†

— Боже, Серафима, тебе нужно худеть, а не конфеты есть, — в очередной раз закатила глаза мама. Я оторвалась от поедания вкусных шоколадок, чувствуя, как радость от этого стремительно пропадает. — Но ведь сегодня Хэллоуин, на него все едят конфеты, — пробормотала я, не понимая, почему мама так зациклилась на этой теме. Она и сама была далеко не худой, но я боялась её задеть, поэтому промолчала. — И? Посмотри на меня. Вот я в твоём возрасте так же думала, а потом началось… как стала постарше, все друзья начали жирной называть, общаться перестали, когда все в старших классах начали заводить первые отношения, в мою сторону никто и не смотрел. Потом я похудела, но ненадолго. Даже отец ваш ушёл потом, когда я снова поправилась. А потом у меня ещё и проблемы со здоровьем начались, а вот послушала бы я окружающих… похудела бы сразу, не было бы этого всего. Я не понимала. Разве дружба и любовь так должны работать? Я думала, если тебя бросили друзья из-за веса — они просто ими не были изначально. Хотя мама, конечно, взрослый человек, ей лучше знать. *** Я придирчиво разглядывала своё тело в зеркале ванной, вспоминая, как в детстве мама ругала меня за то, сколько сладкого я ем. Как, впрочем, и мою младшую сестру. Тогда мне казалось, что это странно и со мной всё в порядке, а друзья и отношения мне не так уж нужны, но… Моё тело изменилось. Стало круглым, неказистым, живот показался чересчур выпирающим, щёки — слишком пухлыми. Ах, если бы только не школьная форма… я бы носила только одежду на несколько размеров больше, чтобы скрыть как можно больше его мерзких деталей. Нужно худеть. И как можно быстрее. Я решила начать с лёгкого — отказаться от сладостей, заниматься спортом несколько часов в день. Интересно, сколько можно сбросить за это время? Но, как назло, моим планам помешали уже в школе. — Серафима, будешь конфету? — спросила подруга, радостно протягивая мне шоколадную конфету в бежевой обёртке. — Нет, — после недолгой паузы ответила я, — спасибо. — Ну ладно, — удивлённо ответила она, — всё хорошо?.. Ты обычно от конфет не отказываешься… Я слышала её слова только наполовину, а сама смотрела на эту дурацкую обёртку, борясь с желанием сказать, что нет, передумала я, хочу, очень хочу… это ведь те самые, суфле, покрытые шоколадной глазурью, нежные, тающие на языке… Никаких больше конфет. Иначе не похудеешь. *** — Ты спортивная такая стала, Серафима! — востороженно произнесла девушка, когда мы шли со школы. — Ага, я занимаюсь много. Ещё из лука стрелять пытаюсь научиться, — в тоне моего голоса не звучало ничего, кроме спокойствия, — ну, меня обучают, вернее. Я ненавидела и любила спорт, потому что от него уходил вес, но приходили усталость и боль. Надо больше тренироваться. — Ну да, ты говорила, что давно хотела, — кивнула она. — Ладно, мне пора. — До завтра! — До завтра… Интересно, а сколько калорий я сожгла, пока шла до дома? Может, лучше пробежаться, а не идти пешком? Так я и поступила. *** Теперь на весы я становилась ежедневно, но вес падал всего лишь на два-три киллограма. Может, нужно было подождать подольше?.. Эту проблему вряд ли так просто решить… И вдруг при мысли об этом где-то в сознании зазвучало постоянное мамино «я в твоём возрасте так же думала, а потом…» Нет. Нельзя ждать. Значит, я буду есть вдвое меньше. Хотя, может, есть какой-то способ, при котором не нужно ограничивать себя в еде или не слишком сильно?.. С такими размышлениями я оказалась в библиотеке. Хорошо, нужно почаще здесь быть, в библиотеке нет еды. Но здесь не подвигаться, значит, я не буду сжигать калории… Нет, умственная активность тоже их сжигает. Но не так сильно, как физическая. Я очень быстро ходила среди пыльных книжных полок, нервно разглядывая названия каждой попавшейся, старалась не слишком долго стоять на месте, побольше двигаться, нужно сжигать калории. И так я нашла книгу, где перечислялись диеты. Начинались они с простых вроде овощной — нужно было есть только, собственно, овощи. Кроме картофеля. Он, оказывается, калорийный. Нет… я думала, это не так, и его много ела… неудивительно, что похудеть не получается… Но был в ней другой раздел, назывался «экстремальные диеты». И гораздо больше заинтересовалась я им. Конечно, в книге перечислялись все риски, говорилось, что ценой за их исполнение будет убитое здоровье, проблемы с ЖКТ и исчезновение нормального настроения, но я была уверена, что это не относится к моему случаю. В конце концов, я не собираюсь худеть до неадекватного веса, мне нужно сбросить всего лишь пять килограм. Я остановлюсь, как только это сделаю. Главное сделать это как можно быстрее. Я задумчиво листала страницы и замерла, увидев одну из последних. «Диета на ватных шариках». Это что…? В смысле на ватных шариках? Они же не съедобные… Когда я начала читать её описание, почему-то у меня ненадолго замерло сердце. Никогда не считала себя сентиментальной, но это даже пугало. То есть были случаи, когда люди, чтобы похудеть смачивали соком ватные шарики и глотали их?.. Книга рассказывала о том, что это помогает избежать чувство голода, а ещё о том, что от этого очень легко умереть. Причём довольно быстро, если он застрянет в горле. Я не собиралась полностью отказываться от еды и худеть настолько, но в голове мелькнула мысль, которую я сама же испугалась, постаралась переключить внимание на что-то ещё. А что, если попробовать?.. Нет! Нет, нет, нет, мне это не нужно. Но я же не буду чувствовать голод и быстро похудею. А вдруг я умру?.. Не надо… По крайней мере, я не буду делать этого в ближайшее время. Возможно, однажды, если совсем-совсем ничего не будет помогать, я к ней обращусь. Но не сейчас, нет. ***В тот день я выбрала шоколадную диету. — Ну вот, опять ты шоколадки ешь, — не одобрила мама, увидев, как утром я съедаю один кусочек горького шоколада, — ну хотя бы не как Зоя. Сестра тоже находилась в комнате, болезненно поморщилась от этих слов. А я вдруг заметила, что на Зое действительно сказывается количество еды, которое она ест. — Вот именно, Зоя жирная, — вырвалось у меня, — я не такая и почти не ем. А меня уже раздражало, тошнило от того, какая они обе мерзкие, толстые, круглые, я даже давно перестала есть за одним столом с ней и мамой — им самим не противно съедать столько всего за раз? Наверняка их потом тошнит. Свиньи. — Серафима! Ну да, Зое надо худеть, но нельзя же обзываться… — то ли возмутилась, то ли согласилась она. Гнев мой почти перекинулся на неё, как на глазах Зои появились слёзы, и она выбежала из комнаты. Ну и пусть плачет. Худела бы со мной — не плакала, а она не хочет. ***— Серафима… — школьная медсестра неодобрительно на меня посмотрела, — ты весишь немного меньше нормы. Тебе бы один-два килограма набрать. Я чуть не запрыгала от радости. Даже меньше нормы?! Всё же диеты окупились! — Да, — снаружи я просто вежливо кивнула. Медсестра тяжело вздохнула. Расскажу маме — она точно похвалит! *** — …и, представляешь, она сказала, я меньше нормы вешу! — Меньше нормы? — непонимающе поморщилась мама, — они живот твой вообще видели? Радость смахнуло, как рукой. Я замолчала, не в силах ответить. Но, собравшись с мыслями, я осторожно выдала: — Но это же медсестра, она лучше знает, какой вес здоровый, а какой — нет… И, кажется, это стало первой моей попыткой спора с мамой. С сестрой, одноклассниками, друзьями, прохожими и даже учителями я делала это постоянно, а вот с ней создавалось ощущение, будто от этого случится что-то ужасное. — Ой, медсёстры сами там ничего не знают, — закатила глаза она, — у меня полно знакомых, которые такими тоже были, но с ними ничего не случилось. А глядя в зеркало после ванны, я убедилась, что про живот она не врала. Я толстая. Надо худеть. Но я же и так худая… куда ещё?.. Тогда точно проблемы со здоровьем начнутся… Нет, я толстая. Надо худеть. ***Когда я вставала с кровати, перед глазами у меня то всё темнело, то плясали разноцветные круги. Когда я чистила зубы и пила воду, я думала, нет ли калорий в ней и зубной пасте. Когда я шла, у меня кружилась голова. Когда я пыталась сосредоточиться на учёбе, мысли мои возвращались к теме еды, а сил не было ни на что, хотя раньше многие предметы мне нравились. Когда я пыталась поговорить, я неизбежно ругалась, злилась, оскорбляла вес тех, у кого он больше, чем у меня. Когда я куталась в тёплую одежду, я продолжала дрожать от холода. Я больше не смотрела в зеркало, но постоянно проверяла цифры на весах. А мысль о диете на ватных шариках преследовала всё чаще и чаще. Ведь тогда мне бы не хотелось согнуться от голода. Тогда у меня бы хватало силы воли на то, чтобы не срываться на еду при попытках прожить без неё совсем сутки. И я бы очень быстро похудела. ***Я долго смотрела на смоченную яблочным соком вату, не решаясь проглотить. Вспоминала о том, о чём говорилось в книге, но… Зато похудею. Я толстая. Нет, мой вес не заслуживает того, чтобы я умерла от этого… Я не умру. Я толстая, надо худеть. Хотелось что-то сделать со своим внутренним голосом, заставить саму себя остановиться, но вместо этого я, зажмурившись, проглотила ватный шарик. И закашлялась. Мир расплывался, на глазах выступили слёзы, я кашляла, с ужасом осознавая, что вата всё же застряла в горле. А потом я упала, и мир погрузился во тьму. ***Я долго смотрела по сторонам, не понимая, что происходит. Рядом стояла Зоя. — Серафима! — со слезами на глазах сказала она, — ты очнулась! — Очнулась…? — Я уже думала, этого не случится! Мне говорили не надеяться, ты, вроде, даже не дышала… это чудо какое-то! — А где мама…? — Ну, мы с ней перестали общаться, так что не знаю. — Подожди, а она не проверяла, как я?.. И в смысле, перестали общаться? Если подумать, то сколько вообще прошло с момента моего обморока?.. Удивительно, что я до сих пор жива. — Нет. Ты два года в коме была, а она ни разу не пришла, вот я и решила, что лучше разорвать с ней связи. Что?! Вот и проглотила ватный шарик, называется… Но больше меня напрягала мысль о том, что моя младшая сестра, которую я постоянно без повода поливала грязью, заботилась обо мне больше, чем та, от кого я постоянно ждала одобрения и из-за кого едва не умерла. Такой виноватой я себя ещё ни разу не чувствовала. И тогда я пообещала себе всегда заботиться о сестре, раз она не бросила меня в такой ситуации даже после всего, что я ей говорила. Я хотела обнять её, но тело было слишком слабым. — Прости, Зоя. Она ничего не спросила, лишь печально улыбнулась.