Часть 15

Мой тгк🤍:https://t.me/fluffkitt А еще у кого есть премиум тг прошу проголосовать, для меня это очень важно, а вам несколько секундочек времени🫶:https://t.me/boost/fluffkitt _____ Новый год они встретили без лишнего шума — без толпы, без гостей, без салатов на десять человек и без обязательного «куда поехать в полночь». Они встретили его так, как, пожалуй, всегда мечтали — вдвоём, сидя на полу у дивана, с пледом, который тянулся до самой ёлки, и двумя кружками горячего шоколада. Огни на гирляндах мягко переливались, отражаясь в стеклянных игрушках, а за окном медленно падал первый снег нового года, будто намекая, что всё теперь будет по-другому. Юнги держал её за руку и что-то тихо рассказывал — о том, как в детстве он всегда загадывал одно и то же желание; о том, как родители смеялись, потому что он каждый год мечтал о роботе, которого, конечно, никогда не получал. Он говорил и улыбался, а Джихён смотрела на него так, будто заново училась запоминать каждую мелочь — уголок губ, который чуть поднимался, когда он вспоминал смешные моменты; морщинки в уголках глаз, которые появлялись, когда он смеялся искренне, по-настоящему; его голос, спокойный, мягкий, родной. Стрелки часов приблизились к полуночи. Юнги взглянул на экран, затем на неё, взгляд стал серьёзнее. — Ещё один год, — тихо сказал он. — Ещё один год, — повторила она, касаясь его пальцев. Оставшиеся секунды они отсчитали шепотом — не громко, не пафосно, не в такт телевизору, который показывал салют, — а тихо, как что-то только их двоих. Когда наступил Новый год, Юнги слегка наклонился и поцеловал её. Медленно, нежно, как будто боялся спугнуть этот момент. Этот поцелуй был не таким, каким был их первый, не таким, каким был горячий, потерянный в ночи — он был мягким, спокойным, обещающим. — С Новым годом, Джихён, — сказал он ей в губы. — С Новым годом, Юнги. Они ещё немного посидели, наслаждаясь тёплым напитком и спокойствием ночи, пока Джихён не поставила кружку на столик и вдруг повернулась к нему с таким сосредоточенным выражением лица, что он даже подался вперёд. — Юнги… — М? — он взял её ладонь, как делал это всегда, когда чувствовал, что она хочет о чём-то важном поговорить. — Я… думала, — начала она, и по тому, как дрогнул её голос, он понял: сейчас её решение. — О чём? — О нас. О том, как мы живём. О том, как каждый день… — она опустила взгляд, потом опять подняла его, более уверенно. — И я решила. Я не против. Если ты всё ещё хочешь… я хочу съехаться. Давай сделаем это. На секунду показалось, что время остановилось. Даже ёлочная гирлянда словно перестала мигать. Юнги смотрел на неё, и в глазах его вспыхнул такой свет, что Джихён на миг испугалась силы эмоций. Он резко поднялся, схватил её на руки, легко, будто она весила меньше воздуха, закружил её вокруг себя, и Джихён только успела вскрикнуть: — Юнги! Осторожно! — Ты не представляешь, — он смеялся, целуя её в щёки, лоб, нос, — как я рад! Ты даже не представляешь!! Он поставил её на пол, но отпустить не смог — продолжал прижимать к себе, будто боялся, что она передумает, что это всё сон, что сейчас она исчезнет. — Джихён… — Он уткнулся лбом в её лоб. — Спасибо. Она улыбнулась, погладив его по щеке. — Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не через стенку, не «вечером зайду», не «завтра утром увидимся на работе». А вот так. Каждый день. Он поцеловал её снова — глубже, но всё ещё нежно, обнимая за талию. Так и началось. Переезд оказался событием куда громче, чем сама новогодняя ночь. Хотя… «переезд» — громкое слово. Она жила буквально через стенку, так что скорее «перенос вещей», но когда вещей оказалось слишком много, Юнги понял, что был далёк от реальности. — Джихён, — он стоял в её старой квартире, глядя на четвёртую коробку только с косметикой. — Зачем тебе столько всего? — Это необходимое! — возмутилась она, закладывая очередную коробку. — Необходимое? — он поднял бровь. — Кремы в трёх экземплярах — это тоже необходимое? — Да! Один дневной, один ночной, один для экстренной помощи! — И экстренная помощь случается раз в году! — Случится чаще, если ты будешь это обсуждать! Он рассмеялся, подошёл сзади, обнял её и укусил за щёку. — Ладно-ладно. Несу коробку. Не злись. Через десять минут: — Джихён. — Что ещё? — Почему у тебя есть отдельная коробка только с шарфами? — Потому что это шарфы. — Но их… — он открыл коробку. — Десять. Она вздохнула. — Не десять. Одиннадцать. — А… ну тогда ладно. Такой была каждая их мини-ссора — короткая, громкая, забавная и заканчивающаяся отличным примирением. Иногда в поцелуях. Иногда в смехе. Иногда в том, что Юнги сдавался и просто нес коробку молча. Жизнь вдвоём началась удивительно легко. Они просыпались рядом — и каждый раз Юнги какое-то время просто смотрел на неё, будто подтверждая для себя, что она не исчезнет, не рассыплется, не уйдёт. Джихён смеялась над этим: — Перестань, ты меня смущаешь. — Я имею право проверять реальность, — отвечал он, целуя её плечо. — Она слишком хорошая, чтобы быть правдой. Утром они готовили друг другу завтрак. Иногда она делала кофе, иногда он. Иногда она обижалась, что он слишком крепко заварил чай, он в ответ клялся, что «в следующий раз добавлю меньше листьев», но всё равно делал точно так же — и она это знала. На работу они ехали вместе. Иногда в машине молчали, иногда включали музыку и пели так, что лучше бы никто никогда этого не слышал. В университете держали дистанцию — но студенты всё равно замечали, как их взгляды иногда задерживались дольше, чем просто у коллег. После работы они возвращались домой, готовили ужин, обсуждали день, смеялись, смотрели фильмы, играли в настольные игры, спорили, кто помоет посуду. Иногда они ругались — но всё проходило быстро. Теперь они говорили. Теперь они умели слышать друг друга. Январь пролетел мимо едва ли не незаметно — наполненный теплом, спокойствием, смехом, совместными ужинами, тихими ночами и утрами, когда они просыпались в одинаковой позе — её голова у него на плече, его рука вокруг её талии. 14 февраля подкрадывалось медленно, но неумолимо — словно новая глава, словно день, который изменит что-то ещё. Но пока… пока был просто января — первый месяц их новой совместной жизни. И был он удивительно правильным. Они наконец учились быть парой снова. Учились жить вместе снова. Учились любить правильно. И это было самое важное. _____ Быт, которого они оба так боялись, не стал их разрушением. Они распределили дела, но не по правилам — по ощущениям. Юнги готовил чаще, потому что обожает заниматься продуктами и ножами, и вообще «всё равно делает это лучше». Джихён великолепно складывала вещи, находила мелочи и приводила дом в порядок «без насилия над пространством». Они оба работали. Уставали. Иногда приходили домой молча — но не ссорились; просто обнимались на кухне какое-то время, пока напряжение не растворится. Работа не съела их. Дом не стал ловушкой. Их жизнь стала спокойной — но не скучной. И впервые за много лет они оба чувствовали себя… на своём месте. ______ Через несколько месяцев они взяли отпуск одновременно — и улетели в Испанию. На две недели. Это был первый настоящий отдых за многие годы для каждого из них. Юнги, обычно избегавший фотографий, внезапно превратился в человека, который: — «подожди-подожди, свет красивый, стой вот так» — «а давай ещё одно фото на телефон и одно на камеру?» — «о, ты так улыбаешься только мне» Джихён смеялась, удивлялась и иногда дразнила: — Кто ты и куда дел Мин Юнги, который ненавидел камеру? Он лишь пожимал плечами: — Может, он просто не видел причин фотографироваться. — А сейчас видит? — Сейчас видит тебя. Они гуляли узкими улицами Барселоны, ели чуррос, сидели на пляже до ночи, держались за руки в толпе, целовались на площади Каталонии. Вечерами Юнги играл что-то тихое на арендованном синтезаторе — и Джихён слушала, положив голову ему на плечо. Это были две недели, в которые они будто проживали отдельную маленькую жизнь, где нет прошлого, нет ошибок, нет боли. Только они. _____ Через полгода после возвращения из отпуска Юнги пришёл домой с картонной коробкой в руках. Джихён сначала испугалась: — Юнги… скажи, пожалуйста, что там НЕ кот. — Почему кот? — Потому что ты иногда делаешь странные импульсивные покупки. Он ухмыльнулся: — Тогда тебе точно понравится. Из коробки высунулась крошечная мордашка кудрявого мальтипу цвета топлёного молока. Джихён прикрыла рот ладонями: — Боже… он такой маленький! — А ещё у него есть имя. — Какое? — Рожок. — Что? — она рассмеялась так, что собачка испугалась и отшатнулась назад. — Почему Рожок? — Не знаю. Он похож. Так в их доме появился маленький пушистый комочек, который бегал за ними хвостиком, спал посередине кровати, требовал внимания каждую секунду. А когда Хана впервые зашла в гости, она упала на колени и схватила Рожка в объятия: — ВСЁ. Я УСЫНОВИЛА ЕГО. ПРОЩАЙТЕ, Я БУКВАЛЬНО УНОШУ ЕГО К СЕБЕ. — Хана, положи собаку. — Нет! Он идеальный! — Он наш. — Теперь я ваша гостья навсегда. Так оно и вышло. _____ Когда им обоим стало тесно в старой квартире, они решили переехать. Никаких споров: район — тот же, дом — тот же, этаж — выше. Квартира была больше, светлее. С балконом, куда Юнги сразу поставил два стула: — «Чтобы пить утренний чай вот так». Они делали ремонт вместе. Смеялись, ссорились, мирились. Хана приходила помогать, Тэхён и Хари приносили коробки, Тэхён путался в инструкции, а Юнги ругался, что тот держит детали вверх ногами. — Чувак, это шедевр инженерии! — Это шкаф, Тэхён. — А-а… ну да. Но в итоге всё получилось. И дом, который они создавали уже осознанно, стал ещё более родным, чем первый. _____ День рождения Джихён. Она не ожидала ничего, кроме ужина, тёплых слов и подарка. Но Юнги давно уже всё решил. Он собрал в квартире их самых близких: Хану, Тэхёна и Хари. Рожок, разумеется, бегал между всеми, словно главный организатор вечера. Когда Джихён вошла, они все выключили свет. А Юнги, стоя в центре комнаты, включил гирлянды. — Юнги… что… Он подошёл к ней, взял её за обе руки, посмотрел так, как впервые посмотрел на неё четыре года назад — как будто весь мир сузился до одной единственной женщины. — Я думал об этом долго, Джихён. Очень долго. И понял, что без тебя у меня нет ни утра, ни вечера, ни дома, ни жизни. Ты — мои лучшие моменты. Ты — моя музыка. Ты — моё самое правильное решение. Он опустился на одно колено. Хана всхлипнула так громко, что Тэхён ей заткнул рот ладонью. — Со Джихён… выйдешь ли ты за меня? Она не смогла даже сказать сразу. Слёзы брызнули из глаз слишком резко. Она закрыла лицо руками, потом опустилась к нему на колени и прошептала: — Да. Да, Юнги. Он надел кольцо, она обняла его так крепко, как будто боялась, что он исчезнет. Хана плакала. Хари тоже. Тэхён делал вид, что «что-то попало в глаз». Рожок лаял, прыгая вокруг. Это был идеальный день. _____ В их новой квартире пахло утренним кофе. Солнце играло на стенах, а Рожок возбуждённо носился за резиновой игрушкой. На диване сидел Юнги. Рядом — Джихён. На её руках — маленький мальчик с мягкими чёрными волосами и огромными глазами. Их сын. Джи-ху. Он смеялся, хватая отца за пальцы, тянулся к его цепочке, пытался ухватиться за ворот свитера. — Аккуратно, малыш, — улыбался Юнги, придерживая его ладонью. — Ты такой же упрямый, как мама. — Это ты у нас упрямый, — поправила Джихён, поцеловав сына в макушку. Юнги посмотрел на них — долго, глубоко, так, как смотрят на то, что дороже всего на свете. — Знаешь… — он коснулся её руки. — Я ведь действительно счастлив. Очень. Так, что иногда страшно. Джихён повернулась к нему. Её глаза были такими же мягкими, как в ту ночь, когда они признались друг другу, что всё ещё любят. — А ты думал, что будет иначе? — Я думал… что я не заслужу этого. — Юнги, — она тихо рассмеялась. — Ты заслужил всё. И даже больше. Она поцеловала его. Он накрыл её ладонь своей. Джи-ху захихикал, и они оба посмотрели на ребёнка — и в этот момент поняли, что у них теперь целая вселенная. Тёплая. Живая. Настоящая. Юнги притянул Джихён ближе и прошептал: — Спасибо тебе… за то, что снова появилась в моей жизни. За то, что выбрала меня ещё раз. За то, что осталась. За всё. Она улыбнулась — так, как умеет только она. — Я люблю тебя, Юнги. — И я люблю тебя, Джихён. Они обнялись, прижимая между собой смеющегося Джи-ху. Рожок вскочил к ним на диван и завилял хвостом, будто тоже хотел участвовать в этом уютном хаосе. И в этот момент было ясно только одно: Это был их финал. И их начало. Самое правильное. Самое честное. Самое счастливое.