Часть 1

А-Аделя,Ар-Артур Артур ненавидел новую школу. Ненавидел серые стены, пахнущие хлоркой и отчаянием. Ненавидел гулкие коридоры, где каждый его взгляд кричал: «Чужой». Ненавидел класс, где он уже неделю сидел на последней парте, стараясь быть невидимым. Но главным объектом его ненависти стала Аделя. Аделя была местной. Не просто местной, а аборигенкой, которая, казалось, училась в этом классе с момента постройки школы. Она была яркой, громкой и ходила по коридорам так, будто ей принадлежала вся эта территория. И у нее была странная, пугающая привычка. Впервые это случилось на перемене. Артур пробирался сквозь толпу к гардеробу, сжимая в руке потрепанный учебник по алгебре. Внезапно он почувствовал на своей заднице уверенное, сдавливающее прикосновение. Он резко обернулся, но в суете коридора увидел лишь затылки и смеющиеся лица. Может, случайно? Кто-то толкнулся? Он попытался убедить себя в этом, но липкое ощущение неприязни осталось. На следующий день в столовой он стоял в очереди. И снова. Легкий, но настойчивый шлепок. Он дернулся, обернувшись так быстро, что чуть не опрокинул поднос. За его спиной стояла Аделя. Она делала виноватые но самодовольные глаза, лениво помешивая ложечкой в своем стакане, но в ее взгляде плясали чертенята. Она даже не пыталась скрыть ухмылки. А-Привет, новенький, — бросила она так, будто они были старые друзья. Артур только сжал челюсть. Он не умел заводить разговоры, тем более с такими вот… Он молча взял свой поднос и пошел к свободному столику, чувствуя ее взгляд на себе. Блядь. Что это было? Третий раз стал последней каплей. Урок истории, самый скучный из всех. Учительница, старое бревно в очках, монотонно бубнила что-то про Смутное время. Артур заскучал и начал что то рисовать в блокноте. Вдруг почувствовал, как чья-то рука скользнула под стул и снова, в который уже раз, сжала его ягодицу. На этот раз не просто сжала, а даже пощупала, будто оценивая товар на рынке. Он вздрогнул всем телом. Рука принадлежала Аделе, которая сидела за соседней партой. Она не смотрела на него. Она смотрела в доску, и ее лицо было непроницаемым, как у каменной статуи. Но ее пальцы говорили больше, чем любые слова. Внутри Артура что-то щелкнуло. Терпение лопнуло. Все недели молчаливого перенесения, все попытки быть незаметным, все эти унижающие прикосновения вылились в одно чистое, белое ярость. Когда прозвенел звонок, он не пошел к выходу. Он встал и ждал. Ждал, пока все выйдут из класса, включая учителя. Аделя не спешила. Она неторопливо собирала рюкзак, словно наслаждаясь моментом. Ар-Ты ебнутая? — голос Артура был тихим, но таким напряженным, что в нем звенела сталь. Аделя подняла на него глаза. В них не было ни страха, ни удивления. Только любопытство. А-В смысле? Ар-Хватит меня трогать, — шагнул он к ней. — Ты поняла? А-А что такое? — она прямо-таки наслаждалась его гневом. — Не нравится? Ар-Мне не нравится, когда какая-то шлюха считает себя вправе лезть ко мне руками, — вырвалось у него. Это было слишком грубо, но он уже не мог остановиться. Улыбка слетела с ее лица. Она выпрямилась, и на секунду он увидел в ней что-то хищное. А-Ты назвал меня шлюхой? Ар-Я назвал тебя тем, кем ты являешься, — он был уже в двух шагах от нее. И тут она сделала то, чего он не ожидал. Она резко шагнула вперед, пытаясь вжать его в стену рядом с доской. Но Артур не был тем новичком, каким казался. Годы тренировок в додзе, пропитанные запахом кимоно и озоном, сработали раньше, чем успела родиться мысль. Он сделал шаг в сторону, пустив ее мимо себя, словно быстрый ручеек обтекает камень. В тот же миг его рука, двигаясь с отточенной точностью, перехватила ее запястье. Используя ее же импульс, он развернул ее. Легкий толчок в спину, и Аделя с глухим стуком врезалась в стену. Прежде чем она успела среагировать, он уже был за ее спиной, скрутив ей руки за спину и прижав к холодной штукатурке. Ее лицо было в сантиметре от стены, дыхание сбито. Ар-Я занимаюсь карате несколько лет, — произнес он ровно, почти безэмоционально, прямо у ее уха. — Нас учили не только драться. Нас учили контролировать ситуацию. И людей, которые ее теряют. Она дернулась, но его хватка была стальной. Боль в плечах была реальной. А-Отпусти меня, ублюдок! — прошипела она, и в ее голосе впервые прозвучала паника. Ар-Будет ко мне лезть — сломаю. Не руку. Хребет. Понятно? — его голос был холодным как лед. Это не была угроза в порыве ярости. Это была констатация факта. Он не стал ждать ответа. Резко отпустил ее и отступил на шаг. Аделя медленно повернулась, прижимая руку к плечу. Ее лицо было бледным, но глаза… в ее глазах горел новый, еще более яростный огонь. Не страх. Не обида. Чистое, незамутненное изумление и первобытный интерес. А-Это… еще не конец, Артур, — выдохнула она, и в ее голосе не было прежней уверенности, но была стальная нотка вызова. — Только что все стало гораздо интереснее. С этими словами она развернулась и, уже не покачивая бедрами, а твердой, решительной походкой, вышла из класса. Артур остался один посреди пустого кабинета. Он не чувствовал ни ярости, ни замешательства. Внутри царила холодная, ясная тишина. Он не был жертвой. Он был тем, кого не стоит трогать. Его невидимость в этой школе закончилась. И началось какое-то чертовски странное, опасное приключение. И на этот раз он знал, что в этой игре у него тоже есть козыри. Блядь. Остаток дня Артур провел в состоянии странного, оцепеневшего спокойствия. Ярость ушла, оставив после себя холодную, ровную поверхность застывшего озера. Он не чувствовал ни триумфа, ни раскаяния. Он лишь констатировал факт: попытка быть невидимым провалилась. С треском. На уроках он не рисовал. Он сидел, идеально прямая спина, и смотрел в доску, не видя ничего. Его тело работало на автопилоте, а разум прокручивал сцену в классе снова и снова. Не ее лицо, не ее слова. Он анализировал свои движения. Шаг в сторону. Блок предплечьем. Захват запястья. Разворот. Все заняло меньше двух секунд. Чисто. Эффективно. Без лишнего шума. «Сила — это инструмент последнего способа, — звучал в голове голос его сэнсэя, — настоящий контроль — это обойтись без нее». Артур не обошелся. Он сорвался. И это раздражало больше, чем приставания Аделы. На следующий день школа встретила его по-новому. Это было не физическое давление, как у Адели, а нечто более тонкое и размытое — информационное поле. Шепотки, затихающие при его приближении. Бегающие взгляды. Он шел по коридору, и толпа расступалась перед ним, но не из уважения. Из любопытства и страха. Он чувствовал себя микробом под микроскопом. Он увидел ее у шкафчиков. Она стояла в окружении своих подружек — двух ярких кукол с гримом на лицах. Аделя смеялась над чем-то, и ее смех звенел слишком громко. Она не смотрела на него. Но он знал, что чувствует каждый его шаг. Когда он поравнялся с ними, ее смех оборвался на полуслове. Она медленно повернула голову, и их взгляды встретились. В ее глазах не было злости. Только азарт. Хищный, блестящий азарт охотника, который нашел добычу, достойную его клинка. Она не сказала ничего. Она просто медленно, с вызовом, провела кончиком языка по губам — тот же жест, что и вчера. И отвернулась. Это была публичная декларация. Не войны, а игры.