18. Вернуть любой ценой.

Соён взяла кружку с ромашковым чаем и направилась в гостиную. Она окинула всех присутствующих взглядом и, поставив напротив подруги кружку, села рядом с Хёнджином, который смотрел в экран ноутбука. Им удалось просмотреть камеры, но похитители будто учли свои ошибки и постарались сделать всё так, чтобы на них не могли выйти. Сынмин в последний раз был замечен у клуба. Он сел в такси, а что с ним случилось после, никто не знал. Бёнхо был уверен, что его телефон выкинули, чтобы их всех запутать. Он откинулся на спинку дивана и закрыл глаза от усталости. Наби сидела, взглядом прожигая кружку с чаем напротив. Она волновалась сильнее всех. Всю ночь она проплакала, закрывшись в комнате, а сердце разрывалось вместе с ней на части. Наби отчаянно пыталась не думать о плохом, но всё равно мысли уносили её из реального мира в другой, где царили жестокость и насилие. Она закрыла лицо руками и опустила голову, беспорядочно шепча, что всё будет хорошо. — Мы с его отцом пару раз пересекались, — отозвался Чан и закрыл крышку ноутбука. — Мутный тип. Не удивлюсь, если они вновь замешаны в этом. — Может съездить к нему домой? — предложил Хёнджин, кинув взгляд на Бёнхо. — Я думаю, что это должно помочь в поиске. То, что ублюдки могут быть замешаны в его похищении — только наши догадки. Но мы должны проверить. Сынмина все любили… кто если не они? — Засранец прав, — Чан поднялся с дивана и засунул руки в карманы джинсов, не обращая внимания на злой взгляд племянника. — Не будем тянуть. — Да, — утёрла слёзы Наби и встала следом. — Поехали. — Нет, — быстро отрезал Чан. — Вы поедете домой. Мы свяжемся, если что-нибудь узнаем. Прости, Наби, но вы ничем не поможете. Сохи тоже была бы рядом, но ей нельзя нервничать, я кое-как уговорил её остаться дома. Всё будет хорошо, он вернётся.

***

В доме царила тишина, которая давила, закрывала доступ к кислороду. Господин и госпожа Ким сидели на диване в гостиной, посматривая на телефон в ожидание звонка от Бёнхо или от других, кто также занимался поисками Сынмина. Госпожа Ю поставила на кофейный стол поднос и вздохнула. У самой сердце болело, ведь она тоже переживала за него, как и за Наби. Она сама не своя. Эти два дня убили ее, а отсутствие Сынмина добивало. Без него казалось дышать труднее. Госпожа Ю попросила выпить кофе и, сказав, что всё будет хорошо, ушла обратно на кухню, где сидела Наби и плакала. Шмыгала носом, отчаянно подавляла всхлипы, не давала волю истерике. Она надеялась на лучшее, на то, что парни сделают всё, чтобы найти его и вернуть домой. Но Наби было плохо от беспомощности, от того, что она ничего не могла сделать и сидела дома, просто плача. Но она не знала, что находясь в плену у ублюдков, он думал о её безопасности, лёжа в луже собственной крови. Госпожа Ю села рядом с дочерью и притянула её к себе, тотчас заключив в объятия. Наби положила голову на колени человека, который в независимости от её необдуманных и глупых поступков, всегда оставалася рядом, на стороне Наби. Она заплакала сильнее прежнего и закрыла рот рукой, чтобы тихий плачь не превратился в вопль. — Дорогая, — госпожа Ю поцеловала её в висок и прикусила губы, кое-как сдерживая слёзы. Она чувствовала боль дочери. — Сынмин вернётся. Ты наконец скажешь ему то, что не успела сказать. Вы будете вместе, а все остальные поддержат вас. — Нет, — быстро отрезала Наби. — Родители Сынмина… Мама, я думаю, что им не понравится это. Я не хочу, чтобы ты лишилась работы. — Если ради твоего счастья мне придётся отказаться от всего — я это сделаю. Ничего и никто не заменит мне тебя. А Сынмин не пойдёт на поводу у семьи и выберет тебя. Даже не сомневайся. — Не будь мне всё равно, — услышав знакомый, до скрежета зубов мерзкий голос, Наби села обратно и направила злой взгляд на Лиён, — я сказала бы, что это очень трогательно. Ты не думала, может он от тебя убежал? Так отчаянно навязывалась, пыталась заполучить внимание. Можешь делать всё, что угодно, но Сынмин будет со мной. Я люблю его. Никому не позволю встать между нами и разрушить то, что мы строили столько времени. Наби утёрла слёзы и поднялась с места. Она сказала и так обеспокоенной матери, что всё в порядке и подошла к Лиён, которая была удивлена такому поведению. Но Наби больше не была намерена молча выслушивать те вещи, которые слетали с её уст. — Что такое любовь, Лиён, в твоём понимании? Вопрос неожиданный, и реакция у Наби не та, которую она хотела видеть. Лиён начала переминаться с ноги на ногу, а взгляд и вовсе опустила в пол. Мысли запутались, а соединить слова в ясное предложение было трудно. — Зачем я должна отвечать на твои глупые и детские вопросы? — усмехнулась Лиён, вновь вернувшись в образ стервы. — Между нами с Сынмином любовь, поняла? — Любовь — это самое прекрасное чувство, которое может испытывать каждый человек. Оно нежное, порой колючее. Любовь — это замечать самые маленькие детали в любимом. Любовь — это вставать рано, чтобы обрадовать любимыми цветами. Любовь — это быть рядом, когда ты просишь одиночества. Любовь — это примчаться в конец города, наплевав на всех, на грёбаный статус, чтобы просто взять за руку и сказать, что вместе преодолеете всё. Любовь — это, когда он готов закрыть тебя собой, спрятать за своей спиной и сказать, что чёртов ублюдок не прав и в тебе прекрасно всё. Любовь — это, когда он считает тебя своим ангелом. Любовь — это, когда он внимательно смотрит на тебя, а в это время его глаза сияют ярче, чем огни всего города. Любовь — это, когда он поборол свой страх и сел вместе с тобой на чёртов аттракцион. Любовь — это ни слова, ни деньги, ни походы в роскошные рестораны. Любовь — чудесная вещь. Но таким людям, подобным тебе, никогда не понять этого, — Наби снова расплакалась и улыбнулась. — Я отрицала всё это, ненавидела признания, влюблённых людей, считала, что любовь приносит только боль и несчастье. Но все мои догадки, моя слепая вера разбились вдребезги, когда я увидела Сынмина. Он научил меня любить. Можешь кричать, накинуться на меня, проклинать, но я не отступлю. Даже после долгих ночей я буду рядом с ним, — Наби подошла вплотную к Лиён. — В кровью собью ноги, но буду рядом с ним, потому что… я люблю его. Посмотрев в глаза удивлённой услышанным Лиён, Наби развернулась и вышла на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Может попытка достучаться и провалилась, но ей стало легче. Груз недосказанности свалился с плеч. Осталось только сказать всё это Сынмину, обнять и никогда больше не отпускать. Наби запрокинула голову, устремив взор в голубое небо без единого облака, и улыбнулась, тихо прошептав: — Вернись ко мне.

***

Сынмина окатили холодной водой. Он раскрыл глаза и начал жадно глотать воздух, постанывая от боли. Голова кружилась, во рту сухо, будто он находился в Сахаре, а желудок просил хотя бы куска хлеба. Сынмин прислонился спиной к стене и закрыл глаза, когда понял, что руки до сих пор связаны. Чёртов ублюдок Сонхун сел на корточки перед ним, мерзко чавкая. Он уплетал за обе щёки сэндвич с курицей, что не будь руки связаны, Сынмин накинулся бы на него, как хищник на свою добычу. — Что вам надо? — тихо спросил он, вновь упав на землю. Сил никаких не осталось. — Не много, — пожал плечами Сонхун. — Мести. У меня была чудесная бабушка, которая спасла меня от родителей-алкоголиков, когда мне исполнилось шесть лет. Она растила меня в любви и заботе, я лучше и добрее человека не встречал. Но два года назад ей диагностировали болезнь — рак поджелудочной железы. Мы боролись, я как мог зарабатывал деньги, даже ввязался в эти грёбаные гонки, выиграл машину, которую так хотел, но и её у меня отняла сука Ю Наби. Болезнь поразила практически все органы, ей оставалось недолго, но из-за тебя… — Сонхун бросил на землю сэндвич и резко схватил Сынмина за волосы. — Новости о моём аресте и обвинения о попытке изнасилования стали точкой невозврата. Она умерла, а я не смог быть рядом с ней. Я сидел и отвечал на вопросы следователя, пока бабушку хоронили! — удар прилетел в лицо, что у Сынмина ещё сильнее закружилась голова. — Хочешь почувствовать мою боль? Хочешь узнать, каково мне было, пока ты эту тварь защищал? Ю Наби шлюха, которая трахалась со всеми подряд. — Не смей, — пауза. Сынмин открыл закрывающиеся глаза, когда речь зашла о Наби. — Я отрежу тебе язык, если ты ещё раз скажешь подобное. — Подожди, ты мне угрожаешь? — Сонхун звонко рассмеялся. — Кажется, ты не в том положении, чтобы угрожать мне и ставить какие-то условия, ублюдок. Ты ответишь за всё, что сделал, а потом я возьмусь за Наби. Сперва я закончу начатое. Буду трахать, пока у неё голос не сорвётся. Выебу во все дыры. Только на сей раз Сынминни на помощь не придёт. Сонхун достал складной нож и воткнул в бедро дышащего через раз Сынмина, выбив из груди оглушающий крик. Он пытался отползти, но от боли, пронзающей всё тело, не мог. Упал на землю и сжал зубы вместе, чтобы снова не закричать. Сдержал слёзы, чтобы не показать свою слабость. Он держался стойко, пока Сонхун прокручивал нож, издеваясь, как самый настоящий садист или человек с расстройством личности. — Если ты не умрёшь от моих рук, то от сепсиса и потери крови — точно. Но я надеюсь, что всё же услышу твои последние вздохи, — он вынул нож и ушёл, закрыв дверь на все замки. А Сынмин дал волю эмоциям и заплакал. Но не из-за боли, а из-за Наби. Он открыл глаза и устремил взор в потолок, мечтая хотя бы ещё раз увидеть лучи солнца и съездить вместе с Наби на остров Чеджу. Они обязательно сделают это, Сынмин стерпит всю боль, чтобы быть рядом с ней. — Я вернусь к тебе.