Часть 2

Витрины «Горбин и Бэрк» после войны значительно поредели. Мистер Горбин стал более осторожен, тем более, что во время правления Волдеморта, ему с трудом удалось не умереть, не примкнув при этом к Пожирателям. Это, действительно, было ни что иное, как чудо. Но сейчас хозяева с особой опаской относились ко всем, кто был когда-то даже косвенно связан с Темным Лордом.  Именно поэтому появление Люциуса вызвало у Горбина гримасу презрения, но он все же вышел к гостю и поприветствовал его.  Люциус Малфой не был таким, как прежде. В глазах скользили капли безумия, смешанные со страхом, когда длинные волосы, теперь доходили лишь до плеч и были собраны в аккуратный пучок. Дорогие перстни выглядели несуразно на исхудавших и измученных руках, а трость была потрепана и в каких-то местах даже виднелись трещины, залатанные обычным маггловским способом.  — Мистер Малфой, — Горбин внимательно осмотрел гостя и на всякий случай положил руку на волшебную палочку на поясе, — Чем могу Вам помочь в тот короткий срок, пока авроры не появятся здесь? — Думаешь, что сможешь одолеть меня, заранее взяв в руки палочку? — Люциус ухмыльнулся и подошел к витринам, — Действительно убрал всё незаконное или просто прикрываешься перед Министерством? Мне нужно кое-что, что даже раньше было у тебя редкостью.  Старик проигнорировал первый вопрос и нетерпеливо взглянул на камин в надежде, что нужные структуры уже проинформированы о том, где находится бывший Пожиратель. Это было не стремление к благородству, а лишь желание поскорее избавить себя от неприятной компании.  — Говорите прямо, Люциус, тянуть время ни к чему ни Вам, ни мне, — Горбин уже заведомо знал, что откажет волшебнику, но держал в мыслях слухи об умении Малфоя-старшего к легилименции.  — Мне нужен Маховик Времени, — Малфой сказал это будничным тоном, от которого у хозяина магазина по телу прошли мурашки, — Ничего такого, просто хочу исправить кое-какие ошибки.   Понятие «ошибки» в мире Люциуса Малфоя могла означать очень много вещей: начиная желанием добить магглорожденного, которого не успел, и заканчивая спасением жизни Темного Лорда. Ни одна из предполагаемых «ошибок», о которых сказал Люциус, не сулила ничего хорошего.  — Вы были правы, что и раньше у меня не было таких вещей, — голос Горбина не дрогнул, хотя внутри старый волшебник чувствовал тошноту и страх, — А сейчас тем более. Моя свобода мне дороже хранения незаконных артефактов.  Люциус усмехнулся и направил свой взгляд прямо в глаза собеседника. Он чувствовал. Чувствовал, что Горбин боится его, а это давно забытое ощущение власти дурманило голову Малфоя как ничто другое. Превосходство над волшебником, которому практически сто лет, конечно, не то, чем стоит кичится, но безумца радует даже намек на то, что у него есть власть.  — Горбин, Горбин…Ты же знаешь, что я пойму, если ты мне врешь, — Люциус пропел эти слова как умалишенный и приблизился к волшебнику, который в его глазах уже стал жертвой и мишенью, — Легили… Люциус не успел договорить, как резко вскрикнул и упал на колени. Его собственные мысли и воспоминания сменялись одно за другим, и он даже не успевал осознать, что происходит. Вот он ночует в лесах Сибири, затем остается ночевать у неизвестной женщины во Франции, после Польша, где он чуть не убил семью маглов, затем война, смерть жены, Драко… Воспоминания задержались на семнадцатилетнем Драко, который с отвращением смотрел на отца и в эту же секунду всё закончилось.  — Просто хотел напомнить тебе, что окклюменция не менее важна, чем легилименция, папа, — ледяной тон разрезал воздух, Драко Малфой стоял в противоположном конце помещения и равнодушно смотрел на человека, которого он когда-то считал отцом.  Горбин решил скрыться и через секунду оказался в кладовке, а оттуда, вероятно, трансгрессировал в безопасное место.  — Драко? — голос Люциуса дрожал, не зря Беллатриса так мучила Драко, обучая его легилименции. «Заслуга Беллатрисы в этом абсолютная, пусть жестоко, но каков результат» — промелькнуло в мыслях Люциуса.  — Замолчи. Даже в мыслях не думай об этом или я убью тебя также, как её, — Малфой-младший, казалось, даже не моргал, — Жаль, что у меня слишком мало времени до прибытия отряда, у нас не получится достаточно поболтать.  — Ты читаешь мысли, даже не проговаривая вслух заклинания, твоя магическая сила…Она могла бы спасти всех нас! — на глазах Люциуса наворачивались слезы, но это были не слезы восхищения талантами сына, это были слезы сожаления, что он не стал пешкой в его игре.  — Давай вспомним, как все началось, — глаза Драко были на мокром месте и воспоминания в любом случае накатывали на его снова и снова, почему же не разделить эти мучения с Люциусом? Люциус действительно сошел с ума. Мания величия и восхваления своего рода перешла все возможные границы, когда он вдруг внушил себе, что это его сын особенный. Желание иметь под рукой личного Гарри Поттера, к сожалению, не совпадало с магическими возможностями Драко. Да, он был лучшим на факультете, а на курсе уступал лишь Грейнджер, в нем и правда были собраны лучшие качества двух сильнейший фамилий, но это всё было не то. Недостаточно, чтобы стать тем, кто сможет сотворить историю. Тогда и началось: бесконечные пытки Беллатрисы, тренировки окклюменции, легилименции, противостояние империусу, а после возрождения Темного Лорда, Малфой-старший укрепился в своих убеждениях.  Отец так помешался на идее того, что его сын великий и непобедимый, что стал умолять Волдеморта сделать из Драко крестраж. Невероятная любовь в понимании Люциуса выглядела именно так.  Драко уже тогда понимал, что отец не в себе, но не понимал, что ему делать дальше. Мать, единственный нормальный человек на этой ярмарке безумия, была окружена со всех сторон — сумасшедшим мужем, безумной сестрой и теперь еще Темный Лорд жил прямо в Мэноре.  Нарцисса скандалила с Люциусом, кричала, пыталась сбежать вместе с Драко, но муж прерывал все возможные попытки, панически восклицая, что их все равно найдут. Драко оставался в Хогвартсе и старался сохранять наиболее возможную нейтральную позицию, не привлекая внимание Пожирателей и не сближаясь ни с кем из студентов.  Точка невозврата была в день окончания войны. День, когда его мать должна была сказать, жив ли Гарри Поттер, чье бездыханное тело казалось совсем крошечным в руках Хагрида. Признаться честно, даже у Драко в тот момент сердце ушло в пятки.  Когда Нарцисса вынесла вердикт: «Мертв», Драко знал, что это ложь. Он видел все по глазам матери и, стоя в рядах учеников, молился, чтобы Гарри Поттер был жив, чтобы он встал сейчас и сделал то же самое, что и много лет назад.  — Еще один мой крестраж мертв, — шипение Темного Лорда было самодовольным и как всегда растянутым на долгие секунды, — Люциус, мне нужен новый, а у тебя как раз было отличное предложение.  Находиться в голове отца и чувствовать, какую радость он испытал в этот момент, было труднее, чем казалось в момент, когда он решил освежить в воспоминаниях отца воспоминания об этом дне.  — Нет! Вы не посмеете! — голос прежде всегда тихой Нарциссы отдавался эхом от развалин школы. Студенты были в недоумении, — Я против! Ты сумасшедший, Люциус! Темный Лорд, он умрет от этого, Вы не можете!   Взгляд Волдеморта даже не переметнулся на женщину, срывающуюся в отчаянном крике. Он продолжал улыбаться, и Драко помнил, как стыла кровь в его жилах тогда, а тело совершенно его не слушалось.  — Люциус, убей её. Она препятствует нашим общим планам, — Темный Лорд небрежно указал рукой в сторону Нарциссы.  Люциус думал лишь секунду, а после произнес смертельное заклинание, направив волшебную палочку на свою жену. Нарцисса упала на землю, даже не успев осознать, что её собственный муж предал её без капли сомнения. Вся толпа ахнула, кроме Драко. Он стоял, словно в оцепенении, не понимая, правда это всё или иллюзия. Может это лишь представление, которое должно вызвать нужный эффект?  Но это было правдой. Его мать, убитая рукой отца, лежала прямо возле Гарри Поттера.  Драко посмотрел на отца, и тот с нервной улыбкой поманил его к себе.  — Расступитесь! Драко, мой мальчик, подойди к Темному Лорду, наконец-то твоя мечта сбудется.  Драко все еще не мог пошевелиться, а в голове была звенящая пустота. Он потерял мать. И окончательно потерял отца.  — Это твоя мечта, Люциус, ты за нее и умирай, Круцио! — Драко выхватил палочку, которая предательски не слушалась его после битвы с Поттером, и вложил все силы, направляя заклятие на отца. От этого опешил даже темный Лорд, это послужило отличным шансов перевести внимание. Драко бросил свою палочку прямо под нос Поттеру, готовясь принять смерть.  Дальше в считаные секунды Гарри схватил орудие, чем привлек еще большее внимание, и перехватил все внимание Пожирателей, а на защиту Драко, в которого посыпались заклинания, встала Полумна Лавгуд.  — Теперь ты понимаешь, кто виноват во всём? — Люциус смотрел на сына, стоя на коленях, без капли сожаления о содеянном в тот год, — Гарри Поттер! Он виноват в том, что ты не получил силу, он виноват… — В смерти матери? — Драко сорвался на крик, больше не имея сил контролировать свой гнев, непонимание отца выводило из себя и подводило Драко к желанию применить всевозможные непростительные заклинания, — Ты убил мою мать!  — Во благо! И по приказу Темного Лорда, — Люциус завороженно повторял свои убеждения, чем еще больше выводил Драко из себя, — Если ты поможешь мне, мы всё исправим вместе, только помоги мне, сын! Ты жив лишь благодаря его благосклонности по отношению к тебе! — Я не сын тебе больше, Люциус! Ты потерял остатки разума, жену и сына, у тебя нет больше ничего! — Драко стремительно спускался с лестницы, — А жив я остался лишь по той причине, что ты хорошо научил меня в детстве быть трусом и не высовываться, я взял отличный пример, но сейчас другое время. Бомбарда! Стена прямо за Люциусом взорвалась и камни посыпались прям на него. Глаза Драко из серых превратились в черные, злость переполняла его и мысли о последствиях улетучились вместе с остатками самообладания. — Ты не понимаешь, что творишь! — Люциус еле успел увернуться, как тут же послышались голоса приближающихся волшебников, — Петрификус Тоталус! Драко использовал невербальное «Протего» и к этому моменту уже приблизился к отцу. Он схватил Люциуса за воротник и приставил палочку к его лбу, было сумасшедшее желание избить его по-магловски, но это казалось пощадой для такого гнусного человека, как он.  В «Горбин и Бэрк» ворвались Гарри, Рон и Гермиона, остальные окружили здание и в засаде ожидали приказа.  — Закрой свой рот, ублюдок, или я убью тебя и закопаю прямо под этими завалами! — Дарко применял неизвестное заклинание, от которого Люциус покрылся красными пятнами крапивницы, из которых шли тонкие струйки крови.  — Ты — Малфой! Веди себя так, как должен по статусу, — Люциус хрипел эти слова сыну в лицо и даже не отводил взгляд.  — Я ненавижу твою фамилию и всё, что с тобой связано! Больше ни один человек не называет меня по твоей грязной фамилии, Люциус, надеюсь ты будешь гореть в аду вместе с ней! Золотое трио не подходило к Малфоям, заметив вокруг них магическое поле. Похоже, Драко действительно собирался убить отца.  — Еще увидимся, Драко, — Люциус упер свою палочку в бок сыну и криво ухмыльнулся, — Сектумсемпра.  Крик Драко заставил Гермиону метнуться в его сторону, но в эту же секунду белый дым заполонил пространство.  Драко остался лежать в луже крови, Люциус Малфой исчез, а магазин был почти полностью разгромлен.