Часть одиннадцатая. Специальное выживание.

Часть одиннадцатая. Специальное выживание. Стоя над трупом полностью поверженного врага, московские наши родственники продолжали выяснение отношений. Подтянулась, чуть погодя, внучка Диля. Она на своей машине приехала. И к нам, всем вместе собравшимся, тороплио подошла. И получасом назад, я бы ещё обрадовалась и решила, что все наши дела начинают понемногу налаживаться. Добавился еще один молодой и здоровый, не измученный так, как мы сегодня, новый человек, пусть бы и была внучка - женщиной. Теперь же, начинала сомневаться. Слишком многие и резкие слова были московскими родственниками сейчас высказаны. И сомневалась теперь я, что захочет внучка на своего двоюродного деда, свою аккуратную машинку потратить. Дед был больной, испачканный в песке, беспомощный и старый. А люди вокруг собирались московские. И сильно перепуганные тем фактом, что я, не справляясь больше сама с ситуацией, могла подкинуть им тяжелобольного брата, дядю и деда на их полное обеспечение. - Они, в Москве, все теперь такие, - понимала, каким - то наитием, каким - то своим деревенским чутьем я. Москва - это не наша родная деревня, где потерявшись в глубоких лесах, рады любому гостю, потому что гость и путешественник им новости с Большой Земли принесет. И может рассказать историю, какую -нибудь, очень интересную. Здесь, в Подмосковье и в самой Москве, измученной людьми, как непонятными , неправильными, нашествиями, люди сторонятся других людей. Не зря они так жужжат на вокзалах, обсуждая между собой, подробности отправки пассажиров, на всех вокзалах, где существуют ответственные лица. Потому, что предусмотрена нынче в Москве, ответственность, ответственность, за оставление в опасности, оставление без помощи, инвалида, маломобильного пассажира. Потому и обсуждают, потому и боятся под ответственность попасть... Потому что случаются, видимо, в Москве, на каждом шагу, постоянные факты неоказания помощи... Муж слабо зашевелился в своей яме. - Давайте поднимем его, - сказала внучка Диля, ко мне обращаясь. Я покачала головой. Мне не поднять, не вытащить мужа моего. Я слишком много сегодня работала, инвалидную коляску за собой, вместе с мужем, таская… И весь организм сказал: - Хватит! Я больше таскать его, по бездорожью, на себе, не могу. Муж, пока он после инсульта, снова не научился, хоть немного ходить, как обещала нам минский невропатолог в Беларуси, если мы сменим лечение постинсультника с российского стандарта на белорусский… А я не успела, не смогла, до поездки в Москву, даже согласовать новые стандарты лечения, не то, чтобы добиться для мужа бесплатного лекарственного и российского обеспечения… Не принимали стандарты российского обеспечения лекарствами рекомендации столичного невропатолога, но из чужих государств... И муж мой, пока что, совсем не мог ходить. А его двоюродная внучка Диля настаивала. - А, может быть, действительно, экипаж полиции по телефону экстренной помощи позовем? - Спросила я. Вмешалась в разговор сестра мужа Светлана Дмитриевна: - К нам сюда полиция ни за что и никогда не приедет! Напрасно будете вызывать. Напрасно будем ждать! - Возможно, - мысленно согласилась я. Вот никогда не понимала тот факт, теперь уже прямо установленный для всех, в семье моего мужа, потому что повидала одним разом почти всех своих московских родственников по мужской линии... Кто больше всех везет, на том и постоянно едут. Таскала ли до инсульта мужа тяжести, активно помогая ему. Но дотаскавши, почти наравне с мужем тяжести, потом оставалась, задерживалась на улице, чтобы прибрать место ремонта, инструменты и весь двор. А только лишь заходишь в дом, муж сразу ложится отдыхать. Мужчина устал. С дивана своего активно требует, чтобы подали ужин и напоили чаем его. Теперь в первый раз увидела, впервые увидав всех своих московских родственников вместе, на собственной территории и на своей земле, откуда хвосты у этой привычки вырастают. Здесь вся семья была в таких стандартах воспитана. - Зачем мне такие родственники? - Горько подумала я. - Сами же пригласили в гости. Ведь знали же, что дороги в их гостеприимный дом для неходячего человека непротоптанные, непроезженные. Ну, ладно, я круглая и полная дура была, потому что хотела отдать долг памяти за погибшего бойца, за племянни камужа, за Игорька, на СВО (Специальной Военно Операции) недавно погибшего… И мужа тащила, из последних сил сюда, чтобы собраться вместе, чтобы о погибшем герое погоревать!... И, кажется, эти слова я сказала вслух. Потому что ополчились на меня ругаться, всем хором, все мужчины московские родственники. - Дочь, вызывай, пожалуйста, такси, - не пытаясь перекричать сразу всех родственников, попросила я. - Быть может, поднять мужа из ямы нам поможет таксист, если приедет такси с водителем - мужчиной. А если у тебя не хватит денег на телефоне, то ты мне скажи и я обязательно тебе наличными деньгами доплачу. И все долги за такси обязательно верну тебе. - И если мы сейчас сумеем выбраться из ямы, если уедем от вас, не надо нам больше писать и звонить. Не нужны нам такие теплые, родновские отношения! - Сказала, принимая Последнее и Окончательное Решение, обращаясь ко всем своим московским и бывшим родственникам мужа!...