У него нет глаз

***

      Дэвид с осторожностью относился к новой "маме". Да, она всё делала так, как делала его мать, с точностью до самого маленького движения. Но что то было в этом... Неестественное.       — Дэвид, пора обедать! - "мама" резко повернулась, уставившись на мальчика и слегка прикрыв глаза в нежной "улыбке"       Мальчик поёжился от взгляда алых раскаленных нитей. Что-то в этом невероятно отталкивало, пускай это "нечто", похоже, и не собиралось причинять вреда ему. Всё же переборов страх, Дэвид сел за стол и взял ложку. Еда, которую "мама" готовила, по началу была ужасной. Она явно не понимала принципов и сути готовки, однако папа быстро это исправил, в один день спустившись вместе с "ней" в подвал. После этого навыки готовки у "мамы" явно подросли.       — Ты же не заходил в ту комнату на втором этаже? - поинтересовалась "мама"       — Нет... А что? - Дэвид спросил в ответ, ведь всё таки ему было интересно узнать, что же папа и мама там скрывают.       — Сюрприз не будет сюрпризом, если про него рассказать, - "мама" довольно кивнула, услышав отрицательный ответ, и посмеялась в ладошку, слегка склонив голову на бок.       Дэвид наигранно вздохнул и опустил взгляд в пол. Его мама всегда была неравнодушна к этому знаку, и всегда сдавалась под его "щенячьими" глазками. Но "мама" не отреагировала, смотря то на тарелку, то на кухню, то в окно. С ней точно что-то не так, и мальчика это пугало.

***

      Мир вокруг словно стал ярче: зеленая трава сияла после ночного дождя, небо заливалось светом и было таким голубым, будто Эдвин вернулся в детство, где все цвета словно были ярче. Кто то однозначно отключил этот серый фильтр, и он этому радовался. На работе тоже все стали ярче, видя радостное настроение начальника. Новые маскоты, новые зоны, так ещё и специальный пропуск для посетителей! Эдвин определённо отныне жил, а не существовал.       Вот уже месяц его жена "была" снова с ним, пускай и... не совсем в том виде, в котором хотелось бы. Дэвид потихоньку привыкал, а сам Мюррей постоянно настраивал М2, что бы тот походил на Фиону. Ну и помогала с его настройкой сама Фиона, которая как то, похоже, вернулась с того света.       Прямо сейчас Эдвин шел тропинкой по улице до фабрики, а не как обычно - по подземному монорельсу. И подумать только - "как обычно", для монорельса! "Совсем я одичал" - горько вздохнул Эдвин, однако рассмеялся глупости ситуации, и бодрее зашагал на работу.       Секретарша широко и искренне улыбнулась, завидев своего счастливого начальника. Кивком головы она его поприветствовала, и продекларировала:       — Сегодня у вас будет одно совещание с "Фазберами", и мистер Афтон так же прислал одно сообщение. Из вашего дома так же звонили, попросили перезвонить!       — Благодарю, Эмми, - Эдвин даже слегка поклонился, благодаря секретаршу за работу и, открыв дверь своего кабинета, повернулся, - И сегодня до совещания я занят!       Дождавшись одобрительного кивка от секретарши, Эдвин закрыл дверь и выдохнул, снова улыбнувшись. Он сел за стол и открыл письмо от Уильяма, с которым уже завязалась переписка о его изобретении, М1, и теперь уже и М2. Афтона искренне заинтересовали компоненты обеих машин, и всё же большую часть внимания он уделял М1. Конечно, скрыть от друга, что машина ведет себя как Фиона, Эдвин не смог бы, даже если захотел.       Размяв пальцы, Мюррей принялся писать ответ. Сегодня он будет краток, ведь ничего нового не произошло, да и скорее всего не произойдёт. Вдруг он вспомнил кое-что, и схватился за телефон, быстро набрав номер своего дома.       — Да? Эдвин, это ты? - раздался голос жены в трубке       — Да, Фиона, ты что то хотела мне сказать?       — Верно... Дэвид говорит, что ему понравилось играть на фабрике, и он хотел бы иногда выходить и бывать на фабрике. Насколько я знаю, там уже есть оборудованные места для него?       Мюррей и сам не заметил, как назвал М2 - Фионой. Настолько он стал хорошо говорить, без запинок, без зависаний. Совсем скоро его уже и не отличишь от настоящего человека. Может, всё таки надо подумать над искусственной кожей для него?       — Ох, да, конечно, хорошо! Тут его любят и всегда за ним присмотрят, - кивнув, словно собеседник был перед ним, Эд попрощался и положил трубку.       Отогнав навязчивые мысли встряхиванием головы, он продолжил писать ответ Уильяму. И всё таки, из переписки Эдвину удалось узнать, что жена Афтона давно ушла, оставив на попечительство мужчины троих детей. "И как он только с ними справляется... И справляется ли", подумал Мюррей и вновь усмехнулся, решив пока об этом своего друга не спрашивать.

***

      — То есть, судя по этому договору, всё, что создано у нас - становится вашим?! - Эдвин не смог сдерживать свой голос, встав за столом и ударив ладонями по столу, - При всём уважении, но это - грабеж!       Между ладоней находился новый договор от "Фазбер Энтертеймент", который слегка связывал по финансам костюмерную, а так же автоматически закреплял право владения разработками фабрики за Фазберами. Сидящий в одном конце стола представитель компании, пухловатый и слегка нелепо выглядящий мужчина, вжался в стул, наверное, желая лопнуть.       — Эдвин, успокойтесь, мой друг, - раздалось с другого конца стола, и из тени, словно какой нибудь злодей, поднялся Уильям, - Это лишь формальность, за вами всё так же останутся все права, просто в случае... Непредвиденных ситуаций, никто не сможет забрать ваше со словами "Ну отныне это моё!"       Эд тяжело вздохнул и снял очки, потирая переносицу и садясь обратно на свой стул. А ведь верно: если что то не дай бог случится, то кто же присвоит себе все заслуги. Но в холодных и рассудительных словах слышалась и угроза: "А если не подпишешь - то можешь попрощаться с нашими разработками".       Скрипя сердцем, Эдвин всё же решился подписать новый договор.       — А ведь день так хорошо начинался... - сказал Эдвин, идя с фабрики домой, как всегда, по земле, а не под ней на монорельсе.       Он остановился, смотря на закат. Как давно он не видел этой картины: красное солнце опускается за холмы, всё ещё пытаясь осветить как можно больше пространства, пока оно совсем не скроется за горизонтом, а розовые облака спокойно и мирно двигались по небу, отчетливо показывая силуэты летающих в воздухе птиц. "Надо почаще выходить на улицу" - кивнул себе Эдвин, и вновь зашагал к дому на холме.

***

      Дэвид был рад вновь оказаться на фабрике. Находиться дома у него уже почти не было сил: настолько "мама" его пугала. Здесь, на фабрике, были похожие существа, только "одетые", и в основном не живые. Им мальчик больше доверял. А ещё больше он доверял Кристоферу, который всегда за ним приглядывал, да и всегда был к нему добр. Отец славно постарался, что бы на его работе Дэвиду не было скучно: тут и там стояли развлекательные игры, постеры, миловидные маскоты, а в те места, где было страшно, его не пускал уже Кристофер. За что, наверное, Дэвид и был благодарен.       — Слушай, ты давно уже к нам не заходил. Эд нашел новую няню? - Внезапно поинтересовался дядя Крис, когда они с мальчиком шли после проверки одного аттракциона.       — Ну... Вроде того, - немного смутившись ответил Дэвид, не будучи уверенным в своих словах, однако быстро ответил, надеясь смягчить свою паузу, - Она сильно похожа на маму!       Крис усмехнулся, и погладил свои усы.       — Да, это похоже на Эда, - и продолжил идти, держа Дэвида за руку.       Мальчик тихо вздохнул, и оглянулся на фабрику, из дверей которой они только что вышли. Он не хотел идти обратно домой.       Следующая неделя пролетела незаметно: вдали от дома Дэвид чувствовал себя в большей безопасности. Однако отец всё же настоял на том, что бы сын проводил больше времени в доме, потому иногда ему приходилось терпеть присутствие "мамы". Она не замечала таких невербальных знаков недоверия к себе. Иногда вообще казалось, что это существо - бездушное. И что то подсказывало мальчику, что так оно и есть. Совсем скоро должен был быть его день рождения, и Дэвид хоть немного, но успокаивался. Ведь скоро праздник, а значит папа будет рядом, и сможет защитить его в случае чего.       Но пока что Дэвид играл на песочной площадке рядом с фабрикой, построенной специально для него. Под присмотром "мамы". Однажды отец пришел домой в полном восторге, и, позвав "маму" с собой, спустился в подвал. А спустя некоторое время вернулся, нахваливая какой то "диск" от его друга "Уильяма".       Что то было не так. Почему то "мама" теперь выглядела как мама, а не как голый черный металлический скелет. Создавалось ощущение, что на существе есть кожа и лицо Фионы, но если приглядеться - то ничего подобного и не было. Может, Дэвид слишком привык видеть "маму" как то страшное, зубастое и с горящими желтыми глазами существо, и потому всё ещё видел его так. Однако никто больше из окружающих, похоже, не видел этого. Все просто поражались сходству "мамы" с Фионой, словно это была она. А поскольку теперь она была похожа на человека, она сопровождала Дэвида в прогулках по фабрике, постоянно держась рядом.       Стараясь этого не замечать, Дэвид подбросил мяч. Не высоко. А затем ещё раз, только выше. И ещё, и ещё, постоянно подбрасывая его всё выше и выше. И вот, в апогее своей высоты, мальчик не успел поймать мяч, и тот, отскочив от края песочницы, поскакал в сторону.       Поддавшись азарту, Дэвид быстро поднялся из песка, и побежал за мячиком, что так маняще ускакивал вдаль. Прыжок, ещё прыжок. Мяч издавал странный резиновый звук при каждом соприкосновении с землей, и с каждым разом тот подпрыгивал всё медленнее и медленнее. "Мама" продолжала наблюдать, сидя на лавочке. До этой машины не могло дойти, чем закончится эти побегушки за мячом. Да и откуда оно могло знать, оно же не человек, и ему не говорили "Не играй с мячом у дороги!".       Дэвид выбежал на дорогу, протянув руки за мячом, который теперь уже катился по земле. Еще миллиметр, и он схватит эту приятную на ощупь резину, как сбоку его напугал громкий, даже слишком громкий гудок.       Он повернул голову налево, где его лоб сразу встретился с бампером проезжающей машины. Раздался неприлично громкий хруст, свист тормозов, и тело мальчика откинуло назад. Водитель, ударивший по тормозам, слегка сместил машину в бок торможением, от чего большое колесо наехало на тело мальчика. Машина подскочила, словно на кочке, после чего раздался ещё один неприятный хруст, а вдобавок - хлюпанье.       След от шины тянулся кровавой полосой от почти разрубленного тела мальчика. Его череп был безнадежно пробит, и из него медленно вытекало что то серое, а кишки мальчика тянулись вслед за обеими правыми шинами машины.       Эдвина вырвало, когда он в отчаянии смотрел на эту картину. Он не мог смотреть на останки своего сына, над которыми ворковала скорая помощь, вызванная водителем. Тот рассыпался в извинениях, и рыдал, но "Слезами горю не поможешь", как говорил Эдвину его отец. Сам Мюррей не плакал, а лишь безжизненно смотрел на 2 половинки тела Дэвида. Скорая забыла пару порванных кишков на асфальте, но их небось уберёт кто нибудь другой.       Эдвин положил руку на плечо Кристофера, который смотрел на эту ужасную сцену с достойным мужеством, и лишь молча держал за плечо своего друга, позволяя тому спокойно извергнуть остатки завтрака на траву.       — Поставьте... Забор... - сухо сказал Эдвин, утирая губы от рвоты.       Крис коротко кивнул. Такое простое правило, но так поздно предложенное. Никто и не ожидал, что маленький ребенок будет ошиваться тут, потому и в голову ни одному человеку не пришло поставить забор. А если и пришло, то наверное подумали, что за мальчиком кто нибудь присмотрит.       — А ведь завтра был бы его день рождения... - продолжил Эдвин, наконец слегка выпрямляясь.       Крис опять кивнул, и, похлопав по плечу старого друга, пошёл к стайке рабочих, что в ужасе и слезах так же наблюдали за картиной.       Вдруг Эдвин замер, и его лицо переменилось на гнев. Он медленно повернулся назад, и с яростью уставился на стоящую в отдалении фигуру его жены. М2 стоял, явно не понимая, как реагировать, однако наблюдая за реакцией людей, состроил свою мину отвращения и сожаления. Эта фальшивость взбесила Эдвина. Тот резко зашагал к железной фигуре, а поровнявшись, отвесил механизму пощёчину. Он рассёк руку о металл, но хотя бы выпустил первый пар. М2 поёжился от удара, а после удивленно посмотрел на создателя.       Эдвин крепко взял за руку М2, и повел его в дом.       — КАКОГО ХРЕНА?! - едва закрыв дверь за собой, начал орать Эдвин, - ЧТО ОТ ТЕБЯ ТРЕБОВАЛОСЬ?!       — Приглядывать... За Дэвидом... Быть... Его мамой... - с нотками испуга ответил металлический скелет.       Пускай М2 и говорил с "нотками" испуга, это не было испугом. Да что эта чертова машина вообще могла чувствовать?! В порыве эмоций Эдвин двинул ногой по лицу М2, сбивая с машины парик.       — А ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПРИГЛЯДЕЛ ЗА НИМ?! ПОЧЕМУ НЕ ОСТАНОВИЛ, КОГДА ОН БЕЖАЛ К ДОРОГЕ?!       — Я... Не знал... - снова жалобно протянула машина, кажется, находясь в натуральном шоке.       Эдвин заревел в ярости, и ударом руки сбил вазу с комода, стоявшего рядом с дверью. Затем он схватил картину, что висела на стене, и сорвал ее, попутно так же сорвав и часть зеленых в золотую полоску обоев, и швырнул эту картину на пол, едва не попав в М2, который отползал от буйствовавшего Эдвина. М2 наблюдал за действиями, и, похоже, перебирал подходящие варианты в голове.              Эдвин буйствовал долго, разгромив весь дом. Оставив М2 в доме, Эдвин спустился в подвал, где сразу побежал к Фионе. Настоящей Фионе, пускай и механической. Услышав последние новости, она бы наверняка упала в обморок, если бы ей позволяла конструкция. Однако всё, что она могла себе позволить - это лишь заплакать, и то, звуками.       Эдвин так же плакал перед гигантским компьютером, в котором застряла его жена, и плакал долго. Неприлично долго. Но для кого ему было теперь торопиться возвращаться домой.       Когда же наконец Эдвин поднялся в основной дом, его встретил М2, уменьшившийся в росте. Он держал игрушку белого полосатого тигра, с разноцветными глазами.       — Папа?... - жалобно протянула машина, едва ли не плача голосом.       Эдвин уже не мог сдержаться. Он снова пнул машину в лицо, отколов кусок его "глаза". А затем мужчина принялся избивать подобие своего сына.       — ТЫ НЕ ОН! - кричал Эдвин, нанося удар за ударом, - ТЫ. НЕ. ОН. И НЕ СМЕЙ ПРИТВОРЯТЬСЯ МОИМ СЫНОМ!       Пока Эдвин избивал машину, он стёр в кровь костяшки пальцев. Когда боль от ударов о сталь стала невыносимой, Эдвин поднялся, и принялся уже пинать эндоскелет, проминая его корпус, заставляя согнуться трубы, удерживающие тело М2 в своей форме, а на последок со всей силы прыгнул на ноги отродья, окончательно с хрустом и искрением проводов отломал эти конечности ниже колен.       После этого, тяжело дыша, Эдвин поправил сбившиеся волосы с лица, и оглядел своё творение. Оно жалобно плакало, пускай и физически не проливало слезы. Его глаза, до этого оранжевые как солнце, теперь горели голубым цветом, а сам М2 жалобно, голосом Дэвида прошептал:       — Папа... Мне больно!...