколько секунд Ли задумалась: нормально, что он останется? Вряд ли. Но делать нечего. Тем более Нахоя написал ей снова, мол, не вздумай с ним ругаться, а Ванесса, которая устала за этот день похуже, чем на работе, уже не могла сопротивляться. Если придушит ее во сне — пусть. Неважно, это сделает он или же Нахоя. Если она провалит план — точно придется несладко. Поэтому Несс развела руками, согласно кивнув: — Хорошо, оставайтесь. Принесу вам плед. Возможно, ей следовало позаботиться о Хайтани еще больше — подать, например, болеутоляющее, но навязываться не хотелось, к тому же она боялась переиграть. Так что просто принесла плед и ушла в душ. К тому времени как она вернулась, Ран уже спал. По крайней мере, так казалось. Ванесса прошла босыми ногами по прохладному полу, погасила в гостиной свет и затихла. Рассвет был до того красивым, что на душе стало хорошо. Малиновая полоса, плавно переходила в лиловую, а за ней в оранжевую. Облака, как взбитые сливки, затянули горизонт. День должен быть, вероятно, солнечным и снова жарким. — Присядь, — прозвучал в предрассветных сумерках мужской голос, и Несс перевела взгляд на Хайтани. — Полюбуйся, если хочешь, я не буду мешать. Ран повернулся на бок, освобождая место в ногах, и Ванесса, устроившись поудобнее, положила голову на спинку дивана. Теперь она сидела лицом к встающему из-за домов солнцу. Правда до самого рассвета было еще достаточно времени, и ей надо бы поспать, но, выбрав сидеть здесь, Несс расслабилась. — Спасибо, господин Хайтани, — тихо произнесла она. — За что? — взглянул тот на нее. — Вы меня защитили. Она думала, сейчас услышит что-то вроде: «Не обольщайся, я защищал себя», но Ран промолчал. Очень скоро его дыхание стало глубоким. Теперь он точно уснул. Ванесса же, вместо того чтобы любоваться небом, разглядывала мужчину, которого здесь быть не должно, но он был. Стечение обстоятельств казалось почти мистическим, словно какие-то силы сближали их быстрее, чем того желала Ванесса, и от этой стремительности кружилась голова. Слишком резкие виражи. Несс было очень и очень не по себе.

***

      Он собирался вскоре уйти, но все еще лежал на диване, который был вполне удобен и тем не менее слишком для него узок. Хайтани привык к свободе, комфорту и роскоши во всем: спал на огромной кровати; пользовался исключительно эксклюзивным парфюмом; жил в шикарном пентхаусе в фешенебельном квартале. У Рана был свой собственный стиль в одежде, и если бы захотел, пришел на совещание в спортивном, но очень уж любил костюмы, что придавали его внешности особого шарма. С детства Рана называли красивым. Говорили, его ждут недостижимые для многих других высоты. В этом было что-то правдивое, и если бы не чрезмерная лень, Ран поднялся бы еще выше. Однако на данный момент его все устраивало. Почти все. Один нюанс — Кисаки Тетта и Сано Манджиро. Кость в горле, заноза в заднице, бельмо на глазу — так назвал бы Хайтани этот дуэт. «Серый кардинал» Кисаки, который переставлял фигуры на шахматной доске так, как ему заблагорассудится, имел над Майки нечеловеческую власть. И дела, что воротили эти двое, давно приняли самый страшный оборот. Поэтому Хайтани усердно собирал на них информацию — осторожно, по крупицам, чтобы не отсвечивать, но уверенно. Властвование этих ублюдков должно было закончиться. Рано или поздно… Наверху зашуршало. Потом раздался приглушенный всхлип. Ран тяжело разомкнул веки. Лицо болело от ушибов, а голова раскалывалась от недосыпания. Утреннее солнце било в окно, которое занимало всю стену, и от этого яркого света у Хайтани заболели глаза. Приложив недюжинные усилия, он присел, провел пальцами по наклеенному на раны пластырю, взял со столика телефон и встал. Поначалу думал простой уйти и все, но потом решил напоследок взглянуть на девчонку, что явно видела дурные сны. Он тихо поднялся на второй ярус, окинул взглядом книжные стопки, доходящие до потолка и приблизился к кровати. Белое постельное белье оттеняло темные волосы Ванессы, рассыпавшиеся по подушке. Она спала на боку, раскрыв рот, и за те несколько минут, что Хайтани смотрел на нее, дернулась раза три. «Что ей такое снится?» — подумал он, без стыда пройдясь взглядом по ее голым ногам и задержавшись на черных трусиках. Очередной нервный вздох Несс принудил его отвернуться и поспешить к лестнице, когда вдруг краем глаза он зацепился за бумаги на косметическом столике. В нем говорило не столько любопытство, сколько полное недоверие к этой девушке, а еще осторожность, которой Хайтани придерживался всегда. Поэтому он подошел к столику и заглянул в бумаги. Невольно с губ сорвался вздох облегчения. Это были всего лишь расписанные по шагам элементы танцев, над которыми работала Несс. Даже эскизы обнаружились. «А она серьезно подходит к делу», — промелькнуло в мыслях Рана и, оглянувшись на по-прежнему спящую девушку, он улыбнулся. Почему-то вспомнил, как она выскочила из машины и направила оружие на тех уродов. Выглядела Несс в тот момент почти комично — низенькая, в платье, с дрожащими под тяжестью металла руками, но зато совершенно точно готовилась пальнуть. Хайтани вообще не засомневался. А еще он солгал. Ванесса ведь спросила его, не разочарован ли он. Ответ он знал с самого начала: ожидания на ее счет оправдывались. Вернее даже было бы сказать, Ран не мог и близко предположить, как она поступит в тот или иной момент. Такая иногда раздражающая непредсказуемость выбивала его из привычной колеи, но добавляла красок его скучной монотонной жизни определенно. В груди, где-то очень и очень глубоко, начинал тлеть уголек интереса, и только от самой Ванессы зависело, разгорится ли пламя. «Ночь была прекрасной, Ви. Хайтани Ран». Записка, оставленная на подушке, выглядела, как романтический жест, однако несла в себе насмешливый смысл. И Ран, идя к машине, припаркованной у здания, вдруг с горечью подумал о Дженни. Как же сильно она его сломала. Подлый поступок, что она совершила, до сих пор точил Хайтани. Он и не дал бы шанса Ванессе, но ему самому надо было раскусить план братьев Кавата, и все же Ран признавал, что за этим кроется тот самый личный интерес. В отличие от женщины, которая бросила его, до этого согласившись выйти за него замуж, сам Ран был с собой честен. А она, Дженни, не любя того мужчину, выбрала иной путь. Ничего не объясняя, никак не оправдывая своей измены, даже не пытаясь дать вескую причину для такого поступка, Дженни просто ушла. Швырнула кольцо на диван, где Ран застукал ее с любовником, и ушла, а ему остались лишь белые следы на обивке, смешанные с кровью ее новоявленного возлюбленного. Риндо утверждал, что проблема не в самом Ране, а в его работе. Он говорил, что им вообще не светит счастье в виде семейной жизни, всегда придется бояться и оборачиваться, и с этим Ран поспорить не мог. Дженни точно любила его. Да они с ума друг по другу сходили. Однако что-то пошло не так. И все равно, ведя машину, Хайтани устало думал о Ванессе. О том, как они провели эту ночь, как она вступилась за него, и как усердно лечила его раны. Эта глупая непосредственность в ее взрослом, женственном лице со строгими чертами, как будто не вязалась с характером. Тот самый момент, когда внешность действительно обманчива. Ни отнять ни прибавить. Что-то в ней все равно было сокрыто от посторонних глаз. Что-то тревожило эту девчонку, свалившуюся на его голову, подобно снежной лавине. И ему, Рану, наплевать бы на это, но нет… — Ты чего-о-о? Десяти нет, а уже названиваешь, — сипло выдавил Риндо, явно только что разбуженный. — Что стряслось, они-чан? — Помнишь, я просил найти что-нибудь на Ванессу Ли? Как успехи? — Успехи… ну есть кое-что, — вздохнул младший брат Рана и прокашлялся. — Где ты вообще шлялся всю эту ночь? После того как попросил узнать насчет облавы на порт в Йокогаме, взял и слился. Ты не ночевал дома? — Не ночевал. Я был у Ванессы. Риндо присвистнул. — Ого! Так она тебя окрутила? — Нет, — рассмеялся Ран. — Не поверишь, мне пришлось подставиться, чтобы взглянуть на эту девицу со стороны. Проще говоря, меня отделали. — Ты мог позвонить, — буркнул Риндо, недовольный тем, что все веселье прошло мимо него. — Ага, тебе лишь бы переломать кому-нибудь конечности, — усмехнулся старший и добавил: — Пока еду домой, рассказывай, что накопал. — Кавата постарались. Было сложно ухватиться хотя бы за ниточку прошлого, но медицинская история никуда не делась. Хамада Эйми. Родилась восьмого августа. Двадцать лет. Сейчас считается умершей. — Это все? — Есть один момент: ее отец Хамада Рен отбывает срок в тюрьме строгого режима. — За что? — Убийство жены. — Когда это было? — спросил Ран, нахмурившись, и от мыслительного процесса голова разболелась еще больше. — Шесть лет назад. — Ванессе было четырнадцать… — задумчиво произнес старший Хайтани, а после добавил: — Спасибо, Рин-чан, этого более чем достаточно. Дальше я сам. А сейчас поеду спать. Передай Кисаки, беру выходной. — Понял. Не пропадай, они-чан. — Конечно. Значит, Несс, которая была тогда Эйми, потеряла мать. А потом? Что потом? Очевидно, ее отдали в приют. Впрочем, об этом можно спросить ее лично. Главное, подловить момент. Этим он намекнет на то, что не спускает с нее глаз. Пусть не расслабляется. Если допустит ошибку или даст ему хотя бы малейшие доказательства своей причастности к какому-то плану Каваты… Ран сильнее сжал руль, ощутив, как по каждой мышце будто ток прошел, и чувство ярости на секунду сдавило горло. Он машинально взялся за воротничок рубашки, но понял, что на нем вовсе не она. — Черт, — засмеялся, оглядев себя. Футболка Ванессы… Квартира встретила его одиночеством, к которому он давно привык. Едва замок на двери автоматически закрылся, как Хайтани стянул футболку и, повесив ее на плечо, пошел наверх. На ходу расстегнул брюки и уже в ванной, отлепив уголок пластыря, оглядел ссадину на лбу. Хотя бы зашивать не придется. Это радовало. Заклеив рану снова, Ран пошел в душ. Все это время он чувствовал раздражение от того, что хотелось спать, а мозг продолжал активно обрабатывать информацию, и когда Хайтани вышел из ванной, тотчас же написал Риндо. Попросил все-таки еще немного покопаться в прошлом Ванессы. Сам же отбросил телефон на вторую подушку, разумеется, отключив звук, и забрался под одеяло. Последнее, за что зацепился взгляд — черная футболка Несс, которую он оставил на спинке кресла. И все. Уснул. Буквально провалился в сон без памяти.

***

— Как думаешь, она не предаст меня? Соя поднял на брата взгляд, донельзя переполненный удивлением. — Тебя? — уточнил он. — А почему именно тебя? В этом тандеме участвую и я тоже. — Да, прости-прости. — Нахоя стоял к брату спиной и смотрел вниз, на первый этаж, где был бар и сцена для танцев. Его взгляд был направлен на одного конкретного человека — на Ванессу. Она, что-то обсуждая с Сенджу, хохотала, буквально спотыкаясь на ровном месте, и выглядела такой беззаботной, что Нахое на миг стало не по себе. Не ломает ли он ее? Но тут же набатом в голове прозвучал ответ: «Нет, не ломаешь. Она тебе этого не позволит». И от этих мыслей по коже Каваты поползли мурашки. Он улыбнулся, поднося к губам сигарету. — Ну так что, не предаст? Соя перевел взгляд в том же направлении. — Уверен, что Несс понимает, каковы будут последствия. К тому же она благодарна нам за помощь. — Возможно, ты прав, — кивнул Нахоя, и махнул Ванессе, которая внезапно подняла на него глаза. До открытия клуба было еще полчаса. Персонал делал свою работу. А несколько танцовщиц, включая Несс и Акаши, сидели за баром и пили что-то безалкогольное. Точно безалкогольное, ведь выступать пьяными или еще под чем-то было строго запрещено. — Она не посмеет, — уже самому себе сказал Нахоя, неотрывно глядя на Несс, отвернувшуюся от него. — Слушай, я не знаю, — покосилась на него Сенджу и наклонилась к уху подруги, — он в тебя влюблен? Скажи честно. Ли чуть напитком не подавилась. — Ты что? С ума сошла? — Просто… так пялится. — Сенджу, они — наше начальство. Конечно будут следить за тем, что и как мы делаем. Как иначе? Акаши промолчала, ведь ее мнение на этот счет было другим, но раз Ванессе так не нравится эта тема, она тоже не будет ее поднимать. — Ну и как прошло свидание с «мистером Сексуальность»? — поинтересовалась Сенджу, сменив русло разговора. — Надеюсь, вы не занимались чем-то предосудительным. — Как сказать, — вздохнула Несс, намеренно заставляя подругу понервничать, и та вцепилась в ее локоть, горячо выпалив: — Что?! Вы! Реально?! — О чем ты? — ухмыльнулась Несс. — Не беси, рассказывай! — Какая ты нетерпеливая, Акаши, — рассмеялась Ванесса и поведала ей о приключениях с Хайтани, и какое же она получила удовольствие от смены эмоций на лице Сенджу. Те проносились, как слайды: то удивление, то радость, то страх, то, в конце концов, гнев. — И почему ты не позвонила боссу? Он точно помог бы. — Отсюда до Йокогамы примерно полчаса езды. Как думаешь, чем он нам помог бы? Ран справился сам. Правда его красивое лицо подверглось жестокому обращению, но, думаю, он переживет. Хотя, возможно, смотрит на себя в зеркало и плачет. Кто знает? Такой самовлюбленный, и все же, надо сказать, смелый… — Надеюсь, речь идет обо мне, — выскочил, как черт из табакерки, из-за спины Сенджу Харучиё, чем напугал до смерти обеих. — Что пьешь, сестренка? — забрав у Акаши бокал, принюхался тот. — Пф… безалко? Тебе пятнадцать, что ли? — Что ты здесь делаешь, они-чан? — напряженно спросила Сенджу. Ванесса видела, как ей некомфортно. Хотелось уйти и дать им поговорить нормально, но с другой стороны Несс понимала, бросать подругу нехорошо. Поэтому притихла и лишь наблюдала. Санзу втиснулся между ними, заказал виски со льдом и покосился на Несс. — А ты почему не в привате? Хайтани приехал со мной. Иди к нему. Ли проигнорировала. Ее никто не позвал, значит, она не пойдет. Тем временем Сенджу спросила: — Куда более интересно, почему здесь ты? Раньше не заглядывал так часто. Что изменилось? Опять Харучиё поглядел на Ванессу. — Да так. Есть тут одно дельце, — и отвернулся к сестре. — Когда домой вернешься? Такеоми делает мне мозги каждый раз, как появляюсь там. Винит в том, что ты ушла. Несс слегка приподняла в удивлении брови. Она не знала, что Сенджу живет отдельно. Все это время думала, она обитает в доме братьев. Как много у них друг от друга секретов. — Никогда не вернусь, они-чан, и ты не виноват. Так и передай Такеоми. — Тоже так думаю. Ладно, передам. Выступаешь сегодня? — Угу. — Блядство, — скривился Санзу, — на кой хер ты этим занимаешься? Сенджу что-то ответила, но Ванесса не расслышала. Музыка заиграла громче. Это был ее выход. «Velvet» уже открылся. Между прочим, на двадцать минут раньше. Наверняка ведь по прихоти «Бонтен». И почему братья Кавата шли им навстречу? Ванесса отодвинула бокал, улыбнулась подруге, которая кивнула ей, и пошла к сцене, старательно огибая компании мужчин, когда на самом верху лестницы уловила движение. Вскинув глаза, она невольно вздрогнула. Вниз шел Хайтани, чуть сзади — его брат, а наверху, у металлического поручня, остались стоять Кисаки и Коконой. Несс тяжело вздохнула, занервничав и даже испугавшись. Какого черта происходит? Что за концентрация внимания на клубе близнецов Кавата в последнее время? Не мог ведь Ран «настучать» на братьев Тетте, когда сам против него? Или же это Нахоя задействовал в плане новые лица? Ответов у Ванессы не было, как и времени на раздумья. Маска на лице, приятная тяжесть каблуков на ногах, прохлада шеста под ладонями — Несс влилась в танец.