Глава 4. Танец Мары и Чернобога.

Павильон пустел медленно, будто неохотно отпускал людей. Ассистенты выносили реквизит, переглядываясь, гримёры шептались у дверей, уже не скрывая усталости. В дальнем углу Марат спорил с режиссёром — глухо, яростно, но как будто из другого мира. Прожекторы всё ещё жужжали, лениво, вязко, словно не хотели признавать, что шоу прервалось. Свет стал мягче, теплее. Камеры погасли окончательно — мёртвые, слепые. Маша сидела на ступеньках сцены, держа в руках стакан с кофе. Напиток остыл, но она всё равно делала глоток за глотком, больше из привычки, чем из желания. Её взгляд был направлен в темноту зала — туда, где ещё недавно кипела публика, где энергия била волнами. Теперь там была пустота. И в этой пустоте ей дышалось легче. Она почувствовала его раньше, чем услышала. Влад вошёл без звука, будто пространство само расступилось. Он двигался уверенно, спокойно, с тем особым ощущением не разрешения, а убеждённости, что его присутствие здесь естественно. — Какой редкий кадр, — произнёс он негромко. — Мария Добрынина и тишина в одном помещении. Почти запретная магия. — Тише, — не оборачиваясь, ответила она. — Не спугните. Она со мной редко разговаривает. Он усмехнулся и остановился рядом, опираясь на стойку. Его тень легла на неё — близко, слишком близко, чтобы быть случайной. — Вы всегда такая язвительная на съёмках, или это просто часть ведьминского имиджа? — Только когда кто-то лезет без приглашения, — спокойно сказала Маша. — Но не принимайте на свой счёт. Хотя… можете. — Я предпочитаю честность, — Влад склонил голову, почти издевательски. — Напрасно, — она сделала глоток. — Честность на телевидении просто форма эксгибиционизма. Он сел рядом. Не резко, не вызывающе — ровно настолько близко, чтобы она почувствовала тепло его плеча. Проверка. Зондирование. — Тогда скажем иначе, — тихо произнёс он. — Мне интересно, какая вы вне камеры. — Осторожнее, — ответила она, не поворачивая головы. — Любопытство к ведьмам обычно плохо заканчиваются. — Для ведьм? — Для обоих. Но кто-то может получить удовольствие, — уголки губ девушки предательски дрогнули. Он рассмеялся коротко, глухо: — У вас даже угрозы звучат как приглашение. — Это зависит от фантазии слушающего. Он прищурился, изучая профиль её лица: — Значит, если я попрошу вас быть мягче… — Я предложу вам микрофон, — спокойно ответила Маша. — Для чего? — чернокнижник не понял. — Чтобы вы засунули его себе в задницу, — на лице девушки, наконец, появилась чистая улыбка. — И всё же вы не так холодна, как хотите казаться, — сказал он. — Я чувствую, как вы изучаете меня. Маша повернула голову: — Ошибаетесь. Это не изучение. Это профессиональная оценка. — Тогда оцените, — Влад в ту же минуту стал серьёзным. — Тогда оцените, — Влад выпрямился, словно подставляясь под её взгляд. Она медленно оглядела его — не спеша, не скрывая этого жеста: — Шесть из десяти. — Скромно, — усмехнулся он. — Минус два за самоуверенность, один за слишком долгий взгляд, — она наклонилась чуть вперёд. — А один остался за что? — удивился Череватый. — За то, что вы думаете, будто ведёте игру, — Маша не отводила своего взгляда. Он рассмеялся: — Вы флиртуете, даже когда отрицаете. — Я работаю с энергией, Владислав. Она просто отвечает взаимностью, — девушка несмело коснулась его плеча. — Ваша энергия не такая сговорчивая. Но меня послушалась. Он наклонился ближе, чувствуя, как напряжение между ними сгущается: — Значит я попал в поток. — Или в ловушку. У меня они очень похожи, — усмехнулась Малфрида. Ассистент заглянул в павильон, не решаясь заходить полностью: — Две минуты, ребята! Маша поднялась, скомкала пустой стакан и метким движением отправила его в урну. Потом обернулась к Владу — уже собранная, холодная, как перед ритуалом. — Соберите себя обратно, чернокнижник. Мы снова под камерами. Влад усмехнулся, не двигаясь: — А если я не хочу собираться? Мне нравится быть немного разрушенным. — Тем хуже для вас, — бросила она через плечо и пошла к выходу из павильона, не оглядываясь. Влад проводил её взглядом, медленно улыбнулся и тихо произнёс, почти с удовольствием: — Шесть из десяти, значит… Что ж. Попробуем улучшить результат. Ох и ведьма… — Ну, ты сам полез в этот котёл, — хихикнул где-то рядом Толик.

***

Съёмки продолжились. На площадку по очереди выходили соперники Маши. Рада говорила много и уверенно, рисуя образы, цепляясь за эмоции. Её рассказ звучал ярко, почти убедительно — но выбор оказался неверным. Аарон, напротив, был скуп на слова. Он почти не комментировал увиденное: просто вытянул карту, задержал взгляд и указал на Веру. И попал точно. — Дорогие друзья, — голос Марата наполнил павильон торжественной паузой, — пришло время самого волнительного момента нашего испытания — подведения итогов и оглашения оценок. Сегодня каждый из вас показал себя с новой стороны, и, уверен, у членов жюри есть что сказать. Он выдержал паузу, позволяя камерам поймать напряжённые, настороженные лица участников. — Прежде чем мы перейдём к конкретным цифрам, хочу отметить общую атмосферу испытания. Каждый внёс свою лепту в это шоу, и это достойно уважения. Уважаемые эксперты, готовы? Начнём с жгучей цыганки Рады. Илья Ларионов: — Чувствует людей, но не попала. Слишком полагалась на образы. Семь. Вера Сотникова: — Очень красиво, эмоционально, но не хватает точности. Восемь. Влад Череватый: — Слишком много драмы, слишком мало концентрации. Шесть. Олег подался вперёд и положил ладонь на стол. Его жест был спокойным, почти демонстративным. — А я поставлю десять, — сказал он ровно, глядя прямо на Раду. — Потому что это не ошибка. Она сказала ровно столько, сколько нужно для такой оценки. Зал притих. Влад скривил губы в лёгкой усмешке, ожидая дальнейшего концерта. Маша прищурилась, не сводя глаз с Олега. — Как неожиданно, — произнесла она негромко, с ядовитой мягкостью. — Добрый Олег сегодня внезапно стал адвокатом цыганской души. Тронуло. Почти поверила. Олег медленно повернул голову: — Я просто уважаю по-настоящему чувствующих людей. Не тех, кто играет в ведьм. — Как благородно, — протянула Маша с холодным сарказмом. — Значит, теперь ты у нас ещё и арбитр истины? Определяешь, где ясновидение, а где «пустота»? У тебя, случаем, не завалялся сертификат — «эксперт по качеству чувствующих»? Она наклонила голову: — Или ты всё ещё пытаешься доказать, что понимаешь меня лучше, чем я сама? В зале кто-то нервно выдохнул. Олег прищурился: — Я понимаю, когда человек врёт. Себе в первую очередь. — Интересно, — Маша скрестила руки. — А когда ты врёшь другим — ты тоже это чувствуешь? Или это у тебя слепая зона? Марат неловко кашлянул, но не вмешался. — Ты всегда была резкой, — сказал Олег уже холоднее. — Даже когда ошибалась. — Ошибалась? — Маша усмехнулась. — Нет, Олег. Я просто перестала позволять тебе решать, кто из нас «настоящий». Она сделала паузу, затем добавила тише, но жёстче: — И, судя по всему, это до сих пор тебя бесит. Олег промолчал. Рада, сдерживая улыбку, поклонилась: — Спасибо, Олежек. Ценю, когда мужчину не надо лечить от гордыни. Тот чуть кивнул, а Влад тихо хмыкнул, откинувшись на спинку кресла. Рада уверенно вернулась на своё место, держа голову высоко. В её взгляде, брошенном в сторону Маши, мелькнуло не просто удовлетворение — ощущение маленькой победы. Будто она получила не только высокую оценку, но и внимание нужного человека. Рада улыбнулась, не опуская глаз: — Зависть — плохой советчик, Машенька. — Зависть? — Маша коротко рассмеялась. — Нет. Я просто давно не борюсь за то, что мне не нужно. Влад хмыкнул, не скрывая удовольствия, и негромко бросил: — Вот это я понимаю — диагностика. Без карт, свечей и шепотков. Олег резко посмотрел на него: — Это не твоё дело. — Олег, здесь всё моё дело, — спокойно ответил Влад. — Особенно когда кто-то прикрывает хреновую работу десятью баллами. Олег сжал челюсть. — Это было моё решение. — Именно, — кивнула Маша. — И поэтому оно так хорошо показывает, кто здесь судит, а кто сводит личные счёты. Пауза повисла тяжёлая, неудобная. Марат наконец вмешался, торопливо улыбаясь. — Что ж… эмоции — часть нашего шоу. Идём дальше. Итак, — дабы не разводить дальнейший конфликт, Марат воззвал к вниманию. — Теперь предлагаю нашим уважаемым членам жюри оценить следующего участника испытания. И этим участником является маг-таролог Аарон. Илья Ларионов начал: — Скорее удачное совпадение, чем полноценная работа. Информации мало, взаимодействие слабое. Моя оценка — шесть. Вера Сотникова заговорила мягче, почти примирительно: — Возможно, он не углублялся, но результат оказался верным. Давления не было, ощущение — спокойное. Да, информации не хватило, но я ставлю девять. Олег Шепс хищно улыбнулся, сначала посмотрев на Машу, затем на Аарона: — Уверенность, лаконичность, точное попадание. Вот так и нужно работать. Без пафоса и дешёвой театральщины. Моя оценка — десять. Маша прищурилась и насмешливо бросила: — Конечно, десять. Когда пальцем в небо, но «в твоих интересах». Влад, сидящий в жюри, усмехнулся: — Классика. «Случайное попадание» в чистом виде. Ни чтения, ни связи. Просто кидание карт. Я ставлю 3. Марат кивнул, быстро подводя черту: — Благодарю. Итак, у нас остался последний участник сегодняшнего раунда. Не будем затягивать. Уважаемые члены жюри, прошу вас выставить оценки Марии. Илья Ларионов: — Маша, твоё выступление сегодня было просто феноменальным! Ты показала высочайший уровень мастерства и умение работать с энергией. 10 баллов — абсолютно заслуженно! Вера Сотникова: — Полностью согласна с Ильёй. Маша, твоя работа была чистой, сильной, чёткой. Ты сумела раскрыть все грани своего дара. 10 баллов — это честно и справедливо. Олег даже не улыбнулся: — Мне не близок твой стиль, Маша. Слишком поверхностно для вещей, требующих настоящего погружения. Пять баллов — исключительно за старание, но не за результат. В зале прокатился напряжённый шёпот. Влад откинулся вперёд, глядя прямо на Машу: — Знаете, Маша, я впечатлён вашим выступлением! Вы сегодня показали себя во всей красе — чётко, уверенно, с полной отдачей. Особенно понравилось, как вы работали с энергетикой, это было просто шикарно! Ваши способности раскрываются всё ярче, и я вижу в вас огромный потенциал. 10 баллов — и это ещё скромно! Вы заслуживаете большего! Марат вышел к центру площадки: — Второй день испытаний завершён. Мы суммируем результаты двух раундов… — пауза затянулась. — И, к сожалению, Аарон, твой путь в проекте заканчивается. После объявления о выбывании Аарона, когда камеры уже не фиксировали участников, Маша не удержалась: — Ну что, Аарон, так ты и остался последним «мастером случайного угадывания»? — с едкой улыбкой. — Я думала, экстрасенсы людей смотрят, а не просто картишки перебрасывают. Аарон не обиделся, но его взгляд остался холодным: — Лучше угадывать верно, чем устраивать цирк для всех подряд. — Да уж, — фыркнула Маша. — Мастер угадайки. Некоторые члены жюри это особенно ценят, правда? В этот момент вмешался Олег, с явной неприязнью к Маше: — Маш, хватит. Он уходит достойно. А ты продолжаешь раздражать всех своими «талантами». Маша скривилась: — Олежек, я просто делаю твою работу. Таким «экстрасенсам» нельзя работать с людьми. А ты, как всегда, нервничаешь, когда кто-то делает работу лучше тебя. Олег сжал кулаки: — Мне не нужны твои советы. Влад, который до этого наблюдал с боку, вдруг встал и с едкой улыбкой обратился к Олегу: — О, смотрю, господин «всезнайка» снова в ударе. Прямо ходячее предупреждение «Внимание: раздражение в чистом виде». Хотел бы добавить «опасно для психики участников». Олег нахмурился: — Кто ты такой, чтобы мне указывать? — Я? — Влад прищурился, шагнул ближе и улыбнулся с издёвкой. — Я тот, кто умеет видеть людей, а не просто лицемерить. Ты тут ходишь вокруг Маши, строишь из себя учителя, а на самом деле просто психуешь и пытаешься казаться важным. — Я член жюри! — резко сказал Олег. — Член жюри? — Влад рассмеялся тихо, с сарказмом, едко глядя на него. — Ты член с какой-то личной неприязнью к девушке, которая не боится работать и делает это охуенно. Ну что ж, продолжай корчить из себя обиженку. Олег нахмурился, пытаясь сохранить серьёзность, а Влад сел обратно, едко усмехаясь: — Ах, шоу и люди… иногда хочется съебаться в избушку на курьих ножках куда-нибудь в лес и колдовать себе там спокойно… Маша подумала про себя: — «С таким саркастичным наставником работать одно удовольствие… хоть и немного опасно.» Съёмки второго дня подошли к концу. В студии царила усталость: операторы убирали камеры, участники собирали вещи, а Марат, улыбаясь, благодарил всех за участие. Коридоры за павильоном были полутёмными и непривычно узкими, будто пространство сжималось после всплеска эмоций. Шум съёмочной площадки остался позади, здесь слышались лишь шаги, приглушённые голоса ассистентов и далёкий гул вентиляции. Маша шла быстро, не оглядываясь. Внутри всё ещё звенело — не от слов Олега, нет. От того, как легко он позволил себе снова решать, кто она и чего стоит. Старый рефлекс — злость, холодная и чистая, — поднимался медленно, как яд. — Вы всегда уходите первой, — раздался за спиной голос Влада. Она остановилась, но не повернулась: — Я предпочитаю не тратить энергию на тех, кто питается конфликтом. Влад подошёл ближе. Не вторгся — встал на допустимой дистанции, что было для него почти подвигом. — Он не просто конфликтует, — сказал он тише. — Он вас выживает. Осознанно. Маша усмехнулась и наконец обернулась: — Спасибо за очевидное. Вы хотите сказать, что у него ко мне просто неприязнь? — Я хочу сказать, — Влад посмотрел ей прямо в глаза, — что он вас просто боится. Она замерла. На долю секунды — совсем немного, но Влад это уловил. — Боится потерять влияние в глазах телезрителей, — продолжил он. — Боится, что вы перестали быть ему удобной. А такие, как он, этого не прощают. — Значит, вы решили стать моим адвокатом? — Маша склонила голову. — Или просто любите совать свой нос во все дела? — Я не защищаю вас, Маша, — спокойно ответил Влад. — Я просто выбираю вашу сторону. Это прозвучало слишком прямо. Опасно прямо. — И с каких пор вы делаете это публично? — прищурилась она. — С тех пор как понял, что молчание — тоже выбор, — он усмехнулся. — И обычно самый трусливый. Маша медленно выдохнула. Напряжение в плечах не ушло, но стало управляемым. Она подошла ближе. Теперь уже сама сокращая дистанцию. Повисла пауза. Не неловкая — плотная. В такой паузе обычно принимают решения, которые потом невозможно отменить. — Будьте осторожен, Владислав, — сказала Маша тише. — Я редко подпускаю кого-то к себе так близко. И почти никогда это остаётся без последствий. — Я заметил, — он наклонился ближе, не касаясь. — Но, кажется, вы путаете осторожность со страхом. Её губы дрогнули: — А вы, кажется, путаете смелость с желанием сгореть. — Возможно, — усмехнулся он. — Но огонь мне всегда шёл. Перекурим? — тихо произнёс Влад. Не предложение — утверждение. Они вместе вышли на задний двор студии, глубоко вздохнув. Ветер слегка трепал волосы девушки, а вечернее солнце уже садилось, окрашивая всё в золотисто-оранжевые оттенки. Она сжала в руках сумку и взглядом пробежала по участникам: кто-то торопился к машинам, кто-то просто сидел на бордюре, отдыхая. Влад щёлкнул зажигалкой, и пламя осветило его глаза на секунду — спокойные, внимательные, изучающие. — Перекурим, — коротко ответила Маша, затягиваясь резко, будто через злость. — Мне сейчас просто необходимо. Слушать, как Олег порет чушь, выше моих сил. — Он старается вывести вас из равновесия, — Влад усмехнулся. — Это его способ почувствовать себя сильным. — Старается? Он просто… — Маша усмехнулась уголком губ. — Как тухлая кабанятина, уверенная, что она хамон. Влад посмотрел на неё поверх дыма — прищур, спокойный, тёплый, но с внутренним холодом: — Вы видите людей слишком чётко. Это редкость. Обычно те, кто так видит, дорого платят. — Я давно расплатилась, — отрезала Маша. — Не думаю, — Влад чуть склонил голову. — В вас ещё горит огонь. Значит, не конец. Она усмехнулась: — Любите копаться в чужих пепелищах? — Нет. Я просто чувствую, где тепло. — Он сказал это спокойно, почти шепотом. И в этих словах не было ни флирта, ни напора. Только намерение. Маша выпустила дым ему в лицо: — Осторожно, Владислав. Я не люблю, когда меня слишком «чувствуют». — А я не чувствую, — Влад чуть улыбнулся. — Я настраиваюсь. Вы не гнев, как думают. Вы сдержанная буря. Разница огромная. — Разница в том, что буря может снести всё вокруг, — Маша из-под ресниц посмотрела на собеседника. — Пусть сносит, — спокойно ответил он. — Я не против разрушений. — Не копайте глубже в моей душе, Влад. — Она усмехнулась, но взгляд стал ледяным. — Там, куда вы хотите заглянуть, людям обычно очень неуютно. — Мне не нужно уюта, — ответил он тихо. — Мне нужны те, кто не боится собственных теней. — Вы ведь понимаете, что это опасно, да? — сказала она тише. — Опасно — значит интересно, — спокойно ответил он. — А скука — вот что действительно убивает. Они замолчали. Воздух между ними был густым — не от сигарет, а от притяжения. Маша смотрела на него с холодной насмешкой, но пальцы слегка дрожали, когда она стряхивала пепел. Влад — спокоен, чуть хищный. Он не приближался, но будто заполнял пространство одним присутствием.