Часть 1

Вечер опустился на Военный лагерь, где команда выживших только что ликвидировала всех оставшихся инфицированных. Пьер и Уиллоу вложили немало сил, чтобы избавиться от каждого заражённого. Игрок, как всегда, занимался самым тяжёлым делом – побегом. Несмотря на то, что антропоморфные союзники рисковали, помогая ему и подвергая себя угрозе заражения, – это единственная помощь, которую они оказывали. Огнестрельное оружие, переданное им бывшими врагами из Команды Серебристой Лапы, выручало и позволило протискиваться вперёд по извращённому пути. Природные условия добавляли свои испытания: пушистая тёплая шерсть давала преимущество антропоморфам, как натуральный источник тепла, в то время как Игрок – единственный человек среди них – чувствовал суровость климата северной части Эвалии особенно остро. Зачистка территории и прорыв сквозь метель превращались в настоящие испытания. Северная Эвалия была беспощадна. Пьер, Уиллоу и Игрок в особенности были измотаны.Волчица старалась держать свою привычную планку и вести себя такой же непоколебимой, как всегда. К сожалению, язык тела не обмануть, было очевидно, что она измотана так же, как и остальные. Поэтому было принято решение отдохнуть и дать команде восстановить силы, тем более когда периметр был надежно очищен от инфицированных. Попытаться отдохнуть так же рискованно, как и идти дальше с пониженной реакцией и концентрацией, когда в подобной обстановке она на вес золота. Выжившие были искушены чувством приближающейся цели. До лекарства рукой подать, но Игрок принял решение, что вся команда должна немного передохнуть. Те, кто оказывали пассивную помощь или ожидали завершения зачистки, были бодрее, поэтому некоторые из них договорились присмотреть за отдыхающими, стоять на "шухере", пока тела отдыхающих будут находиться в уязвимом состоянии сна или простого расслабления. Хотя вряд ли кто-то мог расслабиться в такой обстановке. Точно не игрок. Со временем антропоморфы скидывали всё больше и больше ответственности на плечи копа. После потери своих прежних наставников — Дэниэля и Банни, Игрок пытался произвести наилучшее впечатление на новых знакомых. Полицейский активно помогал Зиззи и Пьеру, иногда он даже не замечал, как они практически не были задействованы в побегах. Коп отдыхал в комнате один. Его это не сильно тревожило, он не собирался спать, мужчина хотел лишь отдохнуть и дать ноющим от постоянного бега конечностям расслабиться.Мужчина прошёл в комнату, присев на край случайно выбранной кровати, недалеко от заледеневшего окна. Раскрыв свои неаккуратно собранные отросшие волосы, мужчина лёг на спину. Пару минут он ёрзал на кровати, переворачиваясь из стороны в сторону. Стены заброшенной казармы давили, былое присутствие инфицированных практически не ощущалось. Полицейский лёг на спину, глаза сфокусировались на потолке, краем глаза можно было заметить пыль, летающую над пустыми спальными местами. Разум копа ещё не до конца оправился от храма, хотя иногда было приятно поблуждать по красивым историческим местам, но точно не тогда, когда за тобой мчится огромный антропоморфный паук. «Хах, спасибо Коне, что предоставил хоть какую-то помощь в виде того робота. Пускай после торгового центра Робби больше вызывал опасение, помог он мне знатно» — Игрок мысленно сделал небольшую паузу. «В отличие от некоторых». В последнее время коп всё чаще и чаще начал обращать внимание на пассивность его товарищей. В голове мелькали картинки его прошлых наставников, Банни и Даниэля, в компании этих двоих игрок чувствовал себя куда лучше. Он чувствовал заботу с их стороны, их искреннее желание помочь и быть рядом. Мужчина в особенности ностальгировал по Дэнни, бывшему коллеге, не иначе. Если бы только Игрок тогда знал, кто подложил ему это колбу, он бы задушил этого коня голыми руками. Не смотря на то, что Пьера заставили это сделать, игроку пришлось закрыл глаза на саботированную смерть друга в целях общего блага. Игрок не доверял никому в этом проклятом месте, но делал вид он довольно неплохо. Чем ближе их команда была к получению лекарства, тем больше игрок задавался вопросом: «Изменит ли это что-то?» ; «Как долго он еще будет играть в героя?». Обычно он всегда старался избавиться от этих навязчяивых грёз, особенно будучи окружённый другими выжившими, возлагающие слишком большие надежды на одного человека. Его мучила совесть, попросту не давая погрузиться в подобные мысли. Раньше игрок был целеустремлен, его глаза горели желанием помогать и быть полезным, но отстраненность и пассивность "друзей" со временем практически полностью погасили тот огонек. «Некоторые из них по природе сильнее меня. И вот он Я – тот, кто надрывается ради них больше всего.» – Кажется полицейский старается отбросить эти мысли как можно дальше. Со временем он пришёл к выводу, что делает это вовсе не для выживших, а скорее для этого маленького пигга. Джорджи. Еще с начала расследования дела о пропажи этого ребёнка, игрок испытывал к нему глубокое сожаление и желание быть рядом, помогать мальчику. Коп был искренне рад, когда их команда обнаружила напуганного поросёнка в скрытой комнате торгового центра. Игрок старался создать что-то на подобии семейной атмосферы для мальчика, ведь паренёк утратил свою собственную семью. Мужчине нравилось играть роль родительской фигуры рядом с ним, долгое время ему удавалось поддерживать эту "семейную атмосферу" в кругу антропоморфов. Он также старался вести себя как можно дружелюбно с близняшками Зизи, особенно после того, как их сестра инфицировалась. Хотя, со временем выстроенная обстановка, как казалось игроку, начала трещеть по швам. Диалоги становились холодными, короткими. Если раньше они еще пытались поддерживать вид дружелюбной атмосферы и заботы, сейчас разговоры сводились в основном на короткие обсуждения по делу. Казалось бы апокалипсис, нужно говорить кратко, по делу. Однако, Игрок обращал внимание на их ласковые взаимодействия друг с другом, от которых порой ему про себя становилось неприятно, может, даже завидно. Действительно...Кто остался у игрока? У Пьера была Зиззи У Жирафа была Мими. У Виллоу, если так можно сказать, есть старый товарищ и заклятый враг, а куда важнее–собственная шайка. У девочек близняшек была своя семья из выживших. Игрок давно потерял всех ради кого он мог бы проживать следующий день. Как только он думал о чем то подобном, в голове снова мелькало изображение одинокого поросёнка. «Завершить Дело. Этот мальчик как часть моего завершенного дела о его пропаже. Моей задачей было вернуть его семье...но пока они в таком состоянии, мне нужно придумать что-то иное. Может, даже стать для него семьёй. Пока он жив – Я должен идти дальше, пока Я – жив я не позволю ему умереть.»–полицейский словно перестал моргать, глаза застыли в одной точке. Мужчина просунул руку под тяжёлую куртку и отцепил с потрепанного синего желета полицейский жетон, который он носил с самого разгара инфекции. Коп вытянул руку и разглядывал строгие живописные орнаменты на своём жетоне. В глазах, отраженых на серебристой безделушке осталась лишь пустота, но где-то в глубине затаился небольшой огонек, который так успешно поддерживал осиротевший мальчикша. Однако коогда-то они сияли надеждой и целеустремлённостью, от склер до зрачков. Помимо собственного тусклого огня, вторым оставшимся блеском являлся свет на бейджике, отраженный от окна. Глаза на их фоне выглядели почти мёртвыми. – «Я не нашёл того Джорджи, изображённого на постерах о пропаже. Я нашёл ребёнка, лишённого какой-либо надежды на нормальное будущее, лишенного счастья, а что хуже – своих близких. Я заврешу это дело только тогда, когда верну ему все, что в моих силах, илм может, создам что-то новое. Компенсирую потери.»