Пролог

Меня никогда не звали на бал. Не приглашали за общий стол в башне Гриффиндора, не записывали в альбом выпускников, не искали после. Я была одной из тех, кого не вспоминают на фотографиях — стояла где-то сбоку, держала чужие книги, смеялась не вовремя. Когда убили Поттеров, я вспомнила, как Джеймс однажды уронил чернильницу прямо на моё сочинение. Он извинился, конечно, смеясь. Все тогда смеялись. Чернила впитались в бумагу, растеклись тёмным пятном — и даже профессор Флитвик потом не смог разобрать, что я писала. Иногда мне кажется, что с тех пор всё, что я делала, выглядело так же: неразборчиво, размазано, чужой рукой. Я не плакала, когда услышала о них. Плакали другие — те, кто знал их по именам, кто стоял рядом на фотографиях. А я просто сидела у окна, глядя, как дождь размывает улицы, и думала, что чернила тоже когда-то растекаются так же. Вечером я достала старую тетрадь. На последней странице — отпечаток его пальцев, смешанный с моими буквами. Я провела по ним рукой и подумала: вот и всё, что от нас остаётся. Пятна. И тишина.