Часть 10

      Тонкой струйкой устремлялся вверх дым сигареты, рассеивался, но оставлял после себя сладковатый аромат шоколада. Ран, поднеся коричневую сигарету с золотистым фильтром к лицу, внимательно ее разглядывал. Он давно избавился бы от этой вредной, медленно его убивающей привычки, ведь это неслабо било по выносливости, но все никак не мог. Может, ему было просто лень, кто знает. Вообще, Хайтани весь был соткан из нитей лени и уныния. Если бы грехи приняли человеческий облик, ему достались бы именно эти два. Лень работать, лень двигаться, лень что-то планировать, порой лень даже поесть. Чего Ран хотел больше всего, так это спать. Спал бы круглые сутки. Но ведь так и жизнь пролетит, верно? Хайтани понимал, что позволил расслабиться собственной силе воли. Достигнув тридцати с лишним лет, как будто дал себе право на полное отсутствие интереса к чему-либо и кому-либо. Реальность казалась пресной, люди — одинаковыми. Деньги, секс, власть — вот чего хотело стадо, окружающее его, и он стал таким же. Впрочем, и встречаться ни с кем не хотелось. Даже если это всего на одну ночь, Ран любил делать все красиво: подарки, парочка свиданий, а уж потом близость, после которой наступало холодное утро и побег от новоиспеченной пассии. Он был плохим мужчиной, безусловно. На него нельзя было положиться женщине, которая мечтает о семье. Способность к крепкому союзу он открыл в себе, будучи женихом Като Дженни, на ней же эту способность и закрыл. Вовсе не потому, что был глубоко ранен ее поступком, а скорее, из гордости. Мол, с чего это я должен прогибаться под кого-то, если взамен все равно получу удар в спину. Признаться, даже сам Хайтани понимал, как это глупо, но строго придерживался выстроенного плана. Так он жил эти несколько лет. И жил бы дальше, не начни кое-кто увлекательное приключение… Сигарета, недокуренная и сломанная надвое, была безжалостно отправлена в пепельницу, и как раз тогда зазвонил телефон. По тяжелому столу прошлась вибрация. Хайтани взглянул на экран гаджета, слегка закатил глаза и принял вызов. — Отец. Чем обязан? — Здравствуй, сынок. Как поживаешь? — прозвучал голос со знакомой надломленностью и хрипотцой. — Ты давно не выходил на связь. Я забеспокоился. — Правда? — усмехнулся Ран и потер ладонью глаза. Он ужасно устал, а гора бумаг никак не уменьшалась. Коконой в плане отчетов был беспощадным. Заваливал офисной работой по самое горло. Как же повезло Риндо, который улизнул с Санзу по распоряжению Манджиро куда-то в Йокогаму. Наверняка ведь застряли там в каком-нибудь клубе и веселятся, ни в чем себе не отказывая, а Ран — как всегда. — Что ж, ты мог со мной связаться сам, если волновался. А теперь к делу, отец. Зачем позвонил? Хайтани Моро был самым обычным человеком, ничуть не хуже любого другого отца, ничуть не лучше, он просто был. Ран относился к нему спокойно, даже равнодушно, чего нельзя было сказать о Риндо. Если кто-то считал младшего Хайтани спокойным, то как же он ошибался. Рин-Рин взрывался, едва слышал об отце хоть что-то, так что при нем говорить о Моро Ран избегал. — Нет, я действительно хотел узнать, как ты. Планируешь меня навестить? — Зачем? — А зачем дети навещают своих родителей? — Ты о нормальных детях и нормальных родителях в нормальных семьях? Моро вздохнул, но не сдержал смеха. Его старший сын всегда был острым на язык, и сколь бы неприятно ни было Моро, эта черта в Ране ему нравилась больше всех. Умение ставить человека на место — навык, который приобретается за годы жизни, но порой это формируется уже в детстве. Так вот Ран никогда не был ребенком с мягким характером. Меланхолия гармонично сосуществовала с бойкостью, цинизм — с тонким пониманием мироустройства, а ленивое спокойствие — со вспышками гнева. Ревнивый Ран был первым, кто возненавидел нового мужа матери. Она для него была богиней, родившей его и Риндо, сильной и мудрой женщиной с привлекательной внешностью, черты которой она передала обоим сыновьям. Но ее решение спустя три года после развода вновь выйти замуж для эгоцентричного Рана стало ударом. Казалось, тот мужчина злил его до сих пор, но теперь это больше походило на привычку злиться, чем на правду, ведь муж матери был хорошим человеком. — Ладно, можешь не приезжать, не принуждаю, — сдался Моро и не преминул спросить: — Как дела у Нэнси? С ней-то хоть видишься? — Если ты с самого начала позвонил, чтобы узнать о моей матери, то напрасно, отец. Она в полном порядке и вполне счастлива. — Ран закурил вновь. — У тебя что, проблемы с женой? Неожиданно повисшая между ними пауза показалась Рану мрачной. Он выпрямился и повторил: — Отец, что с Джанико? — Она в больнице. — Почему? Что стряслось? — занервничал Ран. К жене отца он относился лучше, чем к самому отцу. Моро все равно втайне гордился старшим сыном, но теплая любовь к младшему причиняла мужчине боль, ведь тот ненавидел его. Моро было тяжело принять позицию Риндо. И теперь единственное, что он мог, так это смотреть на фото сыновей, где они были еще старшеклассниками. Но Ран хотя бы изредка заглядывал к нему, а вот Риндо… — У нее рак груди, Ран, — огорошил Моро. — Она перенесла операцию и вот уже полтора месяца как ходит на химиотерапию, но… — Но? Только не говори… — Да. Джанико не справляется. Болезнь пожирает ее. Вроде стало лучше, а потом… В общем, метастазы, Ран, распространились дальше. Неизвестно, сколько она проживет. Ком застрял в горле. Ран сглотнул. Проморгавшись и кашлянув, он сказал: — Если я могу чем-то помочь… Папа. — Все в порядке, спасибо, сынок. «Черную смерть» сложно побороть, порой никакие деньги не спасают, сам знаешь, — пробормотал старший Хайтани, после чего встрепенулся и добавил бодро, явно пытаясь храбриться перед сыном: — Но ты все равно заезжай, ладно? Не забывай старика. — Ладно, — почувствовав вялость, буркнул тот и попрощался, а следующим звонком был звонок самой Джанико, чтобы узнать, в какой больнице она лежит…

***

      У Ванессы был выходной. Ранее, а если точнее — в восемь утра, — раздался звонок, и нагло прервавший ее сон Нахоя выслушал целую тираду о том, какой он гадкий руководитель и как не уважает своих работников. Уже потом, когда Несс дала ему вставить пару слов, он смог сообщить, что Хайтани сегодня в «свободном полете», то есть у него тоже более или менее не загруженный делами день, и ей надо бы с ним встретиться. После их свидания прошло несколько дней. Ванесса считала, видеться с Хайтани так часто — не лучшая идея, ведь могла ему надоесть, но послушно набрала уже знакомый номер. Правда решалась на это часа три. Да и кто стал бы звонить в самую рань такому господину, как Хайтани? Может, он еще спал? — Ви, ты несносная, — начал реплику Ран вовсе не с приветствия, и это была не ирония, а искренняя нервозность. — Что тебе нужно? — Здравствуйте, глубокоуважаемый господин, — улыбнулась Ли, — прошу прощения, что потревожила вас. Но не могли бы мы с вами встретиться? — и прибавила, мысленно кривясь: — Я соскучилась. — Ви, кстати говоря, от тебя ничего не отвалится, если перестанешь хитрить, знала об этом? — смягчился Хайтани. — Можешь сказать правду, это несложно, поверь мне. — Но мне правда скучно, господин. У меня выходной и… — Стоп-стоп, вот здесь притормози, — усмехнулся Ран, — «я скучаю» и «мне скучно» — немного разное. Так ты предлагаешь встретиться, чтобы я тебя развлекал, как придворный шут? — Какой вы… — Несс сдержала нелестный комплимент и сказала, — взрослый и… упрямый. — Ох, ну прости, что тебе со мной так тяжело. В следующей жизни обещаю исправиться. Так ты хочешь встретиться? Я согласен, но у меня есть условие. Ванесса невольно напряглась и уставилась в стену перед собой, будто там стоял Хайтани. — Ты приедешь туда, куда я скажу, и оденешься, как леди. Подходит? Что-то задумал. Наверняка ведь. Заинтригованная Несс подавила улыбку, чтобы не выдать себя, и ответила как можно безразличнее: — Ладно. Как скажете. Сбросьте локацию. — Сброшу. Закажи такси, я оплачу. И не опаздывай ко времени, которое напишу. Договорились? — Конечно, мой господин, — все же сыронизировала Ли, а Хайтани, ничего на это не ответив, сбросил вызов. — Одеться, как леди? — задумчиво пробормотала Несс. — Даже не знаю… В целом, она понимала запросы Рана, то есть уже знала, что ему нравится, но выбор оказался сложным. Среди вешалок с комбинезонами, юбками и футболками платьев было не так много, но и мчаться в магазин за новым Несс точно не собиралась. Еще чего — стараться ради Хайтани? Наденет, что найдет, но поскольку тот даже намека не дал, куда ей придется поехать, Ванесса выбрала самое нейтральное — и по цвету, и по стилю. Обычное летнее платье с длиной до середины икр. Покрутилась перед зеркалом и вдруг замерла. Почему-то именно в этот момент задумалась, не будет ли Хайтани распускать руки, и если будет, не лучше ли надеть брюки. Эти мысли заставили Несс волноваться. Хорошо было бы, вызови эти фантазии хоть каплю страха, но нет. Страха не было. Было легкое смущение и предвкушение. Ванесса не стала переодеваться в брюки. Дождалась сообщения от Хайтани, которое тот прислал спустя почти час после разговора, и вызвала такси. По указанному адресу ехать пришлось около тридцати минут. Ветер пригнал тучи, и по стеклу автомобиля бил мелкий дождь. Ли меланхолично смотрела на проносящиеся за окном здания и заранее прокручивала предстоящие беседы с Хайтани, которые всегда были наполнены смыслом. А ведь и правда, с ним Несс будто взрослела. Он порой вел себя паршиво, как в тот раз в парке аттракционов, когда подкупил гадалку, но все же казался Ванессе умным человеком, рассудительным и, что самое важное, весьма сдержанным. В том смысле, что не срывался, когда сразу мог пресечь все ее попытки завладеть его вниманием. Она была интересна Рану, не так ли? Небоскреб, у которого припарковалось такси, исчезал где-то в самой вышине. Несс не хотела выходить под дождь, поэтому собралась позвонить Хайтани, но за стеклянной дверью здания мелькнул силуэт, и он сам появился на крыльце. Раскрыл зонт и направился к машине. Сегодня он был в белой футболке и песочного цвета свободных брюках. Сентябрь стоял изумительный, но все еще переполненный августовскими ароматами. Воздух — душный, пáрило, поэтому дождь все не прекращался, и такая по-летнему легкая одежда, была в самый раз для этой погоды. На самом деле этот день Ванесса могла заняться кое-чем другим, для нее очень важным, но так уж сложилось, что все ее внимание теперь занимал план Каваты. Так что выбор подарка для Сенджу в честь ее дня рождения, который был пять дней назад, Несс отложила на потом. К тому же вечеринку, что пришлось перенести из-за плотного графика Акаши, та намеревалась закатить как раз в эти выходные. Поэтому впереди подруг ждали отрывные суббота и воскресенье. Но это потом. А сегодня… — Твоя пунктуальность восхищает, — подставляя Ванессе локоть, проговорил Хайтани серьезно, и они поднялись по крыльцу. Передав зонт помощнику, Ран повел спутницу к величественной лестнице, которую в таком снаружи современном здании Несс увидеть не ожидала. Казалось, она попала в королевский театр или в средневековый замок, где каждый шаг отзывался гулким эхом. Мраморный пол впечатлял, а что уж говорить обо всей обстановке: позолота, настенные лампы в виде канделябров, балкон с балюстрадой. Изумительно. А под потолком — огромная люстра наверняка из хрусталя. Здесь было прохладно и тихо. Очень тихо. Поэтому стук каблуков Ванессы беспардонно нарушал этот покой, и едва Хайтани потянул за деревянную ручку дубовой двери, как рядом со входом стоящие трое мужчин машинально оглянулись. Риндо, Коконой, Санзу. Несс узнала их сразу же. Яркие представители «Бонтен» не могли не привлечь всеобщего внимания. Даже в приглушенном освещении длинного зала они выделялись сразу. Поэтому Несс покосилась на Рана, не зная, стоит ли ей поприветствовать его коллег, но все решилось само — к ним направился Коконой. — Добро пожаловать, госпожа Ли, — улыбнулся он, но глаза его оставались холодными. — Мило, что ты пригласил свою… подругу на мою выставку, — прибавил Хаджиме, переведя взгляд на Хайтани. — Признаться, думал, ты и сам не явишься. Слышал, твоя мачеха при смерти. Ванесса невольно вздрогнула. Может, не так заметно, как ей нарисовало воображение, но Ран взглянул на нее, потому что та сжала его локоть. Встретив бесстрастный взгляд с аметистовыми всполохами в самой глубине зрачков, Ли на долю секунды уловила нечто важное, что таилось там, куда Ран не хотел ее впускать. Возможно, никого не хотел. Однако он быстро отвернулся и ответил Коконою: — Если ты не против, мы прогуляемся по залам. — Конечно. И угощайтесь напитками. Ран кивнул, остановил официанта, взял с подноса два бокала шампанского, и, передав один Ванессе, медленно пошел дальше. Огромные полотна, картины поменьше, за ними — совсем маленькие овальные, прямоугольные, квадратные. Здесь было много потрясающих экземпляров. А еще статуи на подмостках в самом центре, гипсовые бюсты и даже ювелирные изделия под стеклянными колпаками. У Ванессы пропал дар речи. Во-первых, она только что узнала кое-что из жизни Рана. Во-вторых, он пригласил ее на выставку. Это было лучшее, о чем могла мечтать Ли. Она старалась не таращиться по сторонам, как деревенщина, но у нее действительно разбегались глаза, а от эстетической красоты щипало в носу. Несс была переполнена восторгом до той самой степени, когда могла совершить большую глупость. Например, утащить Хайтани в укромный уголок и зацеловать. Что ее от этого удерживало, так это — уважение к искусству. К тому же Ран выглядел задумчивым и был молчалив. Он медленно шел чуть позади Несс и наверняка на нее смотрел, та чувствовала на себе взгляд, но это не мешало. Такой тихий Ран казался божьим благословением. И все же… Ванесса встревоженно оглянулась на него. Они стояли у небольшого портрета какой-то женщины. Этот зал был маленьким и подсвечивался лампами снизу, что выглядело слегка пугающе. Такая задумка тем не менее казалась самой подходящей для полотен, что расположили в этом закоулке. Помимо женского портрета на противоположной стене был мужской. Кто-то ужасно похожий на Валашского князя. На третьей же стене затаилась сущность, которую мог изобразить только человек, погруженный в самые темные уголки людских страхов. То ли демон, то ли его тень, но на зрителя взирали алые глаза из черной ночи, и выглядели они ужасающе живыми. — Это все купил господин Коконой? Глядя на демона, спросила Ванесса, но Ран почему-то молчал. Она оглянулась на него вновь. Да что же с ним такое? Почему такой взгляд? Почему пробирает до самых костей? — Господин Хайтани… — Ты мне сочувствуешь, Эйми? Несс сжала зубы. — Эйми мертва. Почему вы обращаетесь к ней? — Может, потому, что хочу достучаться до нее, а не смотреть в лживые глаза вымышленной женщины? Тебя не существует, Ванесса. Ли покрылась мурашками. Слишком для нее зрелый мужчина. Слишком… — Нет. Это я, господин Хайтани. А Эйми умерла. Вы обещали хранить мой секрет. — Я это и делаю. Но зачем же ты продолжаешь виться вокруг меня? Назови свою реальную цель, Ванесса. Я хочу это знать. Несс резко отвернулась и встала лицом к лицу с чудовищем, что тотчас впилось в нее красными глазами. Уж оно сейчас пугало ее куда меньше, чем Хайтани. — Я прошу вас принять меня, господин, — сдавленным голосом пробормотала Ванесса, понимая, что правда хочет с ним сблизиться, а не потому, что так приказал Кавата. — Не отвергайте меня. Я такого не прощаю. Его приближение она почувствовала кожей — спину окатило теплом, а после руки Хайтани обвили ее. Прижатая к его телу, Несс затаила дыхание. — Я уже говорил тебе и не раз: однажды ты запутаешься, Ви, и сама угодишь в силки, расставленные для меня. Скажи, что тогда будешь делать, ведь я тоже не прощаю предательств? Ли сглотнула комок, подкативший к горлу. — Уверена, я не смогу занять место той, о ком вы все время думаете, господин Хайтани. Значит, и бояться вам нечего. Он не стал отвечать, но и не отпустил ее. Теплые, почти горячие объятия были приятными, надежными, как будто даже родными. Ванесса позволила себе слабость — доверилась Рану в этот момент, и не оттолкнула его. Наоборот, припала затылком к его плечу, и когда тот мягко за подбородок повернул ее лицо к себе, встретила поцелуй с румянцем на щеках и сбившимся дыханием. Упругое тело этого человека стало занимать в ее мыслях не последнее место, но вперед все больше вырывалось желание узнать Хайтани еще лучше. Она хотела понять его, о чем думает, какие строит планы. А он все не уступал. Держался стойко. Поощрял ее поведение, сам шел навстречу, но ни на йоту не продвигался вперед. Не позволял себе продвинуться. Стена между ними была крепка и неприступна. — Ты не должна ревновать к ней, — вдруг произнес Хайтани тихо, у самого уха, продолжая пальцами оглаживать контур ее подбородка. — Ты вообще не должна ревновать, Ванесса. Действуй в пределах плана, пробивайся, как умеешь, мне нравится наблюдать за этим. Хочу понять, насколько далеко ты зайдешь. Каков предел твоей безнравственности и бессердечия? И эти слова повисли в воздухе, сделав атмосферу душной, ведь Несс никогда не задумывалась, можно ли назвать ее бессердечной. Значит, вот какой ее видел Ран. От этого стало неуютно… Нет, не просто неуютно. Стало неприятно, до жжения в области груди. Вовсе она не бессердечная. У нее тоже есть чувства и страхи. Просто она… Она не привыкла делиться этим с другими. Не привыкла раскрывать себя настоящую, потому что не верит, что может кому-то приглянуться не внешностью, а чем-то более значимым. И по какой-то необъяснимой причине в этот момент Ванессе до того сильно захотелось, чтобы Ран поверил ей, стал с ней мягче, искреннее, что, развернувшись к нему лицом, она в отчаянии сжала кулаки и выпалила дрогнувшим голосом: — Давайте так, господин Хайтани, если я влюблюсь в вас, то честно во всем признаюсь! Поверьте, мне не хочется занимать в вашей жизни место второй по счету женщины, которая предала вас. Я — не она. Ран наблюдал за Ванессой с каким-то животным желанием, а потом тихо засмеялся и потер переносицу. — А это, оказывается, утомительно… — буркнул он. — Ви, я не хочу, чтобы ты в меня влюблялась. Это худший сценарий для нас обоих. Просто продолжай игру, раз не можешь раскрыть карты сейчас. Думаю, в конце пострадаю не только я. — Тогда почему? — едва ли не рыкнула на него Ли и вонзила ногти в ладони. — Что «почему»? — Почему не прогоните меня прямо сейчас? Чего вы ждете? Просто прогоните и больше не выходите на связь. Казалось, еще минута, и в воздухе заискрится электрический разряд. Помрачневший Ран не мигая смотрел на Ванессу, которая ни в чем ему не уступала, и не понимал, что же ей ответить, ведь она права — он должен был ее прогнать. — Не знаю, — сдался Хайтани, но глаз не отвел и улыбнулся. — Я не знаю, Ванесса. Мне захотелось, чтобы ты осталась. Возможно… с тобой весело. Несс слишком разволновалась. Она слишком сильно покраснела. Не из стыда, а от удовольствия. И ей не хотелось скрывать лицо от Хайтани, который разглядывал ее с вернувшейся к нему задумчивостью. Это был красивый жест с его стороны — сказать правду. Ран не испугался сознаться в том, что сам растерян. Только Несс все еще держала в голове его слова: «Однажды ты запутаешься, Ви, и сама угодишь в силки, расставленные для меня». Поэтому поверить ему боялась до дрожи вдоль позвоночника. Возможно, Хайтани был тем самым, кто мог с легкостью дать ей счастье, а потом отнять его. И она, глядя ему в глаза, четко понимала, этот мужчина не станет оглядываться, если разочаруется. И эта мысль поднимала в душе Несс сильнейшую тревогу. Она не хотела познать его разочарование.