2. Под одной крышей.

Наби в детстве всегда думала, что быть взрослым — очень здорово: можно смотреть мультики до самого утра; не ложиться спать, когда родители попросили; гулять сколько хочешь и возвращаться поздно, ведь никто не поставит комендантский час; дружить с кем хочешь, а не с тем, кто понравился одному из родителей; спокойно можешь выражать своё мнение и жить для себя. Она, правда, надеялась, что взрослая жизнь весёлая, но в свои девятнадцать поняла, что это — ад. Ю ненавидела свою жизнь: отец погиб, когда ей было десять лет, а после его ухода мать сводила концы с концами. Он толком и не работал: всё время торчал в гараже или гонял на машине, что и послужило причиной гибели. А мама работала на нескольких работах, чтобы обеспечить её, делала всё возможное ради улыбки и счастья дочери. Сама Наби ещё со школы дерзкая, грубая, прямолинейная, что не очень нравится всем. Единственным человеком, который принял её тяжёлый характер, стала Пак Соён. Ю Наби ненавидит любовь. После того, как в девять лет застукала изменяющего отца, когда в шестнадцатилетнем возрасте на неё поспорил парень, в которого была влюблена, — Наби потеряла всякую веру в любовь. Она искренне не понимала, как человек после клятвы любить всю жизнь спокойно мог пойти переспать с кем-то, разбить сердце, убить внутренний мир, подорвать доверие после такого подлого поступка. Поэтому у Наби есть девиз: «Нет чувств — нет боли». Но кое-что девушка всё-таки любила — машины. Её любовь к машинам привил именно отец. Он часто таскал Ю с собой в гараж, разбирал машину на части и подробно рассказывал о каждой детали, что сама девушка невольно заинтересовалась этим. Наби любит гонять на тачках так, будто за ней хвост, любит адреналин, бьющий в голову, любит чувство свободы, когда выдавливает педаль газа в пол. Это единственное, что успокаивало Наби. Никто не понимал её интерес, а ей и не нужно было, чтобы кто-то лез в душу. Будильник звенит уже в четвёртый раз. Соён перевернулась на другой бок и, закрытыми глазами нащупав подушку, кинула её в подругу, которая уснула прямо на полу. Но в ответ она получила лишь мычание и просьбу оставить в покое. Пак натянула пуховое одеяло на голову и закрыла уши. Вчерашний выпитый алкоголь даёт о себе знать. Соён даже не помнит, что произошло, как они приехали домой и знают ли родители о их побеге. Если последнее правда, то девушке не поздоровится, как и Наби, которая в очередной раз солгала матери. Пак Соён вынырнула из-под одеяла и, приподнявшись на локте, кулачком потёрла глаза. В комнате бедлам: все вещи разбросаны, на полу валяются пустые бутылки из-под пива, коробка с недоеденной курицей лежала прямо у ног Наби. Соён, зажмурив глаза, уронила голову на руки и мотнула головой. Не было ни одного воспоминания: она чётко помнит лишь то, что Наби выиграла и получила Додж Сонхуна, а дальше всё как в тумане. — Онни, — тихо позвала Соён и подползла к краю кровати. Но Наби только хрюкнула ей в ответ. — Наби! — уже чуть громче позвала она, а услышав из гостиной голоса, тут же вскочила с кровати. — Эй! — Пак начала трясти её за плечи и таки получила хоть какую-то реакцию. — Там походу твоя мама. И Наби раскрыла глаза и резко приподнялась, что они с Соён стукнулись лбами. Ругаясь друг на друга, девушки начали носится по комнате. Пак убрала весь мусор под кровать, Ю раздвинула шторы, тут же морщась от лучей солнца, затем открыла окно, чтобы проверит комнату, в которой стоял запах перегара. Соён, собирая серые волосы в пучок, подошла к столу и, открыв первый выдвижной ящик, взяла дорогие духи с ароматом пионов, через который пробивались и другие запахи: зелёная сирень, цветы персика, и всё это подчёркивал мускус. Девушка разбрызгала всю комнату и, убедившись, что все улики вчерашней ночи благополучно скрыты, забралась в кровать и накрылась одеялом, а следом и Наби. И в этот момент открылась дверь. Беглый взгляд госпожи Ю осмотрел комнату и остановился на двух «спящих» девушках. Ю Джиу слишком хорошо знала свою дочь, и она никогда бы не легла спать с открытым окном, ведь Наби до сих пор думает, что к ней кто-то залезет в комнату из-за просмотренной серии сериала «Сверхъестественное» в далёком детстве. Женщина подошла ближе к кровати и, рассмотрев лицо дочери, ударила её по ногам сумкой. — Мама! — вскочила Наби и отползла к изголовью кровати. — Что ты делаешь? — Что я делаю? Это ты что делаешь? Была вчера на парах? — усмехнулась Джиу и снова ударила дочь по ногам, которую теперь закрывала собой Соён. — Знаешь, каково мне сейчас? Единственная дочь вновь солгала. Тебя вчера не было ни университете, ни в общежитии. Снова до утра на машинах катались? — Тётя Джиу, мы просто гуляли, — улыбается Пак, в надежде хоть как-то спасти всю ситуацию. — Молчи. Ты адвокат её, что ли? С тобой родители отдельно поговорят. А ты, — направила Джиу палец на Наби, — быстро собирай свои вещи, ты съезжаешь из общежития. Я договорилась с хозяевами дома, они согласились, чтобы ты некоторое время пожила вместе со мной в комнате для прислуги. — Что? — Ю слезает с кровати и вскрикивает, когда наступает на сломанный крабик. — Мама, я не буду жить в доме этих… — Даже не продолжай. Ты совсем от рук отбилась. Будешь под моим контролем. Я горбачусь на работе, чтобы оплачивать тебе университет, а ты просто плюёшь на всё. Наби, начинай взрослеть. — Но, мама… — У тебя пять минут. Дальше мы поедем в общежитие, — Джиу, пропустив мимо ушей негодование дочери, вышла из комнаты. — Блять! — выплёвывает Наби и, попытавшись пихнуть ногой тапок, ударилась об ножку кровати. — Сука. — Подруга, ты в заднице. Ю Наби, которая подпрыгивала на одной ноге, медленно перевела взгляд на Соён, а спустя пару секунд накинулась на неё схватив подушку. Она заставит её ответить за свои слова.

***

Часы тикают. Соён лежит в своей кровати со скрещёнными на груди руками. Их план с Наби провалился, родители раскусили. Соён запретили выходить из дома и установили комендантский час, а ещё забрали телефон, без которого она как без рук. Пак отрезана от мира, даже дорама наскучила, поэтому девушка закрыла крышку ноута и убрала на тумбочку рядом с кроватью. Соён зла на саму себя, на родителей, которые не оставили привычку отбирать телефон при каждом её косяке. Они любили её, но иногда слишком опекали. Стук в окно. Пак перевела взгляд на задвинутые шторы. Родители на работе, она под замком, все родственники живут в Пусане — не было никаких предположений, кто там мог быть. Пожав плечами, Соён медленно слезла с кровати и, подойдя к окну, раздвинула шторы, тут же видя красную макушку. Страх отошёл на второй план, а на смену ему пришла радость. Она открыла окно и встретилась с широкой улыбкой Хёнджина, который стоял, переминаясь с ноги на ногу. Он пришёл вовремя, Соён чуть с ума не сошла от скуки, а сейчас идея быть одной запертой дома не казалось такой уж и плохой. — Рапунцель, спусти свои волосы. Соён, рассмеявшись, мотнула головой и кивнула в сторону лестницы. Джин, быстро среагировав, уже стоял в её комнате, снимая с себя чёрный пуховик и, кинув на стул, впился в губы Пак. Он никогда не спрашивал разрешения, ненавидел прелюдия, а брал то, что хотел, а Соён это нравилось. Хёнджин мог быть грубым и холодным с другими, а с ней — милым котиком, который вечно хочет её внимания. Он делает всё для неё, а Соён нравится мысль, что только ей Джин готов положить весь мир к ногам. Подхватив под бёдра, Хёнджин взял её на руки, позволяя девушке окольцевать его талию ногами. Он подошёл к кровати и медленно положил Соён, не желая даже на секунд отстраняться от её губ. Красные волосы Хёнджина щекочут лицо, от чего девушка невольно начинает улыбаться в поцелуй. Он поцелуями спускается к пахнущей персиками шее Соён. Джин любит этот аромат всем сердцем, потому что с ним теперь ассоциируется Пак Соён, девушка, которая, как ураган, ворвалась в его жизнь и завладела им в первый же день в университете. — Как мы добрались до дома? — приподнимается на локтях Соён, наблюдаю за тем, как Хёнджин стягивается неё джинсы. — Я подвёз вас домой, скажи спасибо тому уёбку, — выплёвывает Джин и, схватив Пак за лодыжку, притягивает к себе. — Я не совсем понимаю. — Тот парень на байке, он всё время ошивался вокруг тебя. Я пытался ему намекнуть, но без сломанного носа он не понял. Из-за него я увёз вас с Наби оттуда, а то она кричала, что достойных соперников нет, и хотела поучаствовать в ещё одной гонке. — Ты приревновал меня? — вскинув бровь, спросила Соён, кокетливо накручивая на палец прядь серых волос. — Да, я ревную тебя. Сейчас я меньше всего хочу думать о нём, чаги-я. Пак Соён кивает и, откинувшись на подушки, широко расставляет ноги. А у Хёнджина всегда пропадает дар речи при виде, как сильно хочет его Соён. Он некоторое время смотрит на её истекающее соками нутро, а затем, закинув её правую ногу на спину для большего удобства, входит до основания, выбивая из груди любимой стон.

***

Наби ненавидит богатых снобов. Они думают, что деньги решат все проблемы, вечно пытаются окупится ими, а Ю всё никак не хочет признавать, что за пару купюр можно избежать справедливости. Она сидит в такси, пока мама с водителем выгружают вещи, и смотрит на двухэтажный особняк. Наби не хочет там жить, среди людей, которые с головы до ног в роскоши и едят крабов на ужин. Она любила свою маленькую комнату в общежитии, в которой могла побыть наедине со своими мыслями. Но нужно принять неизбежное. Девушка вышла из машины, увидев суровое лицо матери, и, грубо схватив ручку чемодана на колёсиках, поплелась к воротам. Двор был подстать особняку: идеально скошенный газон, дорожка из камней, которая вела прямо ко двери, с правой стороны дерево — по словам Ю Джиу — сакуры, а под ним скамейка. Это пока единственное место, от которого веет уютом. С левой стороны стоят три машины: «Роллс Ройс», «Гинезис» и стальной «Кадиллак». «Что-что, а в машинах знают толк», — в одобрительном жесте поджала губы Наби, идя за матерью, которая шла к заднему двору, где был огромный бассейн с тремя шезлонгами. Если бы не зима, Ю точно бы прямо сейчас прыгнула туда. А от представления, насколько вода может быть холодной и грязной, её передёргивает, поэтому, спрятав нос в воротнике пуховика, она заходит в просторную кухню и закрывает дверь. — Сейчас в столовой ужинают хозяева дома вместе с сыном, он прилетел вчера домой, — говорит Джиу, внимательно смотря на дочь, которая пыталась стащить из тарелки овсяное печенье. — Не смей. — Мама! — воскликнула Наби, отпустив ручку чемодана. — Это уже перебор, я даже не обедала из-за тебя. — Я сейчас провожу тебя в комнату, а когда молодой господин уедет, мы с тобой поужинаем. А у Наби от «молодого господина» сразу аппетит пропал. Скривив губы, она вновь последовала за мамой. Внутри особняк был огромен: просторные коридоры, стены окрашены в бежевый цвет, повсюду стоят драгоценный вазы, висят картины, ради которых люди с деньгами готовы отдать кучу денег. У богатых свои причуды, сама Наби никогда бы этот, по её мнению, хлам не приобрела. К счастью девушки, комната оказалась на первом этаже, и ей не пришлось тащить чемодан наверх. Джиу буквально затолкала дочь в комнату и, закрыв дверь, направилась в гостиную, чтобы сообщить хозяевам о своём приезде. Семья Ким ужинала, делясь с последними новостями. Господин и госпожа Ким очень любили своего сына, и, к удивлению большинству, он не стал тем самым избалованным парнем. Они ценили каждую минуту, проведённую вместе с ним, потому что из-за того, что он работал полицейским, родители каждый день были на нервах. — Добрый вечер, — Джиу поклонилась в знак приветствия и, выпрямившись, улыбнулась всем присутствующим. — Добро пожаловать обратно домой, молодой господин. Сынмин, у которого рот был набит мясом, только улыбнулся и кивнул ей. — Где ваша дочь, Джиу? — поинтересовалась госпожа Ким, взяв со стола фужер с красным вином. — Она сейчас в комнате, разбирает вещи. Наби немного уставшая. — Нет-нет, — смеётся женщина. — Всё в порядке. Мы можем познакомиться и завтра. Кстати, Сынмин, дочь Джиу учится в группе с нашим Хёнджином. Представляешь, какое совпадение. — Я надеюсь, что ей будет здесь комфортно, госпожа Ю. Главное не думайте, что стесняете родителей, они бы не одобрили такие мысли. А Наби, которая, сидя на полу, складывает свои джинсы, даже не знает, в какие проблемы втянула её мать.