История пяти Жнецов

Страх. Вот, что чувствовал каждый демонов в Подземном мире. Страх был их извечным спутником, верным другом и частичкой ещё бьющихся словно по ошибке сердец. Страх держал за горло невидимым ошейником, заставляя подчиняться их единственному нынешнему королю – Гви-Ма. Гви-Ма был воплощением страха. Демоны невольно вздрагивали при упоминании его имени, старательно отводили взгляд от его сине-фиолетового пламени и, проходя мимо, съёживались, стараясь как можно скорее проскользнуть мимо незамеченными. От Гви-Ма нет спасения. Даже из Верхнего мира он легко выдернет незадачливого подчинённого. Засветятся узоры чернильные розовым ядом, оплетут руки, ноги, всё тело, разверзнется земля под ногами, и падёт демон прямо перед королём на колени, и останется лишь молиться, что тот окажется благосклонен, что малейшая ошибка не закончится смертью. Это случается слишком редко, для того, чтобы внутри жила хотя бы надежда. Быть любимцем Гви-Ма – одновременно и благословение, и проклятье. Большинство демонов лишь расходный материал, пускаемый в битву против несносных охотниц, пешки, которыми не страшно пожертвовать. Токкэби, этих цветных уродов, сотни и тысячи, никакой ценности они не несут. У них нет даже шанса стать выше своих сородичей. Рожденные здесь, появляющиеся, когда Гви-Ма поглощает ещё одну человеческую душу, ему неинтересны. А вот Жнецы смерти – это совсем другой разговор. Жнецы – элита Подземного мира, на них смотрят с ненавистью и жалостью. Если ты Жнец, шансов выжить при гневе Повелителя намного больше. К твоему мнению прислушаются и есть даже шанс попросить ещё одно желание, пусть на это находятся и мало глупцов. Но ты всегда будешь опутан чувством вины. *** Джину бесцельно шатается по улицам, прикрыв маской лицо, дабы не привлекать внимание фанатов. Спустя четыреста лет вновь оказаться в полностью изменившемся мире… Это необычно. Странно. Он чувствует себя чужим, будто застрял не в своём теле, застрял между красивой картинкой идеального айдола и бездушным чудовищем, недостойным жить. Может, он всегда им и был? – Мам, я есть хочу… – хнычет девочка, держащаяся за мамину руку. Женщина лишь качает головой и мягко что-то говорит, но у Джину темнеет в глазах. «Братик, я есть хочу…» – сестра плачет, дергая его за рукав. – «Ты принёс что-нибудь поесть?» У Джину сжимается сердце. Нет. Сегодня снова не вышло. Он весь день играл на площади. Пальцы болят, горло саднит, а денег в шляпе слишком мало на покупку хоть чего-то. Стыд топит его в своей трясине. Он единственный мужчина в семье, он должен, обязан их любить, защищать, обеспечивать… А у него получается только любить. Но ведь любовь не накормит тебя, когда желудок молит хоть о крошке еды. Любовь не согреет, не укроет от дождя, не заменит крыши над головой. Сделка с Гви-Ма, заключенная в отчаянии, сделала только хуже. Да, сам Император пригласил его в свои покои. Джину навсегда забыл о голоде и нищете. Теперь его невероятный красоты голос и талантливая игра на струнах приносила результат, обеспечивала его всем, чем нужно. Но он никогда не забудет боль и предательство в глазах матери и сестры, что остались за порогом Императорского дома. Гви-Ма не давал об этом забыть. Он любил чувствовать страдания своих поданных и смаковал детали их поломанных жизней до самых мельчайших подробностей. И каждый Жнец Смерти знал о том, что совершил другой. Джину оглядывается на своих друзей. Теперь он мог называть их таковыми, бойсбэнд сплотил их. Но никто не может забыть ужасы Подземного мира. Джину помнит, как саднило горло, когда Гви-Ма вынуждал его петь до хрипоты, до разрыва голосовых связок, до той стадии, когда не выходило издать даже малейшего звука. Помнит усталость Эбби, который должен был снова и снова драться против своих же, пока он не упадёт от усталости. Помнит жар раскаленных углей и танец Романса, который старательно держал улыбку, пока его ноги обгорали до костей. Помнит остекленевший взгляд Бейби после Лабиринта кошмаров – места, где демон сновидений раз за разом проживает смерти и страдания когда-то близких и знакомых людей, где тени преследуют его и шепчут, кричат, проклинают. Помнит душераздирающий вой Мистери, который чувствовал, что испытывало и думало каждое животное в радиусе нескольких километров, и который терялся от дикого водоворота чужого отчаяния и собственного бессилия. Животным на его глазах вырывали когти, ломали кости, поджигали или поедали их заживо, и от этого Мистери просто сходил с ума. Воспоминания паутиной опутывали тело, проклятыми метками расползались по коже, ужасом сковывали сердце, безжалостно шепча: «Монстр.» «Чудовище.» «Предатель.» «Бездушная тварь.» С треком «Takedown», который выпустили нынешние охотницы, каждый из них был согласен на все сто процентов. «В тебе есть только яд.» «Ничего ты не приносишь, кроме бед.» «Бездушное создание не достойно жить.» Они все не были достойны жизни. *** Романс, закрывшись в своей комнате, смотрит на себя в зеркало. Идеальная внешность, томный взгляд и чарующая улыбка. Но в отражении он всё ещё видит прежнего себя – изуродованного, в страшных шрамах, покрывающих всё лицо, с наполовину оторванной верхней губой – последствия от нападения пьяного папаши. Его гнали отовсюду, и, когда отчаявшийся парнишка был готов покончить с собой – зазвучал голос Гви-Ма, обещающий выполнить любое желание. Романс взмолился о возможности уметь очаровать любого и о даре эмпатии. Ему всегда хотелось лучше понимать людей. Гви-Ма согласился, хоть и отметил, что за две «способности» возьмётся двойная плата. Тогда он только отмахнулся. Он не думал, что заплатить за красивое личико и дар понимать других придётся жизнями своих младших сестёр. Романс видит в отражении бледные окровавленные лица своих сестёр и со всего маху бьёт по стеклу, разбивая его вдребезги, а свои костяшки в кровь. Он уже сотни раз проклял своё очарование, которое стало причиной его наказания – танец на раскаленных углях. Тело помнит, как обугливалась и пузырилась кожа на ногах, как отваливались куски плоти, мгновенно поджариваясь на огне… *** Бейби забился в самый угол своей комнаты, закутавшись в плед и чувствуя, как тело пробирает дрожь. Страшно. Тени, повсюду тени тянут к нему свои руки, желая утянуть за собой. Причудливые морды пугают своим оскалом, зловещие взгляды смотрят на него отовсюду, и Бейби прячет голову под пледом, по-детски стараясь спрятаться хоть так. И чем ему только не угодила его жизнь? Он уже не помнит, но раньше жизнь казалась ему серой и неинтересной. Все одно и то же, каждый раз по кругу, одно и то же… Он попросил у Гви-Ма избавить его от этой скуки, и он даровал ему возможность изменять сны – как свои, так и чужие. Наслаждался Бейби новым даром всего лишь пару дней – пока не убил своего единственного друга. Конечно же, он не планировал и не хотел этого, никогда не хотел. Он не насылал на него кошмары, напротив, старался подарить ему хорошие сны. Только он не знал, что его друг оказался лунатиком. И тем более не мог предвидеть, что во время его сказочного сна он выпадет из окна. Тогда холодный и грубый Бейби впервые в жизни ощутил этот горький вкус вины, который удушающей хваткой отволок его в царство Гви-Ма, где в период наказания он вечно блуждал по зеркальному Лабиринту снов – где, в отличие от обычного, не имел никакой власти. *** Мистери сидел на корточках в переулке, поглаживая уличную кошку и кормя её с рук купленными сосисками. – Прости, это всё, что я могу сделать, – он всегда любил животных больше, чем людей. Он всегда поражался, как безжалостно они, кричащие о человечности, когда дело касалось их самих, относились к своим питомцам, которые зачастую оказывались совершенно беззащитны. «Он мне надоел», «он меня не слушается», «он мне не нужен», «нам некуда его деть» и прочие оправдания желчью поднимались к его горлу, вызывая гнев. Неужели действительно никогда нет выхода лучше, чем выкинуть питомца на улицу, по факту, на верную смерть?! Ему всегда было обидно, что он не мог ничего сделать. Он старался. Правда старался. И в какой-то момент попросил дар понимать животных, чтобы лучше помогать им. Но когда Гви-Ма преподносит дар, он всегда оборачивается проклятием. Он слышал их скулёж, вой, чириканье. «Спаси меня.» «Выпустите меня из клетки.» «Я хочу есть.» «Мне холодно.» «Меня бросили». Он затыкал уши, прятал глаза под чёлкой, но не мог заглушить это всепоглощающее чувство вины. Он хотел, чтобы все животные были счастливы, чтобы их любили и заботились о них. Но он знал, что это невозможно. *** Эбби загонял себя на тренажёрах до седьмого пота, пока тело не начинало умолять о пощаде. Зачем он продолжает? У него и так уже нереально сильное тело с просто потрясающим прессом, от которого даже те охотницы не сразу могут оторвать взгляд. Только это совершенно не стоило цены, которую он заплатил. В детстве Эбби был слабым и болезненным ребенком, который даже банальную простуду проживал тяжело. Желая помочь матери, которая работала, как проклятая, чтобы прокормить себя и его, он старался тренироваться, чтобы иметь возможность поднять что-то тяжелее небольшой стопки книг. И однажды на его очередную молитву откликнулся Гви-Ма. Счастливым Эбби проходил лишь неделю, пока по возвращению домой с работы не обнаружил тело матери, лежащее в постели. Она болела, она умерла из-за болезни, твердил он себе. Но чувствовал, что это его вина, и она утянула его за собой в Подземный мир, к таким же чудовищам, как и он. *** Сейчас они популярные айдолы, умело отыгрывают эту роль. Мистери загадочно отмалчивается, Романс корчит из себя влюбленного дурачка, строя глазки розоволосой охотнице, Эбби абсолютно ненавязчиво так светит своими кубиками, Бейби мастерски сочетает непосредственность ребенка и пофигизм ко всему, а Джину руководит всем этим бардаком. Отпечаток остался на каждом. Мистери часто теряет нить разговора, морщась от боли, слыша страдания очередного животного. Романс до сих пор шарахается от кипящего чайника и держится подальше от плиты. Эбби старается гасить все конфликты, пока они не дошли до драки. Бейби не может заставить себя гасить свет по ночам, а Джину не может не следить – иногда немного перегибая палку, – чтобы у них всегда было вдоволь еды и чтобы они все были довольны. Они помогают друг другу как могут. Но ужасы Подземного мира никогда не оставят их в покое.