꧁༺☾ ВЗГЛЯД (1) ☽༻꧂

Я наконец вышла к главному корпусу, но ощущение не отпускало. На спине, между лопаток, будто выжигались две ледяные точки - словно невидимый, но фактический след его изучающего взгляда. Техника, которая изучает на ужасно глубинных уровнях…Как я изначально увидела по его течению проклятой энергии - это не просто зрение, а целая сеть восприятия, пронизывающая реальность. Отец редко заикался о сильнейших магах Японии, и я не выпытывала у него. Зачем? Я отучилась на психолога и начала копать глубже - в устройство барьеров, в анатомию проклятой энергии по старым записям сохранившимся у отца. Но его техника… Такого я не встречала ни в одном трактате, ни в одном живом человеке. Возможно она клановая. Индивидуальная. Колосcальная, судя по огромному количеству проклятой энергии в нем. Этот Сатору…нет не так, Годжо-сенсей. Папа предупреждал: «Держи ухо востро». Слишком глупо было медитировать на неразведанной территории. «Выпускать Тьму я пока не буду…слишком рискованно», - пронеслось в голове, пока я шла к женскому общежитию, по объяснению Иджичи-сана. Солнце, поднявшееся выше, принялось немного нагревать каменные плиты двора. Март в Японии был теплым, по крайней мере сегодня. Даже сквозь белую рубашку и голубую юбку пробивался жар. На плечах покоилась зип-худи и не давала сильно мёрзнуть, не смотря на обманчивую погоду. «Хорошо, что Иджичи-сан хоть дорогу показал. Иначе бродила бы здесь как неприкаянный дух, привлекая лишнее внимание» - шагая через главный корпус думала я, заправляя за ухо светлую прядь, наровившую залезть в рот. Пока я была занята раздумьями, передо мной возникло невысокое традиционное здание. Дерево темное, почти черное от времени и лака, бумажные сёдзи в строгих рамах. Я потянулась к двери, но створки с тихим шелестом разъехались сами, будто их отдернула невидимая рука. На пороге стояла девушка. Невысокая, с короткими каштановыми волосами и челкой, зачесанной набок. На ней была темно-синяя форма техникума - жакет с пуговицей на которой виднелся витиеватый узор обозначающий принадлежность к магам. Юбка чуть выше колен, сидевшая с вызывающей уверенностью. Но первым, что ударило по моим чувствам, была её энергия. Это не просто поток, а настоящий бурлящий ключ. Яркий, дерзкий, с острыми гранями самоуверенности и неукротимой воли. Он струился вокруг неё непрерывно, словно силовое поле, отталкивающее серость и все сомнения. Она приподняла бровь, заметив меня, и в ее карих глазах вспыхнул не вопрос, а скорее вызов. - А? А ты кто? - голос звонкий, отчеканенный, без тени робости. Я заставила уголки губ дрогнуть в вежливой, нейтральной улыбке. Маска скользнула на лицо легко, отлаженным жестом. - Я Лиса Амако. Можно просто Лис… - сделала легкий, почтительный поклон. Её лицо озарилось. Не просто улыбкой, а настоящим озорным огоньком, который, казалось, осветил и без того солнечное утро. - Новенькая! - воскликнула она, и в этом восклицании звучало торжество. - Я - Нобара Кугисаки, королева этого захолустья! Я позволила себе на миг замереть, изображая легкое недоумение. Королева? - Я образно, расслабься, - парировала она, с явным удовольствием заправляя за ухо выбившуюся прядь. - Просто среди олухов и амбалов, кто-то же должен сиять? - Жест был горделивым, явно обозначающим и указывающим на себя. Я тихо хихикнула. Звук вышел естественным даже не наигранным. Она забавная. Резкая, прямая словно острый удар катаны. Возможно, мы и правда поладим. - Это точно. А ты не видела мужчину с белым чемоданом? - Иджичи-сан? Да, он отвез его в самую дальнюю комнату в конце коридора. Полагаю, это твоя. - Она коротко, по-деловому кивнула. - Мне пора на тренировку, до скорого, Лис. Не потеряйся. - Удачи с олухами! - крикнула я ей вслед. Она лишь взмахнула рукой, не оборачиваясь, и скрылась за углом. Очень активная. И её энергия… такая шумная, такая человечная. В ней не было подвоха, скрытых потоков или человеческой горечи. Просто чистый, необузданный напор жизни. Пока что - безопасно. Комната встретила меня ярким дневным светом. Пространство было небольшим, аскетичным: средний стол с полочками, шкаф для одежды, тумбочка и кровать, в углу кондиционер. А в центре, как одинокий островок, стоял мой белый чемодан. «Что ж… Добро пожаловать в кошмар, дорогая Риса.», - мысленно вздохнула я. Тень у моих ног сгустилась, заколебалась, и из неё плавно, словно всплывая со дна чёрного озера, вышла Тьма. Она приземлилась на одеяло бесшумно, без единого шелеста, потянулась, выгнув спину дугой, и плюхнулась набок, подставляя брюхо скупым солнечным лучам. Её шерсть не была просто чёрной. Она поглощала свет, переливаясь в глубине оттенками нефтяной плёнки, синевой стали и глубокого фиолетового ночного неба. Казалось, на кровати растеклась сама бездна, тёплая и живая. - Паршивка, - прошипела я беззлобно, но с упрёком. - Полезай обратно. Тебя заметят - и конец всей миссии. Ни Сфер, ни дома. Нас казнят быстрее чем я скажу слово «Сфера». Тьма издала протяжное, разочарованное «Мррр…», больше похожее на ворчание, и, нехотя поднявшись, растворилась обратно в тени кровати. Исчезновение было мгновенным - не прыжок, а словно растворение, как будто её и не было в комнате. Усмирив своевольную сущность, я принялась за чемодан. Действия были механическими, успокаивающими: развесить платья и блузки в шкаф, расставить на полке чашку и кружку с котом, аккуратно разложить книги. Последними я достала те, что были в плотной бумажной обёртке. Сняв её, я провела ладонью по черной матовой обложке с золотыми краями, а затем поднесла к лицу. В нос ударил знакомый, горьковато-сладкий запах типографской краски, старой бумаги и…воспоминаний. Книги Ринне Амо. Мои книги. Десять томов тихой философии, размышлений о каркасе мироздания, о потоках энергии, о хрупком Балансе и о природе Тьмы, что является не злом, а фундаментом всего. В шестнадцать, когда моя собственная природа взбунтовалась против меня, а тени ползали по стенам как панические мысли, я начала записывать. Сначала сбивчивые заметки в блокнот, потом небольшие статьи. К двадцати мое маленькое хобби вылилось в целые книги. Отец, всегда практичный, договорился с небольшим, но уважаемым эзотерическим издательством. Так и родилась Амо Ринне - отшельнца-философ, живущая в горах и рассуждающая о природе всего сущего. Я хотела оставить своё имя. Отец настоял: «Слишком опасно. Клан всё ещё дышит в спину. А твои идеи… они слишком радикальны для тех, кто молится на всем известные догмы. Они почитают только силу, ты же их веру опровергаешь.». Для старейшин всё, что не укладывалось в их закостенелые схемы, было угрозой. Ересью. Поэтому Ринне Амо осталась призраком, зато ее книги… ее книги нашли отклик. У молодых, у тех, кто чувствовал узость прописных истин. Старый мир отторгал новое, но новый мир был уже на пороге. И он не за горами… Мысль о звонке пришла внезапно, острым ностальгическим спазмом. Я достала телефон и набрала номер матери. - Да? - голос матери, тёплый и немного сонный, ударил по самым чувствительным струнам моей души. - Привет, мам. - Риса! Дорогой, Риса звонит! - её голос просиял, и на другом конце послышались тяжёлые торопливые шаги. - Как ты, милая? Устроилась? С кем-нибудь познакомилась? Её поток вопросов был таким знакомым, таким родным, что в горле встал ком. Одиночество, которое я тщательно игнорировала, накрыло с головой здесь, в этой чужой, пустой комнате. - Амм… Да, - выдавила я. - Познакомилась с Иджичи-саном, он вроде ассистент директора. Он… очень старательный. Немного нервный, но вроде хороший человек.И кажется очень, очень много работает. Так же я видела одну студентку, Нобару. Она очень энергичная, судя по потоку ее энергии. - Это замечательно, дорогая! - её голос звенел беззаботной радостью, от которой мне стало ещё грустнее. Про Годжо-сана я пожалуй умолчу. Не сейчас, не с ней. - Мам, а папа рядом? - Да, да, конечно. Хочешь поговорить? - Очень. Послышалась возня, шёпот, и затем в трубке зазвучал низкий, спокойный голос отца. - Милая? Всё в порядке? - Да. То есть… не совсем. - Я закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной стене. - Я встретила здесь мужчину. Годжо Сатору. Он назвал себя «Сильнейшим». Пап, у него… невероятное количество проклятой энергии, как ты и упоминал со слов дяди Таро. И та странная техника… Ты кажется упоминал ее в записке. Расскажи всё, что знаешь. Пожалуйста. На том конце провода повисла тяжёлая пауза. - Риса… этот человек видит мир не так, как другие маги. То, что ты чувствуешь - это его врождённая особенность, редчайшее наследие клана Годжо. Его глаза… они не просто видят. Твой дядя рассказывал мне, что в клане Годжо эту технику называют «Шесть Глаз». Он анализирует поток энергии до мельчайших частиц, читает техники, вычисляет слабые места. Он сказал тебе что-нибудь? - Сказал: «У тебя странная проклятая энергия». Застал меня во время медитации. Я… попросила Тьму замаскировать меня, накрыть фальшивой аурой. Как можно мягче. Ещё одна пауза, на этот раз густая от тревоги. - Понятно. Значит, он уже что-то заподозрил. Милая, тебе придётся быть осторожней вдвойне. Его глаза не дремлют никогда он постоянно получает поток информации. -То есть…поток никогда не останавливается? -Никогда и именно по этому - это так опасно. Нам с мамой жаль, что тебе приходится одной через это проходить. - Я знаю, пап. Все пока не плохо, не переживайте. Но ты же и мама меня тренировали. Ты знаешь, на что я способна. - Ахах… Моя девочка! - В его смехе прослеживалась и гордость, и грусть отца, отпустившего родную дочь в чужую стихию. - Я люблю вас. Не волнуйтесь. Я же Первородная Тьма. Пусть и не в полной мере, но я все же не просто маг. Да, Тьма? - Я отодвинула телефон от уха, и в трубку прорвалось тихое, глубокое мурлыканье. Она материализовалась у моих ног, прижимаясь к щиколотке. - Мррр… - Спасибо, Тьма, что присматриваешь за ней, - донёсся голос отца, и в нём дрогнула тёплая нота. - Она тоже по вам скучает, особенно по маме. По ее вечерним почесушкам в том числе. Она валяется тут, довольная, на солнце. Точнее хотела, но я пока не даю ей вылезать из тени...- я вздохнула и провела рукой по лицу, будто сгоняя усталость. - Ладно, мне ещё форму получить нужно. - Созвонимся, дорогая. Береги себя. Я отключила звонок. Тишина в комнате снова стала громкой. - Тьма, - строго сказала я, глядя на кошку. - Обратно. Пока я не расставила талисманы. Она фыркнула, но подчинилась, растаяв в тени, будто её и не было. Паршивка. Но она единственное родное, что находится сейчас со мной.И это греет сердце, уже не так одиноко. Теперь - талисманы. Я подняла руку, пальцы сложились в бессознательный жест, и перед ладонью пространство раскрылось. Появилась не дыра, а скорее разрез в самой ткани реальности, за которым клубилась абсолютная, утробная стихия тьмы. Я погрузила руку по локоть в эту прохладную, бархатную пустоту, нащупала знакомые деревянные пластинки и вытащила их. Талисманы. Мои собственные символы, вырезанные на березовых дощечках и напитанные не проклятой энергией, а моей собственной, первородной сутью. Они не отталкивали, а поглощали. Создавали вокруг меня кокон тишины, втягивая в себя шумовой фон чужих вибраций, эмоций, мыслей. Голова уже начинала ныть от хаотического эха техникума - слишком много мощных, незнакомых сигналов. Уединение было уже не прихотью, а необходимостью. «Человек, познавший тишину внутри себя, познаёт и прелести тишины вокруг», - как писала я сама в одной из своих книг. Распределив талисманы по углам комнаты, я окинула её взглядом. Незримый вакуум окутал помещение и символы соединились в единый сигил, светящийся и не доступный обычному взгляду. Теперь здесь стало пахнуть старым деревом, бумагой и едва уловимым озоном - запахом моей собственной, сдержанной силы. Уютно. Светло. Хотя я и предпочитаю иногда темноту, но красоты утреннего неба мне не заменит ни один вечер. Странно, может быть, для воплощения Тьмы тяготеть к утреннему солнцу, но отец приучил к дисциплине и ритму. Даже первозданной сущности нужен порядок и свет. Я вышла из комнаты, тихо закрыв дверь. Теперь нужно найти того, кто знает, где выдают форму. Без Нобары, растворившейся в лабиринте зданий, я чувствовала себя немного потерянной. Она думаю, могла бы помочь... Ноги сами понесли меня прочь от общежития, к главному двору, где дорожки расходились в разные стороны. Мое внимание привлекла старая каменная арка, поросшая мхом, за которой угадывалась тенистая аллея. Любопытство перевесило осторожность, я сделала шаг… И из-за угла, с громким топотом и взволнованным криком, на меня вынесся розоволосый вихрь. - Осторожно! Мы столкнулись с глухим стуком, и следующий миг я провела, прижатая к теплым камням плит тяжестью чужого тела, вдыхая запах пота и мужского парфюма, хлопка и чего-то безудержно солнечного. - Больно… - простонал парень где-то у меня над ухом. - Эм… Может, ты встанешь? - выдавила я, чувствуя, как ноет поясница. Он отскочил как ошпаренный, и начал кланяться с такой скоростью, что его розовые волосы колыхались от каждого резкого движения. - Прости! Я не заметил тебя! - Всё в порядке, мистер-молния. Ты ловил «Мухоловку»? - я поднялась, отряхивая юбку. - Но зачем? Они же совершенно бесполезны… - А? - он встрепенулся и наконец посмотрел на меня. Его глаза были медового цвета, тёплые и прямо уставившиеся на меня с нескрываемым любопытством. - Учитель велел! А ты… ты кто? - Странный у тебя учитель, раз заставляет гоняться за слабыми проклятиями, - вздохнула я и протянула руку. - Лис Амако. Новенькая. Он замер, оглядев меня с ног до головы, и его лицо озарилось широкой, сияющей улыбкой. Энергия, исходившая от него, была поразительной. Не просто тёплой, а густой, как свежий мёд, сладкой и живой. Но под этим слоем, в самой глубине, клокотало что-то иное. Тёмное, древнее и злобное. Две абсолютные противоположные энергии в одном сосуде. Такое встречалось в старых записях как теоретический материал, но чтобы увидеть воочию… - Итадори Юджи! - выпалил он, энергично тряся мою руку. - Ты, наверное, та самая новенькая! Нобара уже всюду трубила про твои волосы! Говорит, цвета падающей звезды! - Что? - я невольно перевела взгляд на свою прядь. - Ну, волосы… - он смутился, но продолжал сиять. - Так Нобара сказала! - А… волосы, да они немного переливаются на свету… - пробормотала я, всё ещё не в силах оторвать внутренний взгляд от аномалии делящий место с его душой. Это место… настоящий заповедник для редчайших и опаснейших людей. - О! Юджи-кун, вижу, ты уже познакомился с Амако-чан. Голос прозвучал сзади, мелодичный, игривый и до жути знакомый. Воздух вокруг мгновенно изменился, стал тяжелее, чище, будто его проредили, оставив только сухую, безжизненную субстанцию. Годжо Сатору. Он стоял в нескольких шагах, заложив руки в карманы, и его улыбка была ослепительной и совершенно непроницаемой. На лице плотно сидела темная маска, прикрывая его всепроникающий взор, я знала - за ними уже работает его редчайшая наследственная особенность. Не просто зрение, а высокоточный анализатор реальности. - Юджи, я просил тебя ловить проклятие, а не сбивать с ног милых студенток, - протянул он с притворным укором. Юджи покраснел до корней волос. - Простите, сенсей! Сейчас поймаю! Краем глаза я заметила жалкое создание, кружащее неподалёку от меня. Не раздумывая, резким движением я поймала его в воздухе. Проклятие запищало и забилось в моей руке. Я сжала его чуть сильнее, подавив сопротивление, и протянула ошеломлённому Юджи. - Держи, советую поскорее запереть ее, иначе снова улизнет. Я нарочно не смотрела на Годжо. Но его присутствие было ощутимым грузом в пространстве. И когда тяжёлая, тёплая рука легла мне на плечо, я всё-таки вздрогнула. Он придвинулся слишком близко. Это даже не было объятием. Это было чистой воды сканирование. Через лёгкую ткань моей рубашки я почувствовала не его кожу, а нечто иное - плотный, абсолютно непроницаемый слой пустого пространства, невидимый барьер обёрнутый вокруг его тела. Через это трудно пройти. Это может показаться невозможно, но если провести тщательный анализ, то все станет возможным. Скорей всего ключ к этому барьеру - другая энергия, не проклятая, а чистая. Будто взятая прямо из души. - Ну что, Лис-чан, как тебе наш солнечный мальчик Юджи-кун? Его голос прозвучал прямо над ухом. Я буквально чувствовала, как по моей энергетической оболочке скользят невидимые щупальца его восприятия, пытаясь найти шов, трещину, любое несоответствие в той липкой, примитивной маскировке, что набросила на меня Тьма. Чего он добивается? Проверяет? - Милый парень,хоть мы только познакомились - выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Но не могли бы вы меня отпустить? Я уважаю личное пространство. - Конечно, Амако-чан, - он легко отстранился, подняв руки в жесте капитуляции, но его улыбка не исчезла. -Кстати я вернулся,чтобы сказать, что я твой классный руководитель! -Понятно... «Кажется ожидать от жизни чего-то лёгкого уже не имеет смысла...» - пессимистично заметила я. Я посмотрела на его повязку. Вернее, на небольшие провалы где по сути находятся его глаза. Он не переставал изучать меня и это немного напрягало, конечно, но вот…Волосы у него стояли дыбом из-за ткани и это было…и странно, и забавно. Очень…цепляли взор, так сказать. - Вы не подскажете, где можно получить форму? - спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему. - Лис-чан, а ты её заказывала? - вмешался Юджи, с наивным видом наблюдая за нашей странной паузой. - Ага… - Я забрал твою форму! - весело объявил Годжо. В голове что-то коротко замкнуло. «Что?» - З-зачем? - тихо спросила я. - Как же! Чтобы передать лично в руки! Я очень ответственный сенсей! - Юджи в этот момент фыркнул в кулак, стараясь скрыть улыбку. Подозрительно. Очень. - Когда Яга упомянул, что новенькой нужна форма, я просто не смог пройти мимо! - продолжил Годжо, его голос был сладким, как сироп. - Я очень ценю своих учеников. Даже таких… новоиспечённых. - Последнее слово он произнёс с лёгким, едва уловимым ударением. - И… где она? - спросила я, чувствуя, как нарастает раздражительное подозрение. -Где что? - он наклонил голову, делая вид, что не понимает. - Форма. - А, забыл. - … - У себя в кабинете. - … - Сенсей… вы же не оставите Лис-чан без формы? - вступился Юджи-кун. - Конечно нет! Я занесу её тебе в комнату сегодня вечером! - Годжо-сан объявил это с торжественностью, будто даровал великую милость. - Спасибо за «Мухоловку», Юджи-кун. И… Лис-чан. Он обворожительно улыбнулся в последний раз, махнул рукой на прощание и… исчез. Он не телепортировался в клубе дыма подобно ниндзя, а просто перестал быть на месте, растворившись в пространстве. Оставил своего ученика с проклятием и меня - с нарастающим чувством, что я только что добровольно подписала странный договор. Годжо-сан - серьёзный, опасный и совершенно непредсказуемый человек. За его улыбкой скрывалась машина для анализа, холодный, всевидящий разум. Отец был прав. Его техника сканирует мир без остановки. Во время нашего разговора энергия все время текла к глазам. Не быстро но умеренно. Если его техника использует глаза...значит если он снимет повязку то и восприятие усиливается в разы...И теперь ее фокус сместился на меня. Не очень хороший исход событий однако. Интересно, есть ли предел у этого восприятия? Что, если обрушить на него полное отсутствие всего? Или тотальный перегруз? Интересно, ему бывает просто смертельно скучно от постоянного потока примитивной информации? Это наверное тяжело и голова часто болит... О чем он вообще думает? Ему заняться нечем, теперь доставать будет всю учебу? «В любом случае уже не важно, мне не изменить его решения.» Что ж, Годжо Сатору. Я принимаю ваши правила. Только тем, кто в конце этой партии скажет вам «Шах и мат», буду я. - Юджи-кун, - обратилась я к парню, всё ещё сжимающему клетку с ворчащей «Мухоловкой». - А наш… учитель всегда такой? Вечно сам себе на уме? - Ну да… - Юджи почесал затылок. - Он всегда такой. Но сегодня… какой-то через чур оживлённый. - Понятно. А ты сейчас не занят? Я бы хотела немного осмотреться. - Да нет, я абсолютно свободен! Только это… - он кивнул на «Мухоловку» которая уже сидела в клетке и стрёмно улыбалась, - нужно в корпус отнести. - Интересно, почему в Японии проклятия такие… цветные? В России они обычно серые, тусклые. - Так ты из России?!То есть… это видно, что ты как бы азиатской внешности, но некоторые черты у тебя все же не коренные. - глаза Юджи загорелись с новым интересом. - Родилась здесь, но выросла там. Папа - японец, мама- русская. - Ничего себе! Значит, ты типа полукровка? Неудивительно, что такая необычная, особенно глаза… - последнее он пробормотал себе под нос, но я услышала и не смогла сдержать улыбку. - Ну, типа того. Спасибо за комплимент Юджи-кун. – сказала я и парень зарделся еще на оттенок. - А расскажешь про Россию? - он сделал шаг ко мне, и его энергия, тёплая и сладкая часть, забурлила от любопытства. - Ты не от русской мафии, часом, убегаешь? Это было бы круто! Погони, перестрелки! - Юджи, ты слишком много фильмов посмотрел, - искренне рассмеялась я, впервые столкнувшись со стереотипами. - Нет, я просто прилетела здесь учиться. И насчёт красоты… в России не все модели. Там тоже есть обычная жизнь: кто-то работает, чтобы жить, кто-то живёт, чтобы работать. - Ого… - он задумчиво посмотрел на меня. - «Работать, чтобы жить» - звучит грустно, но знакомо. - Такова реальность. Уверена, и в твоём окружении такие люди есть. - Нанами-сан, - сразу выпалил Юджи. - Он вечно работает и ненавидит сверхурочные. - Кажется, он очень ценит своё время. - Ещё как! Однажды я опоздал на его занятие, так он заставил меня отрабатывать, балансируя на одной ноге с оружием в руке. - Юджи поморщился, предаваясь воспоминаниям о травмирующем опыте. - Больше я не опаздывал. Мы двинулись к стадиону, где, по его словам, стояла клетка. Солнце палило нещадно. Я сняла худи и повязала её на пояс. Юджи в своей тёмной форме, казалось, не чувствовал жары вовсе. Тень у моих ног шевельнулась. Тьма, почуяв странную, двойственную энергию Итадори, явно заинтересовалась. «Тише. Погуляем позже», - мысленно приказала я, чувствуя её нетерпеливое ворчание где-то на задворках сознания. - О чём думаешь? - спросил Юджи. - Да так… о кошке. - У тебя есть питомец? - Не совсем питомец… Скорее, сожитель, - улыбнулась я, вспоминая, как Тьма до приезда в аэропорт, утром опрокинула банку с чаем, пытаясь поймать солнечного зайчика. Она жила во мне, но её кошачьи повадки были абсолютно идентичны обычному представителю кошачьих. - Повезло! У Фушигуро целых десять питомцев, правда некоторые до сих пор не приручены…а у меня только вечно ворчащий в голове скряга Сукуна. - Прости, кто? - Сукуна Рёмен. Древнейшее проклятие. Король Проклятий. Сенсей разве не рассказывал про наш курс? Так вот что за тёмная нота звучала в нём. Энергия самого Хаоса, заключённая в этом милом парне-сосуде. Удивительно, как он держит в себе такое чудовище не уступая? Это странно…но не менее интересно. - Нет, не рассказывал. Я только узнала о нем... Мы лишь парой слов перекинулись. Значит, у Фушигуро… Десять Теней? - Ага, клановая техника, - с гордостью сказал Юджи. - Богатый генофонд. А Нобара с помощью молотка вбивает в куклы гвозди. У меня иногда мурашки по телу от этой техники. - Богатое, однако, клановое наследие. А у Нобары, куклы Вуду типо получается? - Да! И мой тебе совет - не связывайся с ней, когда у неё в руках молоток. Выглядит она мило, но это обманчиво! - Это с кем это ей не надо связываться, ты - оболтус! Я здесь самая адекватная! Голос Нобары прозвучал прямо у нас за спиной. Я улыбнулась краешком губ. Подслушивала специально значит. - Кажется, тебя слышали, Итадори-кун. - прошептала я побелевшему парню. - Нобара, прости! - взмолился Юджи, но было поздно. Она уже подбежала и влепила ему подзатыльник. - Чтобы не повадно было сплетничать! -Как ты нас нашла? У тебя же занятие с сенсеем!- потирая ушибленный затылок прошипел Юджи-кун. - Этот белобрысый чёрт меня сюда отправил! Сначала исчез, потом вернулся. - выпалила она, и её энергия вспыхнула алым гневом. - И сказал: «Иди, помоги Итадори с новенькой». Я думала, тебя убивают! А вы тут с мухоловкой возитесь! Значит, так. Неужели, Годжо-сан отправил её следить. Узнать, о чём я буду спрашивать, как себя вести? Хитро. - Я вообще-то хотел Лис-чан экскурсию провести, - пробормотал Юджи, потирая затылок. - Заткнись, оболтус. Экскурсию проведёт сегодня королева, - Нобара решительно взяла меня под локоть. - А ты иди гуляй со своим новым питомцем. Смотри, как оно тебе радо! «Мухоловка» в клетке противно улыбалась во весь рот демонстрируя кривые зубы и держась маленькими ручками за прутья клетки тряся и раскачивая ее. Она больше напоминала бешеную обезьянку в клетке. - Фу, я лучше с вами. И её заодно сдам, - Юджи поднял клетку на уровень глаз, прищурившись. Мухоловка гаденько улыбнулась и облизнула прутья. Юджи скривился и отпрянул будто его током ударило. - Так уж и быть, - снизошла до него Нобара. И мы двинулись втроём, её энергичный голос заполнял пространство между деревьями, а тень у моих ног время от времени шевелилась, словно в такт её речи. Тьме, похоже, Нобара нравилась. Юджи благополучно занес трясущуюся клетку в приемную главного корпуса и сдал её с облегчённым вздохом. Мы вышли обратно в солнечный свет, и Нобара, идущая рядом, внимательно окинула меня взглядом с ног до головы. - У тебя классный стиль, - заявила она без обиняков, указывая подбородком на мою белую рубашку и голубую юбку. - Не боишься надевать белое? Я бы постоянно пачкала. - Да нет… не боюсь, - улыбнулась я. - Я просто считаю, что самовыражение играет огромную роль. Если ты видишь других такими какие они есть, то и тебя в большинстве случаев будут видеть в ответ такой, какая ты внутри и снаружи. Главное - уметь себя преподнести. Хотя, как ни крути, а «по одёжке встречают, провожают по уму» - гласит одна мудрая поговорка с моей родины. Простите, я углубилась в философию. Иногда меня заносит. - Да ну, что ты, - отмахнулась Нобара, и в её карих глазах промелькнуло неподдельное любопытство. - По-моему, круто, когда человек столько понимает. Не то что некоторые оболтусы, - она бросила выразительный взгляд на Юджи, который беззаботно насвистывал какой-то мотив, глядя в небо. Мы двинулись дальше, миновав главное здание и поднявшись по широкой каменной лестнице, ступени которой были отполированы поколениями ног. Лестница вывела нас на тихую, уединённую площадку, окружённую старыми криптомериями. Между их стволами, в тени, теснились ряды каменных плит, обелисков и деревянных табличек с иероглифами. Воздух здесь был иным - густым, спокойным, наполненным запахом влажного мха, прелой хвои и тихой, почти осязаемой печалью. Несколько воронов, сидевших на ветвях, провожали нас немыми, чёрными взглядами. - Это кладбище техникума, - тихо, без обычной бравады, сказала Нобара. - Здесь хоронят магов. И учеников, и сотрудников. Я остановилась, позволив тишине места проникнуть в меня. Вибрации здесь были приглушёнными, усталыми словно тяжелый долгий выдох. Не страх и не боль, а скорее смирение и вечный покой. Щемящее чувство сжало сердце. - Печально, - прошептала я. - Жаль, что такая серьезная работа забирает столько людей. Столько не прожитых жизней… - Ага… - протянула Нобара, и её взгляд упал мне на шею. - Кстати, что это у тебя? Не просто же украшение? Я рефлекторно коснулась пальцами маленького круглого кулона из обожжённой глины, висевшего на кожаном шнурке. На его поверхности были тонко вырезаны руны - не старославянские и не даже скандинавские символы, а мои собственные знаки, рождённые из глубин понимания Тьмы и ее природы. Я надела его в комнате, перед выходом. - Это мой талисман. «Тишина», - пояснила я. - Он помогает концентрироваться и… фильтровать посторонние энергии. Я довольно чувствительна к чужому «шуму». - Круто! - воскликнула Нобара, её глаза загорелись практичным интересом коллекционера сильных безделушек. - Где ты его взяла? Мне бы такой! - И мне! - подключился Юджи, наклонившись, чтобы рассмотреть поближе. - Выглядит… необычно. Древнее что-то. Я сняла кулон с шеи и протянула им. Глина была тёплой от моего тела, а под пальцами чувствовалась лёгкая, едва уловимая вибрация - след моей энергии, вплетённой в его материальную структуру. - Если хотите, я могу сделать вам подобные, - предложила я, наблюдая, как Нобара осторожно переворачивает его в ладонях проводя пальцем по символам. - Так ты сама их делаешь? - удивилась она, поднимая на меня взгляд. - Я думала, ты где-то заказала. - Нет. Совсем нет, - покачала я головой. - Подобные талисманы довольно популярны среди некоторых магов в России. Особенно среди тех, кто… ближе к природе, к старым традициям. Многие самостоятельные маги предпочитают сами делать амулеты и использовать собственные символы. В России много язычников, но христиан больше...Христиане, конечно, носят другие символы. А мы с мамой… мы всегда были ближе к земле. Уважаем духов леса, рек, ветра. В каждый праздник Колеса года оставляем подношения. Это наша связь с миром. У нас так же есть духи рода и другие... Рассказывая это, я чувствовала лёгкое жжение ностальгии в груди. Воспоминания о запахе полыни в Купальскую ночь, о первом снеге, который мы с мамой встречали кружкой ромашкового чая на крыльце, о шепоте берёз за окном. О моем первом знакомстве с духом рода Яруком, под контролем матери разумеется. - Это… потрясающе, - выдохнула Нобара, и в её голосе впервые прозвучало нечто большее, чем просто любопытство. Почти зависть к такой глубокой, укоренённой связи с чем-то большим. - Очень. А я вот только кукол Вуду делаю. Если хочешь - и тебе сделаю. Для интерьера, разумеется, - добавила она с характерной для неё напускной небрежностью, но глаза выдавали искреннее предложение. - Было бы здорово, - искренне улыбнулась я. Магия Нобары была грубой, практичной и смертоносной, но в её основе лежал тот же принцип - вложение части себя, своей воли, в материальный объект. - А я! - не отставал Юджи, сияя своей солнечной улыбкой. - Я куплю тебе что захочешь! Мороженое, моти или онигири, все что хочешь… - Он замолчал, поймав язвительный взгляд Нобары. - Ну, в знак благодарности! Я тихо рассмеялась, забирая вещь из рук Юджи и возвращая ее на место. Прохладная глина коснулась кожи, и знакомое ощущение тишины, как мягкий шёлковый капюшон, опустилось на моё восприятие, приглушая яркие, но чужие энергии моих спутников. Это было почти так же уютно, как объятие Тьмы. Мы пошли вниз по лестнице, оставляя за спиной тихое царство каменных стел. Воздух постепенно снова наполнился гулом жизни - отдалёнными криками с тренировочных полей, шелестом листвы, вибрациями множества энергий, бьющимися о мой невидимый барьер, как волны о скалу. Яркое солнце, пробиваясь сквозь кроны, рисовало на земле кружевные узоры. По пути мы снова миновали несколько небольших синтоистских святилищ - аккуратных деревянных построек с соломенными крышами и ритуальными воротами тории. Но моё внутреннее чутьё, настроенное на тончайшие энергетические потоки, уловило странность. Эти места были… пустыми. Не просто тихими, а лишёнными той самой благоговейной, накопленной веками силы, которая обычно пропитывает подобные места. Не было ни тихого гудения веры, ни слоистых отпечатков древних ритуалов. Лишь красивая, искусная оболочка. Словно театральные декорации или… ширма. Возможно, это была часть защитного механизма техникума - ложные цели, приманки или элементы сложного барьерного массива, предназначенные сбить с толку незваных гостей или проклятия, чувствительные к святым местам. «Хитро, хорошая защита.», - отметила я про себя, продолжая идти. Вскоре мы миновали главные ворота тории и барьер - не физический, а невидимый, но ощутимый энергетический купол защитного поля,после пересечения которого по телу пробегали табуны мурашек. За пределами техникума мир менялся. Шум мегаполиса не долетал сюда, но цивилизация напоминала о себе ровным асфальтом дороги, ведущей вглубь леса. Мы шли по ней, слушая стрекот цикад и щебет невидимых в листве птиц, пока дорога не вывела нас к зеркальной глади огромного озера. Вода была спокойной, почти неестественно ровной, отражая бездонную синеву неба и пушистые облака с удивительной точностью. Воздух над ней был прохладным и влажным, пахнущим водорослями, сырой землёй и чем-то странным, словно призрачным. - Озеро, - тихо сказала я, ступая на старые, посеревшие от времени доски деревянного пирса. Под ногами они мягко пружинили, издавая негромкий скрип. Я остановилась у самого края, глядя в глубину. Вода была темно-зелёной, почти чёрной у свай, и казалась ледяной даже на вид. - Оно такое… спокойное. И холодное. Хотя где-то в Окинаве в это время, в марте, наверное, уже вовсю купаются, - добавила я, больше для себя. - Вообще огромное! - воскликнул Юджи, подбегая к самому краю и заглядывая в воду так близко, что у меня сердце ёкнуло. - Эй, смотри, рыбы плавают! Довольно большие! Сомы, что ли…? - Он обернулся к нам, его лицо сияло детским восторгом. - Говорят, тут летом здорово купаться! Правда, вода всегда холодная, даже в августе. Глубокое оно очень, и дно илистое. Сенсей как-то рассказывал, что на дне живут какие-то водные ёкаи, но он, наверное, шутил… Хотя, - он понизил голос до шёпота, - Нобара говорит, что однажды видела, как тут ночью светятся шары и парят над водой. Но она может и приврать, чтобы меня попугать. - Но ты же маг, - заметила я, обращаясь к нему. - Разве духи тебя пугают больше, чем проклятия? Юджи присел на корточки, проводя пальцем по старой, шершавой доске. Его солнечное выражение на миг сменилось задумчивой тенью. - Маг-то маг…но без пяти минут, если честно. Весь этот мир для меня ещё сам как большой, жутковатый ёкай. Я в него вляпался из-за Сукуны, - он покосился на свои руки, будто ожидая, что из них вот-вот что-то появится. - И знаешь, призраки… они по-другому страшные. Проклятие - оно понятное. Злое, сильное, его можно ударить. А дух… он может просто смотреть. Или шептать. Или быть таким напрягающим, что от него мурашки по коже бегут, даже если он ничего не делает. Как вот это озеро, - он кивнул в сторону темной глади. - Смотришь в него и думаешь: а что, если ОНО тоже на тебя смотрит? Он говорил это без преукрашения, искренне и просто констатируя факт, и в этой простой констатации было достаточно мудрости и искренности испытываемых чувств. Он чувствовал разницу между грубой силой и тихой, древней тайной которую хранят духи. - Здесь и вправду очень странно, - согласилась я, глядя на воду. Хм… похоже на… зеркало. Ребята, а ночью вода она какого цвета? Обычная или… - Обсидиановая. Совсем чёрная, - ответила Нобара, скрестив руки на груди. - Как будто в неё все тени сбегаются. Даже звёзды не отражаются. - Понятно… - я прикусила губу, обдумывая. - Не хочу пугать, но я предполагаю, что сенсей вам не врёт. В озере действительно могут обитать ёкаи. Вода - это граница. Дверь. Их что-то приманивает. Возможно, артефакт или… природный разлом. - Тогда почему сенсей его не нашёл? - тут же парировала Нобара, её брови поползли вверх. - Он же тут «Сильнейший». Уж ёкая он бы почуял! - Вода, - объяснила я, - это не просто стихия. Это пленка между мирами, метафизический проводник. Она может скрывать, поглощать, искажать сигналы. Пока аномалия не станет слишком явной, не «прорежет» эту часть мира, её может не заметить даже такая техника как у сенсея. Возможно, проход только-только открывается и начинает пропускать духов. Во мне воспылала сдержанная, острая надежда. Зов со дна, этот тихий, чистый звон… Он был так похож на зов Сферы. Той, что отвечает за гармонию, за тишину между мирами. Что, если она лежит тут, в самой сердцевине этого спящего зеркала, приманивая к себе древних духов воды? - Если я нырну… и достану то, что, возможно, там лежит, вы никому не скажете? - спросила я, глядя попеременно то на Нобару, то на Юджи. - Вода же ледяная! - воскликнул Юджи, вскочив. - На улице-то пятнадцать градусов, а там, на глубине, и того меньше! Как ты… Ты же замёрзнешь в секунду! - У меня есть… особая техника, - сказала я, делая вид, что сосредотачиваюсь. - Она не позволит замёрзнуть. Ну так что? Вы же не стукачи? Юджи сомнительно покачал головой, его розовые волосы колыхнулись от движения. - Стукачи? Нет, конечно! Мы же… мы же почти команда! - Он умолк, и на его лице явственно проступила картина будущего наказания: Годжо-сан с самой сладкой улыбочкой заставляет его отрабатывать косяк и явное нарушение правил, стоя на одной ноге с гирей в каждой руке. В глазах Юджи, больших и честных, боролись страх и азарт. - Но, Лис-чан… там же реально глубоко. И темно. И… - он бросил пугающий взгляд на ледяную гладь, - если там ёкаи, они могут не обрадоваться, что ты потревожишь их дом. И хуже того, даже напасть… Да и сенсей, он же… он как-то сказал, что без разрешения сюда лучше не соваться, тут «интересная экосистема». - Он произнёс последнее слово с явным усилием, явно цитируя учителя. - Хотя… если там что-то опасное и ты его достанешь, то это же хорошо, да? Мы типа… проявим инициативу! Он пытался найти логическое оправдание, и это было до неприятного мило. - Ох, расслабься уже, нытик, - отрезала Нобара, но в её глазах тоже горел азарт охотницы, учуявшей добычу. Она подошла к самому краю и прищурилась, вглядываясь в темноту воды. - Если там что-то есть, и Лис сможет это достать - это же круто! Наш маленький секрет. А если этот белобрысый кретин что-то заподозрит… что он докажет? Мы просто гуляли у озера. А она, - она кивнула в мою сторону, - решила… освежиться. Рискованно, конечно, но… Нобара не договорила, но её ухмылка говорила сама за себя: она была не прочь бросить вызов правилам и посмотреть, на что способна новая загадочная сокурсница. Юджи посмотрел на Нобару, затем на меня, и его лицо медленно расплылось в самой солнечной, безрассудной улыбке, которая, вероятно, и привела его в мир проклятий. - Ладно! - выдохнул он, разводя руками в капитуляции, но глаза его горели. - Только… будь осторожна, ладно? И если что – кричи или…булькай! Я… я вытащу! Обещаю! Я сильный! - Он для убедительности сгреб пальцы в кулак, и по его руке пробежала маленькая вспышка тёмной, чужеродной энергии, но сейчас она казалась не угрожающей, а обнадёживающей. - Спасибо ребята, - тихо сказала я, и моя улыбка стала чуть менее вымученной, чуть более настоящей. - Не волнуйтесь. Я ныряльщик опытный. Я отошла немного назад, к более широкой части пирса, и закрыла глаза, делая вид, что сосредотачиваюсь. На самом деле, внутри меня уже шевелилась Тьма, отвечая на зов глубины и скрытой в ней силы. Мне не нужна была никакая особая «техника» против холода - моё тело, пропитанное первородной Тьмой, при хорошей плотности на теле почти не реагировало на перепады температур. Но для зрителей нужен был спектакль. Я протянула руки перед собой, и из теней у моих ног потянулись тонкие, почти невидимые в солнечном свете щупальца чистого мрака. Они обвили мои запястья, щиколотки, торс, сформировав на поверхности кожи и одежды лёгкий, обтекаемый слой. Он не был твёрдым - скорее, это была вторая кожа, постоянно движущаяся и поглощающая любой внешний импульс, будь то холод, давление или чужеродная энергия. Воздух вокруг меня на мгновение похолодел, и свет слегка исказился, как над раскалённым асфальтом. - Готово, - сказала я, открывая глаза. - Прикроете меня сверху? На всякий случай. Если не всплыву через пять минут…можете готовить похороны. -ЧТО!? – воскликнули эти двое с ужасом провожая меня. Я сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие холодным, озерным воздухом, и шагнула с края пирса. Падение длилось мгновение. Легкий, приглушённый всплеск - и ледяной мрак сомкнулся над головой. Тишина. Шум мира сверху исчез, сменившись глухим, всепоглощающим гулом воды. Давление нарастало на ушах, но силой Тьмы я гасила его смягчая, ощущая будто голова была накрыта мягкой подушкой. Я открыла глаза. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь толщу, превращался в мерцающие, изумрудные колонны, которые терялись в черноте уже в паре метров ниже. Вода вокруг была не просто темной. Она была плотной, насыщенной чем-то, что не было ни жизнью, ни смертью. Древним, дремлющим сознанием. Мелькнули тени крупных рыб, которые лениво развернулись и уплыли вглубь, не проявляя интереса. «Сомы. Мама как-то рассказывала, что они могут людей топить. Как-то девочку утопили и сожрали.» - подумала я и по коже пробежали мурашки от представления текстуры их склизкой чешуи. Я позволила телу медленно погружаться глубже, в царство вечных сумерек, направляя себя не зрением, а внутренним чутьем - тонким, зовущим импульсом, который исходил со дна. Он был похож на тихий звон хрусталя, на вибрацию натянутой струны в самой тишине. И там, в самой черноте, мерещился тусклый, сапфировый отсвет. Словно холодный огонь… отражение далёкого камня в глубокой ночи. Неожиданно из темноты, как из самой толщи веков, возникли силуэты. Это были не рыбы, не тени - это были водные духи. Водные ёкаи, чьи тела казались сотканы из озёрной тины, отмерших водорослей и тусклого, сапфирового отсвета, что манил меня вниз. Их формы были призрачными, зыбкими: длинноволосые девы с лицами, словно высеченными из бледного речного камня, с перепончатыми пальцами, тянущимися в немом жесте; старики с бородами из тины и глубокими глазами; существа, напоминающие карпов или даже черепах, но составленные из мерцающей энергии и кружащегося ила. Они не нападали. Не проявляли ни страха, ни агрессии. Они просто… явились. Медленно, величаво, они окружили меня широким, почти ритуальным кругом. Их движения были синхронны, как в давно отрепетированном танце. Пустые, светящиеся бирюзовым внутренним светом глаза были устремлены не на меня, а вглубь, на тот самый источник свечения. Они не охраняли его. Они служили ему. Их хоровод, плавный и беззвучный, был указанием, приглашением, древней церемонией передачи. Каждый поворот их тел, каждый жест полупрозрачных рук вел к одной точке. «Возьми. Оно ждет. Для тебя…», - говорила их немая пантомима. Заинтригованная и настороженная до предела, я медленно двинулась сквозь их строй. Они расступались, пропуская меня, и тут же смыкались позади, отсекая путь к отступлению. Вода вокруг сгущалась, наполняясь свинцовой тяжестью древней магии. И вот, в центре этого подводного святилища, я увидела Его. Это было кольцо. Оно не лежало на дне - оно парило в полуметре над илом, в сферическом пространстве абсолютно чистой, неподвижной воды. Само дно под ним было усеяно темными, почти черными водорослями, образующими идеальный круг, словно постамент. Материал был словно холодное золото. Он напоминал лёд, выточенный из сердца зимней ночи, или вулканическое стекло, вобравшее в себя синеву бездны. Внутри него пульсировал собственный, холодный свет, отливавший глубоким оттенком индиго. От него исходил покой. Это не тсутствие звука, а когда сама суть тишины, отталкивает суету и шум. Я протянула руку. Пальцы, обернутые живой Тьмой, почти коснулись холодной поверхности. И в этот миг водоросли на дне шевельнулись, и сквозь толщу воды, искаженную и тяжелую, ко мне донеслось… пение. Не звук, а вибрация, пронизывающая каждую клетку, минуя уши, врезаясь прямо в душу. Голоса - чистые, высокие, бесконечно печальные и бесконечно древние. Песня русалок, рожденных не морем, а сном этого озера. Их хор складывался в стих, в застывшее в воде пророчество: На палец наденешь, как стукнет твой час. И правду откроешь им, но не сейчас. Ты имя своё найди и пойми, В зеркало правды взгляни, посмотри… Кто же ты? Последняя фраза повисла в воде многократным, нарастающим эхом, бьющемся о виски: «Кто же ты?.. Кто же ты?.. Кто же ты?..» Ёкаи замерли, прервав свой хоровод. Их светящиеся взгляды, бездонные и безличные, теперь были прикованы ко мне. В этой тишине после песни читался вопрос. Выбор. Сердце колотилось, выбивая дробь в ушах громче, чем давление глубины. Это был не артефакт силы. Это был испытание. Ключ к двери, за которой могла быть как истина, так и погибель. Песня говорила не о могуществе, а о познании. О познании себя. Стиснув зубы, я сомкнула пальцы вокруг кольца. Тепло. Оно было живым и пульсирующим, как второе сердце, заблудившееся во тьме. В тот же миг сапфировый свет внутри вспыхнул ослепительной вспышкой, озарив на мгновение все озеро снизу доверху. Все духи разом склонились в глубоком, прощальном поклоне. Затем их формы стали терять очертания, расплываясь, растворяясь в воде, превращаясь в обычные мерцающие блики света. Я сжала кольцо в кулаке, чувствуя, как его тепло и тишина просачиваются сквозь барьер Тьмы, и мощно оттолкнулась от дна, устремляясь вверх, к дрожащим солнечным колоннам, к силуэтам на пирсе. В голове гудели слова пророчества и жар новой, странной магии, теперь зажатой в ладони. «Кто же ты?» Внезапно из рассеивающейся пелены духов вперед выплыла одна фигура - самый древний из ёкаев, старец с бородой из корней и лицом, напоминающим потрескавшийся речной камень. Его бирюзовые глаза светились не общим безличием, а смутным подобием мысли. Он остановился передо мной, преграждая путь наверх, и его голос, похожий на скрип прозвучал прямо в сознании: «Дева Тьмы. Она призвала и велела тогда. Тебя дожидаться… до сего дня. Я просьбу её воплотил. И награду… получил. Храни кольцо и не дерзай. Час судьбы не ускоряй.» Он не стал пояснять, кто «она». Не стал говорить, какую награду получил. Просто медленно, будто тая, растворился в воде, оставив после себя лишь тихую, чистую пустоту. Вместе с ним исчезла и та гнетущая, древняя аура, что наполняла озеро. Вода стала просто водой - холодной, темной, но обычной. Очищенной. Я вынырнула у пирса с резким, шумным выдохом. Воздух обжёг лёгкие после глубинной тишины. Рука, сжимающая кольцо, дрожала - не от холода, а от переизбытка увиденного. - Семь минут! Целых семь минут, Амако-чан! Я уже ремень снимать собрался! - Голос Юджи, сдавленный от нараставшей паники, прозвучал прямо над ухом. Он стоял на самом краю пирса, колени его были мокрыми от воды, которую он, видимо, задевал, заглядывая в пугающую глубину. Его лицо, обычно такое доброе, было бледным даже под легким загаром, а в медовых глазах бушевала настоящая буря ужаса. Рядом с ним на досках темнели мокрые следы от его рук - он явно уже готовился нырнуть сам. Мои пальцы нашли скользкое, обросшее тиной и водорослями бревно пирса. В тот же миг сильные руки вцепились мне в запястья - цепко, почти до боли. Нобара, сжав губы в тонкую, решительную ниточку, и Юджи, чьи ладони всё ещё тряслись от выброса адреналина, втащили меня на доски одним мощным рывком. Я рухнула на грубые доски кашляя и глотая воздух. - Лис. - Голос Нобары прозвучал не как вопрос, а как требование. В её карих глазах не было паники, только лихорадочный, острый азарт охотника, увидевшего добычу. - ДОСТАЛА? - Да, - прохрипела я, голос был сиплым от холода и напряжения. Я разжала онемевшие, побелевшие от долгого сжатия пальцы. На моей ладони, резко контрастируя с бледной кожей, лежало Оно. - Кольцо. Ёкаи… они ушли. Озеро, кажется, теперь…без жителей. Нобара, не дожидаясь приглашения или разрешения, тут же протянула руку. Её движение было быстрым и уверенным, но в тот миг, когда её пальцы должны были коснуться сапфировой глади, она вздрогнула и резко дёрнула ладонь назад, будто сунула её в пламя. - Ай! Чёрт! - прошипела она, сжимая обожжённую руку в кулак и смотря на меня не с любопытством, а с внезапным, холодным подозрением. - Да ты что, колдуешь? Оно жжётся! Не как огонь, а как… как ледяной укус, который проникает до костей! Блин, больно! Кольцо, выскользнув из её непослушных пальцев, описало в воздухе короткую, сверкающую холодным светом дугу. Я поймала его на лету. Движение было отточенным, почти рефлекторным словно моя рука сама знала его траекторию. И… ничего. Ни ледяного укуса, ни жжения. Лишь то же глубинное, пульсирующее тепло, идущее изнутри, и ощущение тишины, которая обволакивала палец, будто кольцо было продолжением меня. Неотъемлемой частью. - Странно, - тихо произнесла я, разглядывая сапфир. В его глубине, казалось, плавали целые туманности из холодного света, затянутые в бесконечную, медленную воронку. - Мне… ничего. Оно просто тёплое. Юджи. Попробуешь взять? Я протянула кольцо ему, держа его на раскрытой ладони. Парень, всё ещё тяжело дыша и вытирая мокрый лоб, осторожно, будто это была не вещь, а живое, ядовитое существо, коснулся его кончиками пальцев. На его лице сначала отразилось простое любопытство, которое в долю секунды сменилось гримасой шока и боли. - Кх-а! - Он дёрнулся и выпустил кольцо, будто оно было раскалённой докрасна монетой. - Да! Точно жжётся! Как… как будто ток бьёт, но не по коже, а прямо по… по энергии внутри! Больно! Кольцо снова упало, и я, не раздумывая, подхватила его. Инстинкт подсказывал не давать ему потеряться. «Что ж, - подумала я, глядя на холодное сияние. - Если оно отзывается только на меня… может, оно и правда моё?» Я медленно поднесла его к безымянному пальцу левой руки. В тот миг, когда сапфировая оправа коснулась кожи, по моей руке пробежала не волна тепла, а резкая, пронизывающая вспышка боли. Не жжение, как у них, а скорее… удар током отторжения. - Ай! - Я непроизвольно вскрикнула и сбросила кольцо с пальца, словно оно было раскалённой каплей металла. Оно упало на доски пирса с глухим, неожиданно тяжёлым стуком. Боль тут же утихла, сменившись странным, пульсирующим онемением в кончике пальца. - Видишь! - воскликнула Нобара, с некоторым злорадным удовлетворением наблюдая за моей реакцией. - Оно никому не даётся! Ни тебе, ни нам! Я подняла кольцо, уже с гораздо большим почтением и осторожностью. Теперь оно лежало в ладони инертно, лишь чуть излучая внутренний свет.. Я посмотрела на их встревоженные лица. - Значит, будет пока для красоты лежать в шкатулке. Или… я его как следует изучу. Вдруг найдётся подход к нему. - Я сунула кольцо в карман зип-худи, всё ещё ощущая на пальце призрачное эхо того странного удара. Оно было не просто артефактом. Оно было испытанием. И первое испытание я только что провалила. - Думаю, на сегодня мне приключений хватит с лихвой, - сказала я, вставая. Мои движения были уверенными, без дрожи от холода. И это, наконец, привлекло их пристальное внимание. Нобара и Юджи, сами слегка взволнованные и отдышавшиеся, уставились на меня. На мне была та же белая рубашка и голубая юбка, в которых я ушла под воду. И они были сухими. Совершенно. Лишь несколько тёмных капель, как роса, сверкали на манжетах и подоле, редкие травинки водорослей прилипли к ботинкам. Ни мокрых пятен, ни промокшей насквозь ткани. Я выглядела так, будто просто прошлась по утренней траве, а не провела семь минут в ледяной глубине. Нобара медленно провела взглядом от моих сухих волос, ниспадающих аккуратными, не слипшимися прядями, до сухого подола юбки. Её брови поползли вверх. - Ты… даже не промокла, - констатировала она, и в её голосе прозвучало не восхищение, а новая нота аналитического интереса, который я так старательно пыталась избежать. - Эта твоя «техника»… она и от воды защищает? Похоже на барьер белобрысой нечисти. Юджи просто смотрел широко раскрытыми глазами, его мозг, похоже, отказывался обрабатывать противоречие между моим подводным подвигом и моей безупречной сухостью. Я лишь слабо улыбнулась, делая вид, что это мелочь. - Да, это своего рода барьер. Очень удобно. Ну, а теперь я, пожалуй, пойду отдохну. Спасибо, что провели маленькую, но очень… насыщенную экскурсию. - Я сделала лёгкий, вежливый поклон. - Я всё-таки устала с дороги. И от погружения. Не дав им возможности задать новые, неудобные вопросы, я развернулась и направилась по дороге обратно к техникуму. Я чувствовала их взгляды на спине - тяжелые, полные недоумения и зарождающихся догадок. В кармане худи сапфировое кольцо отдавало едва уловимым теплом, а в памяти звучал эхом вопрос духов: «Кто же ты?»