Повод нарушать правила

Лили Эванс, или, как назвали её при рождении, Лилиана Кариана Эванс, усвоила главный урок ещё в детстве: говорить, когда тебя не спрашивают — плохо, а произносить вслух то, чего не желают слышать, — больно. Больно до слёз, до крови, до выжженной пустоты внутри. Регулус был умным ребёнком. Он говорил исключительно то, что его мать жаждала услышать. Сириус был на это неспособен — и младший Блэк учился сразу на чужих ошибках. Брат ошибался часто, слишком часто. Он не боялся делать то, что хотел, в отличие от Регулуса. А юный Блэк не понимал: зачем нарушать установленные нормы, если они — стены, защищающие от хаоса? В старинных фолиантах, которые он так любил читать (чтение было одной из немногих дозволенных ему свобод), писали, что ведьмы с огненными волосами — посланницы дьявола. Их магия сильна и необузданна, как Дикая Охота. И ещё в детстве, на одном из скучных светских приёмов, он увидел её — девочку, сошедшую со страниц тех самых легенд. И понял сразу, с безошибочной ясностью: она — особенная. Спустя годы её образ, загадочный и яркий, всё чаще всплывал в глубине сознания, заставляя мысли метаться в замкнутой черепной коробке, как пойманные птицы. Лилиан стала той, кто заставил Регулуса задуматься о нарушении правил. Ведь по этикету — нельзя прикасаться к незамужней даме без позволения. Нельзя желать схватить её в свои объятия и до хруста костей прижать к себе. Нельзя хотеть человека так сильно, что все правила, цели и многовековые планы начинали казась ничтожными, и их хотелось сжечь в синем пламени её магии, чтобы жить — не завтра, не когда-то, а так, как хочется прямо сейчас. В эту минуту. В эту секунду. Жить так, словно этот вздох — последнее, что у тебя есть.