Часть 33

Когда Кейтлин выбежала на улицу, казалось, она вновь ожила после долгой комы. На её лице сияла улыбка, а из одежды в кои-то веки была не одна из футболок или рубашек брата или ещё чьего-то гардероба — хотя бомбер всё ещё принадлежал Райну. Она разве что не прыгала от восторга, и даже присутствие Моро не омрачало её радости. Девушка лишь скользнула взглядом по конверту в руках француза — которого у него точно не было, когда она уходила внутрь, — но уже через мгновение вновь сосредоточила всё внимание на брате, прилипнув с объятиями к его боку. Тот и не возражал. — Тогда на этом и договоримся, — кивнул Жану Рам. — Да. А про подарок… я подумаю, — серые глаза скользнули по девушке, которая разве что не растекалась по Виснински, после чего, не желая мешать, Моро ушёл внутрь. — Хэй, Китти, кто волосы досушивать будет? — тут же переключился на сестру Абрам. — Уже не лето. — Днём всё ещё плюс шестнадцать. Не занудничай, — отмахнулась Кейтлин. — Лучше сделай мне косу. Парень мог только покачать головой в ответ на её ворчание и капризы, а потом, повернув девушку к себе спиной, привычными движениями начал заплетать её длинные, тяжёлые пряди, на солнце отливавшие медью. Это был тот умиротворяющий ритуал, который они пронесли с собой сквозь годы ещё из детства, и сейчас это ощущалось почти как возвращение домой. Бережно перекладывая одну прядь и затягивая другую, Абрам почти полностью расслабился, тогда как Кейтлин блаженно прикрыла глаза, разве что не покачиваясь от удовольствия, а на её лице расплылась широкая улыбка. Наконец закончив, они вместе подошли к мотоциклам, и он помог ей надеть подшлемник и убрать несколько волосков, что лезли в лицо, всё-таки чуть выбившись из косы. — Куда мы едем? — с энтузиазмом спросила Кейтлин, надев шлем и не без помощи брата настроив волну, чтобы они могли общаться между собой в дороге и слушать музыку. — В магазин, конечно, — усмехнулся он, следя за тем, как сестра настраивает зеркала и вообще привыкает к новому железному коню. — Не думала же ты, что я позволю тебе и себе ездить без подобающей защиты, которая может спасти нам жизнь? Пока не будет максимального набора, будем круизить. — Аргументированно, — несколько разочарованно вздохнула девушка, но брат тут же легонько похлопал её по шлему: — Всё купим, и вперёд, — пообещал Абрам. — Мне нужно ещё немного отдохнуть, прежде чем с головой уйти в работу и не выныривать из неё как минимум месяц, — хмыкнул он. Кейтлин была уверена — сними он шлем, она смогла бы увидеть его редкую, полуулыбку. Учитывая, что девяносто восемь процентов времени он ходил с покер-фейсом, один процент хмурился, это было то же самое, что и широкая улыбка на всё лицо. — Я сегодня весь день твой, — пообещал он. — А эту штуку, — она щёлкнула ноготком по визору, — ты не снимешь? Я соскучилась по тебе. — Сниму, но заменю на маску. Конечно, волосы меня выдадут, но я не хочу сильно скрываться. Не сегодня, так завтра все всё равно узнают, что я был здесь. Но в любом случае я в стране только для нескольких человек. — В том числе и Моро, — та же скривилась она. — В том числе и Моро. Знаю, что ты его видеть не хочешь, дружить не прошу, но я ему забастовку устраивать не собираюсь. — Тебя выгнали, а Мэри почти отказалась от тебя… — Я сам принимал решения. А мама вспылила. И что ни происходит, всё к лучшему. — Ты чуть не умер в первый же месяц! — Я же уже… — он запнулся и шумно выдохнул. — Кейт, ты правда хочешь потратить те несколько часов, что у нас есть, на обсуждение Моро, когда мы оба не готовы менять своего мнения касательно произошедшего? — Нет, — буркнула она. — Тогда поехали. — Рам прислонился своим шлемом к её ненадолго, а потом, вложив в ладонь сестры ключи, сам сел на мотоцикл и первым завёл его, пуская по улице приятный слуху любого любителя скорости рокот мотора. — Начинаем медленно. Тебе нужно будет привыкнуть. Спорить с ним Кейтлин не стала, понимая, что брат совершенно прав. Даже когда она регулярно бывала в Италии и ездила с младшими Руссо, ей нужно было какое-то время, чтобы привыкнуть и прикататься к мотоциклу. Конечно, хотелось узнать, на что были способны эти красавцы с 300 лошадиными силами, разгоняющиеся до ста километров в час за 2,6 секунды, но здравый смысл ещё не окончательно покинул её, чтобы творить такую дурость. Она слишком много раз падала в прошлом, поэтому сейчас прекрасно понимала, насколько на самом деле опасны двухколёсные железные друзья. Сев поудобнее и установив телефон с навигатором, она проверила рычаг сцепления, обвела взглядом приборную панель, сжала на пробу ручки, ощущая скрип свежей резины, а потом включила наконец зажигание. Экран вспыхнул, приветливо мигнув, и двигатель зарычал. Не громко, но с густым, утробным урчанием, будто дракон, расправляющий крылья после долгого сна и радующийся появлению своего хозяина. Она осторожно тронула ручку газа, проверяя, и звук послушно усилился, передняя вилка подалась чуть вперёд. Казалось, чем дольше она сидела, тем больше они с мотоциклом превращались в единое целое, один организм, действующий синхронно. Она трогала газ, и её сердце заходилось в груди вместе с оборотами. Кавасаки был легче, чем те модели, на которых Кейтлин приходилось сидеть прежде. Взгляд девушки скользнул по экрану, знакомясь и отмечая всё, что ей могло понадобиться, чтобы не столкнуться с трудностями на скорости, как вдруг… — Ра-ам! — позвала она по интеркому. — М? — он обернулся к ней, уже подняв руку, чтобы опустить визор, отражавший лучи солнца. — Тут мили! А в этой варварской стране — километры в час! Я их и так едва перевожу, а в голове точно не смогу. — А, прости, я забыл поменять, — негромко рассмеялся он. — Зайди в настройки, потом в единицы измерения и переключи на километры. Она быстро пролистала меню на цифровом дисплее, нашла нужную строку и сделала, как проинструктировал Абрам. И, о чудо, мили переключились на километры. Для себя девушка сделала в голове пометку запомнить алгоритм, чтобы в будущем, если она вернётся в Европу, настроить всё обратно. Жестом дав Раму знать, что всё готово и можно стартовать, она включила первую передачу, а потом почти ласково повернула газ. Старт был мягким, почти невесомым. Мотоцикл отозвался послушно и мощно, словно конь, желавший произвести хорошее впечатление. Улыбка сама собой растянула губы. К её удивлению, брат пропустил её вперёд, сказав, что когда они въедут в Токио, он поедет первым, чтобы показывать дорогу. Сердце девушки согрелось, а улыбка стала ещё шире от простого осознания — Рам ехал вторым, чтобы присмотреть за ней, хотя из них двоих, насколько она знала, лучше водила именно она. Брат любил скорость, но редко, в отличие от тех же Алесио или Райна, использовал её, чтобы расслабиться, — из-за нехватки свободного времени. Неспешно они покатились по улочкам университетского городка, словно все четверо привыкали друг к другу, узнавая и понимая: на сколько накренить корпус, как перенести вес именно на этом мотоцикле, чтобы идеально войти в поворот, прочувствовать, насколько чувствительны газ и тормоз. Судя по навигатору, скоро должен был быть съезд на шоссе, и Кейтлин не удержалась от вопроса: — На кого будут приходить штрафы? — На помойку, — хрипло рассмеялся Абрам. — Ты даже не посмотрела на номера, да? — А что с ними? — нахмурилась девушка и даже обернулась, словно со своего места могла их увидеть. — Считай, их нет. У меня просто написано «ライオン» — в переводе «лев». А у тебя «キティちゃん» — «Кити». Штрафы на эти номера отправляются в мусорку, а полицейские… ну, они вряд ли нас остановят. — Я хочу знать, как ты это провернул? — Хуэйцин тоже хотела сделать вклад и поздравить тебя, — просто отозвался Абрам. Отчасти это было неожиданно, отчасти ожидаемо. За последние полтора месяца они с Эммой и правнучкой Вана и правда неплохо поладили. Благодаря тому, что все трое не пытались залезть к тому, кто напротив, под кожу. Они изящно огибали личные темы, не спрашивали про взаимоотношения с семьёй и о том, как именно оказались там, где были, понимая — ни для одной из них разговор приятным не будет. Да и не были они лучшими подружками, чтобы играть в психологов. Их объединяли общие цели и мотивы. Они дружили против других. Не больше, но и не меньше. Ходили слухи, что они поладили из-за Абрама. Кто-то говорил, что они сошлись ещё во время похорон Малькольмов, но из-за напряжённых отношений семей не освещали свою дружбу до этого момента. Девушки на подобные сплетни только усмехались, фыркали и шли дальше. И вот такой подарок… Что ж, это было засчитано. Пусть Кейтлин и понимала, каким образом Ван этого добилась. Хэтфорд была наслышана — они никогда не стеснялись пикантных тем. А каков Ичиро в постели… с одной стороны, это была не та информация, в которой Эмма или Кейтлин нуждались, но с другой — они попросту не могли противостоять любопытству. Так или иначе, судя по всему, ей придётся озаботиться поиском подарка для Хуэйцин к Рождеству. Или Новому году. Или тому, что празднуют в Китае? Она спросит у Абрама — он должен знать. Когда они выехали на шоссе, рука сама прибавила газ. Трасса разворачивалась перед ними длинной ленточкой, отражавшей золотистые лучи солнца, которые совсем скоро должны были перестать греть. Университет остался позади, а впереди были лишь шоссе, свобода, яркий день и ветер. Ощущения были резкими, как вспышки света: рёв мотора, давление воздуха, вибрация рукояток. Кейтлин вжималась в мотоцикл, как Иккинг — в Беззубика. Это сравнение с одним из её любимых мультиков было забавным, но чертовски верным. Ей казалось, она становилась единым целым с машиной между своих ног, а когда они лавировали в потоке, ощущение полёта, которым управляла лишь она одна, только усиливалось. И правда, словно она управляла неукротимым чёрным драконом, который ночью мог исчезнуть во вспышке света, если отключить подсветку и фары, в то же время быстро прибавив скорость. В ушах музыка из плейлиста Абрама мешалась с рёвом ветра, а в груди осталось место лишь для чистого, почти детского восторга. Восторга, который она не испытывала слишком давно. ***** Абрам с лаской смотрел вслед сестре, которая уходила, плача, но впервые за долгое время улыбаясь искренне — из-за чего на его щеке появилась ямочка. Они провели весь день вместе, не расставшись ни на секунду. В магазине скупили всё, что только могло быть полезным для мотоциклиста, оборудовав и одев Кейтлин с головы до пяток — по нескольку раз. После этого их завтрак сопровождал долгий рассказ о том, как Виснински научился изящно прятать и путать финансовые следы, тем самым переведя приличную часть своих средств со своей компании в Китай на новые счета, которые не могли бы отследить родители. Шутку про то, что было хоть что-то полезное в его отравлении — за время восстановления после которого Рам и научился подобным фокусам, — Китти, конечно, не оценила. Так или иначе, он послушно сидел спиной к залу кафе. Да, его рыжие волосы сильно выделялись, но он этого и хотел — потому и не надел ничего с капюшоном, чтобы закрыть их. Несмотря на его слова Хуэйцин и Кейтлин, на самом деле парень хотел, чтобы все — включая его мать, дядю и брата — узнали о его приезде. И слушал всё, что младшая сестра, как он не поленится упомянуть, думала о его безалаберном отношении к собственному здоровью. Высказать что-то в ответ или упомянуть её неоднозначное поведение за последние полтора месяца Абрам тогда не рискнул. Жить он всё-таки, несмотря на возмущения Кейтлин, хотел. Они много гуляли, говорили, кормили уток огромным багетом — как делали это когда-то в детстве, цепляясь за отголоски тёплого, знакомого, понятного и безопасного прошлого. Потому что в остальном… всё было иначе. Они были в чужой стране, из которой Абрама прогнала его же мать, и он скрывал от всех своё лицо мягкой чёрной маской, какие были популярны в Китае, сняв её только когда они сели у воды вдали от людей, спрятав свою голову на коленях сестры. Это было просто дико, но это была реальность, в которой им приходилось жить. Краем сознания Кейтлин с удивлением отметила, какие у брата приятные, шелковистые волосы — хотя раньше, по её восприятию, они были довольно жёсткими. Подумав об этом, Кейтлин слабо улыбнулась, продолжая перебирать пряди. Разговор между ними всегда был чем-то простым, но не в этот день. Они понимали, что не скоро увидятся снова, но слова будто не шли. Диалог то зарождался, то снова утихал, темы сменяли друг друга, ходя вокруг да около… Вскользь Рам рассказал о том, что сейчас был кем-то вроде простого клерка в семье Ван, перебирая финансовые бумажки. Кейтлин упомянула о том, как начала отпускать напряжение и тревожные мысли через постель… Она видела, как брату не понравились её туманные рассуждения, но, как и ожидала, он не устроил скандал. То ли понимал, то ли знал больше, чем говорил. От его совета обратиться к Амалии, чтобы та порекомендовала альтернативу, отмахнуться сразу было трудно. Это был бы сложный путь — с разбором эмоций и всех переживаний, а Кейтлин… она не была уверена, готова ли к этому. Не уничтожит ли её это с концами. Готова ли она доверить свои секреты хоть кому-то, кроме Рама и Эммы? Хэтфорд в этом сильно сомневалась. Да и… не хотела она омрачать их редкую встречу чем-то тяжёлым. Пусть это и было неизбежно, плохое хотелось снизить до максимума. От глаз Абрама не укрылось то, что дверь за его кузиной закрыл не кто иной, как Моро, кивнувший в безмолвном прощании. Может, Кейтлин и ненавидела его, но, судя по всему, ведомый чувством вины француз стал для неё хорошим щитом и опорой. Во всяком случае пока что Виснински это устраивало. Конечно, доверять Жану безгранично он не собирался — он никому безоговорочно не доверял, кроме отца, Авроры, Эммы, Оливии, Рена, Райна, Тома и Сэма. В этот короткий список даже не входили Кейтлин или Алекс — но им об этом знать было не обязательно. Однако знание того, что рядом был тот, кто присмотрит за сестрой, несколько успокаивало. Пусть она выросла. Для Абрама она навсегда останется маленькой и хрупкой — той, за кого он ловил пулю и чью руку сжимал, боясь за её безопасность, даже когда из него уходила жизнь. Он любил её. Очень любил. Но безоговорочно доверять не мог. Хватило горького опыта с матерью. Который Абрам точно не хотел повторять. Мать он тоже любил. И всегда будет любить и оберегать её. Но доверие само по себе — хрупкая вещь, а Мэри швырнула его доверие о каменную стену. И не раз. Сначала были трещины. Первая появилась тогда, когда он позвонил в офис в Германию, куда мама по её словам должна была поехать, чтобы решить рабочие вопросы, оставив его в Англии — хотя он поехал, чтобы провести с ней время. Но секретарь сказала, что после их с отцом развода мама не приезжала в Германию. И уже позже, год назад, он от Алесио узнал, что в тот день Базилио знакомил её со своими детьми. А дальше… дальше она никак не хотела признавать свои отношения с Базилио. Его доверие к ней почти окончательно разрушилось — ведь он не раз и даже не два ловил её на лжи. Но молчал. Надеялся — она признается. Но этого никогда не происходило. Она никогда не признавалась. А окончательно всё разбилось, когда он узнал, что мать встречается с Базилио, а до этого — с ним же — изменила отцу. И поэтому на самом деле они развелись. Это разбило его сердце. Его доверие. Последние капли чувств и эмоций, что оставались внутри него. А она ведь даже не призналась. Он подслушал их с Руссо разговор, случайно проходя мимо её спальни. Абрам до сих пор задавался вопросом: призналась бы ему мать сама, если бы он не услышал? Или продолжала бы молчать до последнего? Но он даже это проглотил. Может, потому что любил её — болезненной, зависимой любовью. Может, так на него повлияло воспитание отца. Или наглядный пример того, как окружавшие мужчины относились к женщинам вне зависимости от статуса и разницы в возрасте. Только с уважением и заботой. Потому что так надо. Потому что так правильно. Потому что, пусть они и были невероятно сильными, самостоятельными и могли собственными руками убить и уничтожить любого, у них не должно было быть в этом нужды и необходимости. Они не должны были пачкать руки и беспокоиться о таких мелочах. Да, Натан, Сэм, Стюарт, Уильям и Базилио определённо были виноваты в таком отношении Абрама к противоположному полу. Хотя, может, это было в нём с самого детства? Ещё когда он совсем ребёнком пообещал матери, что станет большим и сильным и защитит её ото всех… Но в итоге она же убила в нём человека. Чувства и эмоции. Да, он улыбался. Смеялся. Но всё это было словно неискренним. Даже сегодня, глядя на сестру, ему хотелось улыбаться. Он думал, что это искренне. Но сейчас понял: автоматизм. Именно он заставлял Абрама улыбаться Кейтлин, Эмме, Оливии, Авроре, матери, Арии, отцу, дяде, Сэму. Потому что его мозг зафиксировал тот факт, что раньше именно они вызывали его улыбку и смех. И действовал на автомате. Пока внутри была пустота, которую заполняла лишь тьма, холод, безразличие ко всему — включая самого себя. Раньше мысль о матери приносила с собой привычную тупую боль в груди, словно кто-то клал гранитную плиту на рёбра и садился сверху. Как бы он ни старался переступить, понять и простить, ничего не выходило. Обида жалящей занозой засела где-то глубоко в сердце, и её никак не удавалось выдернуть или удалить. Тот стальной взгляд, который никогда прежде не был обращён к нему лично, прохладный голос, морозивший кровь… сейчас, после всего, он не чувствовал ничего. Когда думал о матери, вспоминал лишь раннее детство. Потому что потом… потом казалось, что вместе с чувствами к отцу мама постепенно забывала и про него. Да, глупо, по-детски. Она никогда не забывала про него. Но его израненную душу это не спасало. Но даже несмотря на это, Абрам не мог не любить её. Не вспоминать ласковое «львёнок», в котором было столько любви, что можно было захлебнуться. Не чувствовать фантомные тёплые объятия, согревавшие и взрастившие его, защищавшие и готовые оберегать всю жизнь. Мастер, возможно, назвал бы его глупцом. Но были вещи, те аспекты жизни, в которые Абрам не пустил бы никого и никогда. И его отношения с матерью, с семьёй, были одним из таких. Неприкосновенная святыня, на которую никто не имел права даже косо смотреть, не то что прикасаться. На дорогу от университета Юкио Мисимы, которая обычно заняла бы почти три часа, необходимые для преодоления 246 километров, Абрам потратил чуть больше полутора. Да, возможно, он сильно нарушал — спидометр почти всё время показывал больше 160 км/ч, — но дороги были пусты, а его Кавасаки мог развивать скорость в два раза больше. Всё-таки кое-что хорошее японцы производили. Оставив мотоцикл за несколько кварталов от дома матери, Абрам достал телефон и набрал Цзышу. Парень ответил сразу же. Переключившись на китайский, Виснински заговорил: — Я оставил мотоцикл рядом с домом Мэри, как мы и договаривались. Точный адрес я тебе сейчас скину по эсэмэс. На этом мои дела в Японии закончились. Сейчас вызову такси и поеду в аэропорт. План обсудишь с Хуэйцин. Я, как и обещал, лезть в это дело не буду. Вы с ней всё организовывайте, чтобы я мог понять, годишься ли ты на ту должность, на которую претендуешь. Увидимся мы ещё не скоро, но я жду отчёт. — Как скажешь. Я сделаю всё как надо, можешь не сомневаться, — ответил Цзышу. — Надеюсь, — кивнул Абрам, пусть друг этого и не видел. — Потому что ты понимаешь: операция рисковая, сложная, и от детальной проработки может зависеть твоя жизнь. Поэтому будь осторожен. Возникнут трудности — звони, я отправлю тебе подмогу. Если Хуэйцин решит изменить детали, тоже пиши мне. — Хорошо, не переживай. Я сделаю всё в лучшем виде, — успокоил его китаец. — Хорошо, — кивнул Абрам, а потом отключился, не прощаясь, бросив напоследок: — Удачи. Вызвав такси, он в первую очередь заехал в магазин, где купил привычную для себя одежду: светло-серую рубашку, тёмно-серый костюм-тройку и классический чёрный галстук к ним. Добавил лёгкое чёрное пальто и чёрные туфли. А в качестве дополнения привычно уложил волосы гелем и дополнил образ чёрными солнцезащитными очками — просто ради драматизма, при такой погоде они были не особо нужны. Переодевшись прямо в магазине, он вышел обратно к такси и попросил ехать в ближайший аэропорт — Narita International Airport, что находится в городе Нарита, примерно в 75 км к востоку от центра Токио и в 30–40 км от центра префектуры Тиба. Этот город тоже принадлежал его матери, и была вероятность, что ей кто-нибудь доложит. Но это было не важно. Доложат — доложат, нет — нет. На посадочной полосе его уже ждал частный джет семьи Виснински. Оказавшись в салоне самолёта, Абрам достал телефон и подготовленный ноутбук, чтобы перебрать список дел и грамотно распределить своё время — не тратить его впустую. ***** Шу приехал в Японию вместе с Абрамом, и пока тот катался с сестрой по городу, наслаждаясь видами, скоростью и погодой, Ван работал. Как только Абрам отключился, парень вызвал такси и подъехал к дому, где жила мисс Хэтфорд. Найдя оставленный в паре метров от пункта назначения Кавасаки, на котором Виснински прокатился весь день, Цзышу взял ключи, спрятанные под мотоциклом, радуясь, что его никто не опередил. Сунув ключи в карман кожаной куртки, он огляделся, словно воришка, и, убедившись, что находится подальше от фонарей и камер на углах, которые могли бы заснять его лицо, снял балаклаву. Отросшие волосы страшно растрепались, но он быстро собрал передние пряди в небрежный хвост резинкой, оставленной утром девушкой, с которой развлекался, а на лицо натянул многоразовую маску. Скинув с плеч рюкзак, спешно сменил мешковатую толстовку на глухую кофту с высоким горлом и куртку, плотно прилегающую к телу, капюшон которой держался на магнитах. Перчатки он так и не снял, как и ботинки на манер армейских, а чёрные джинсы ничем не выдавали его. С запозданием вспомнил про уникальный кулон-пластинку с извивающимся драконом и поспешил убрать под одежду. Не хватало ещё, чтобы его узнали по такой мелочи. Закинув рюкзак на плечи, Шу двинулся вперёд по улицам, с которых к 23:30 начали пропадать люди. Найдя тот самый цветочный магазин, с которым договорился ещё пару дней назад, парень обошёл здание и нашёл у чёрного входа замаранную коробку. «Всё, как и договаривались», — пронеслась в голове удовлетворённая мысль. Внутри был точно тот букет, который Абрам просил заказать: белые пионы, креповые ранункулюсы, веточки эвкалипта и лаванды, перевязанный алой атласной лентой. Удовлетворённо кивнув, Цзышу забрал свою «посылку» и пошёл к дому. Пройти по ходам подземного гаража и подняться по аварийной лестнице до десятого этажа в слепых зонах камер или не показывая своего лица, не составило труда. В конце концов, когда Мэри обнаружит цветы утром, в стране и на континенте его уже не будет. И вряд ли женщина подумает на него. А Абрам, вероятнее всего, либо уже готовился к отлёту, либо мчался в аэропорт. Так что женщина в любом случае не найдёт того, кого хочет видеть. Поднявшись на нужный этаж, юноша оставил букет под дверью и привязал к ленте маленький бархатный мешочек. Мешочек, в котором был простой браслет, купленный Абрамом, — тот, что его мать вряд ли когда-нибудь наденет. Он представлял из себя лишь тонкую цепочку с монеткой, на которой была оттиснута львица, к шее которой жался львёнок. Простая бижутерия, которую Виснински увидел в одной из лавок на рынке в Пекине, когда они были вместе. Как он резко остановился! Качество оставляло желать лучшего, но Рама оно чем-то зацепило, и он тут же приобрёл его, объяснив это тем, что даже если его мать не будет это носить, он хотел, чтобы она знала: пусть сейчас он не хочет её видеть, не слышит её, это не меняет его отношения. Эти слова задели в сердце Вана какую-то неизведанную струну. Он вспомнил свою мать — её образ с годами слегка размылся в памяти. В такие моменты он завидовал Абраму и его вечной памяти. Но потом… потом он вспоминал, что кроме матери в его жизни особо хорошего не было. И примерно девяносто девять процентов своей жизни Шу желал забыть, так что довольствовался тем, что могло подкинуть его обычная память: её светло-каштановые волосы, серые или голубые глаза, улыбка и звонкий заразительный смех. Ван коснулся ладонью в мотоциклетной перчатке двери, словно это его мать была за дверью. Лишь на секунду представив себе, что она жива и находится за этой дверью, на его губах заиграла улыбка, которая быстро исчезла. За дверью была не его мать. Его мать умерла, когда ему было шесть. Прикрыв глаза, он вздохнул и, посмотрев на дверь, задался вопросом: почему родители и дети, которых не разлучила смерть, не ценят друг друга, когда те, у кого нет возможности уже увидеть или коснуться родного человека, готовы отдать всё, чтобы хоть на мгновение увидеть мать ещё раз? Вздохнув, он убрал ладонь с двери и тихо прошептал: — Он любит вас, но ему нужно время, чтобы забыть. А вам — чтобы принять его настоящего. Конечно, никто ему не ответил. Даже если бы за дверью сейчас проходил званый приём, она была такой толстой, что он бы не услышал ни звука. Встав, хрустнув коленями, Шу скосил глаза из-под капюшона на камеру, что висела в углу, но так и не посмотрел в неё, а просто ушёл прочь. Ему ещё предстояла короткая поездка до соседней Тибы и милейший вечер в своеобразной компании. Правда, до этого нужно было успеть в аэропорт и погрузить мотоцикл на борт… План Хуэйцин был таким заумным, что он даже начинал побаиваться её. Так или иначе, всё сработало идеально. За пятнадцать минут до вылета мотоцикл въехал в ангар, а Шу поднялся по трапу на борт… чтобы потом улизнуть через багажный отсек, в который закатывали его Кавасаки. В грузовом отделении для Цзышу лежали заранее заготовленные жилет и каска, в которые он и переоделся, слившись с работниками, а потом попросту ушёл, по сути оставшись у всех на виду. Было даже странно открыто ехать в машине такси, притворяясь подростком из Кореи, который без умолку болтал по телефону с «родителями», ярко жестикулируя, определённо нервируя водителя. Только парик был раздражающим, и, казалось, вот-вот должен был съехать. Гольф-клуб, до которого пришлось добираться на треклятом велосипеде — за это Абрам никогда не простит подругу, — казался закрытым, камеры были отключены, но он знал, что перед уходом всё равно заглянет в кабинет охраны, заберёт все жёсткие диски и подожжёт их к чёртовой матери в мусорке в городе. Чтобы наверняка. Проблемы им были не нужны. Абрам доверил им с Хуэйцин планировку, сам не лез в это дело, и Шу обязан был произвести хорошее впечатление и отлично справиться с работой. Ведь он хотел стать полезным. Хотел, чтобы его заметили. Но при этом он не был на первых ролях под эгидой Виснински — это было ему не нужно. Поэтому он и отказался от территорий биологического отца. Даже в мыслях вспоминать Ромеро Малькольма было тошно. Идя по тёмным коридорам к веранде, что выходила на поля, Шу разве что не насвистывал себе под нос. А когда увидел Хуэйцин, чинно попивавшую вино, укутавшись в пончо, больше походившее на плед на её маленьком теле, и вовсе фыркнул, совсем не галантно плюхнувшись в плетёное кресло напротив, швырнув рюкзак под стол. — Ты чуть не опоздал, — поморщилась она, даже не поприветствовав его. Однако от глаз юноши не укрылось то, что на запястье девушки был простой браслет с щитом и мечами — один из тех, что Абрам передал через Вэмина сёстрам. — Я занятой человек, — пожал плечами Ван, стянув капюшон, сняв маску и растрепав волосы. — Наслаждаешься вечером? — Очевидно. Всё ещё согласен провернуть это? — Иначе меня бы здесь не было. Но давай лучше обсудим другое. Что мне за это будет? — А того, что я уже сделала, мало? — оскорблённо вскинула брови Хуэйцин. — Поумерь аппетит. — И не подумаю, — ласково улыбнулся Шу. — Цин, дорогая, это я тебе нужен. А ты знаешь, что я работаю с Абрамом и сейчас представляю его интересы. И ты знаешь, что он не привык отдавать больше, чем получать, если речь не о его семье. Так что это ты не жадничай. — Он будет здесь через тридцать минут, — сквозь стиснутые зубы процедила Ван. — Ты подставляешь меня. — А ты используешь меня и Рама. Теперь меряться будем или поговорим как взрослые? — Вам с Абрамом это тоже выгодно. — Да, но не настолько, — лениво махнул рукой парень, откинувшись в удобном кресле. — Мои дела, как и дела Абрама и Юны, сейчас не очень. Помоги нам улучшить наши позиции к Новому году у Волковых — и тебе помогу. — Ни Абрам, ни Юна не смогут вернуть свои позиции за какой-то жалкий месяц! — зашипела Хуэйцин. — Это просто невозможно! — Так сделай так, чтобы это было возможно, — очаровательно улыбнулся он, словно они говорили о пустяке. — А не придумаешь… И все узнают, что ты делаешь сейчас на самом деле. — Я не понимаю, о чем ты. — Да ну? Дяо, а не ты ли хочешь убрать неудобного тебе Като Рэя, который сейчас отвечает за поставки в Японию, чтобы навести хаос внутри, а потом помочь Ичиро наладить связи с… думаю, на его место придет Сакура, двоюродный брат? Это умно, правда, но без Юны, Абрама и меня у тебя ничего не получится. А другим эту грязную работу ты доверить не можешь. — Допустим, — даже не стала сопротивляться или отпираться Хуэйцин, отведя взгляд. — Чего вы хотите? — Очень много, — рассмеялся он. — Особенно много. И я, и Рам, и Юна хотим получить за своё молчание. — Если Рэй узнает, что ты убил Като, а Абрам и Юна помогали тебе, вам и так задница, — фыркнула Хуэйцин, сделав щедрый глоток вина. — О, я не об этом. В будущем мы будем молчать о том, что ты помогла Ичиро укрепить отношения с Рэем, хотя могла подтолкнуть его в сторону Ванов. Интересно, Вэмин расценил бы подобный твой ход как предательство? — Вы не посмеете! Ни ты, ни Виснински, ни Ким… вы не… — Уверена? — перебил её Шу, лениво зевнув. — Даже если я ничего не смогу сделать тебе, Абрама или Юне, я потяну тебя за собой, — предупредила она. — И как же, интересно? — позабавленно спросил Цзышу, и его карие глаза в скудном освещении, казавшиеся почти чёрными, хищно сверкнули. — У тебя на меня ничего нет. А убийство Рэя? Я тебя умоляю. Их как грязи. Одним больше, одним меньше. Ну пожурят меня, ну чёрную метку пришлют. Потом сами же заберут. В конце концов, я всегда могу притвориться идиотом, которого ты надоумила и которым воспользовалась. Я же младше. Ты умнее. Опытнее. Я в тебя, по слухам, даже влюблён был. А ты, коварная, жестокая женщина, ушла к моему врагу, а потом вот так воспользовалась моими хрупкими и нежными чувствами. А Абрам и Юна подтвердят каждое моё слово — в них никто никогда не посмеет усомниться. И кому поверит общество, а, что ещё важнее, дед и Рэй? — Ну ты и мудак, — со злой улыбкой протянула Хуэйцин, в неверии покачав головой. — Да, — даже не стал отрицать Ван. — Времена такие. Требуют определённых изменений. И, хочу заметить, если наша маленькая шалость вскроется, не в восторге будет и Ичиро, которого ты так старательно окучиваешь. Это просто маленькое напоминание. Так что? — Ладно, — прорычала Ван. — Не знаю, чем тебя пичкали Абрам и Юна после того, как ты встал на их сторону, но это явно пошло тебе на пользу. — Коктейль и правда был бомбический, — кивнул Шу. — Мне нужна косвенная помощь, Хуэйцин. По сути — содействие. Слышала, что Золотой месяц за последний месяц как-то слишком уж зашевелился? — девушка кивнула. — Кто-то мутит воду, при этом не показывая лица. Даже дед не знает, кто. Но что самое плохое — этот кто-то меняет цены на рынке. Не в сторону Ванов. Это нужно решить. — А от меня ты чего хочешь? — скептически выгнула бровь она. — Я ничего не знаю. Иначе сама бы уже воспользовалась информацией. Спроси у Виснински или Ким. — Уже, — отмахнулся Ван. — Пусто, как в голове у моего покойного папаши. — Тогда я совсем ничего не понимаю. — Я же знаю, что ты не просто так обосновала себе гнёздышко рядом с Ичиро, — почти ласково улыбнулся Шу. — И не только я об этом знаю, — добавил он, но уже совсем скоро улыбка его превратилась в жуткий оскал, а голос стал холоднее льда. — Скоро на рынок выйдет новый синтетический наркотик. Производство — Китай. Весь процесс происходит через даркнет. Оплата криптовалютой и через онлайн-кошельки. Нужно, чтобы он быстро распространился. Практически вся прибыль пойдёт семье Ван. Абрам и Юна получат лишь проценты. Посодействуй. — Что ты сейчас сказал? — на грани слышимости, не в силах даже вздохнуть, прошептала девушка. — Они предупреждали тебя, что и сами справятся? У нас, Ванов, столько потенциальных ребят, а внимания на них никто не обращает. Вот нашим двум гениям и пришлось брать всё в свои руки. Наркотик называется карфентанил. Это синтетический опиоид, аналог фентанила, но в 100 раз сильнее фентанила и в 10 000 раз сильнее морфина. Мы договорились? — Сделайте Ичиро скидку. — Может, мне ему ещё отсосать? И тем более это не я решаю. Тебе с этим к госпоже Ким или мистеру Виснински. Но так как они оба не в восторге от Ичиро… Скажи спасибо, что не за двойную стоимость. — Ладно, — не стала гнуть свою линию Хуэйцин. — Но Юна и Абрам упомянут прадеду, что я помогла. — Вскользь, — пошёл на компромисс Шу. — Так мы поняли друг друга? — Да. Пистолет на кухне. Потом разбери и выкинь по частям. — Всегда бы так! Солнечно улыбнувшись и хлопнув себя по бёдрам, он поднялся на ноги, а потом, не забыв прихватить рюкзак, насвистывая под нос песенку, пошёл прочь, сливаясь с темнотой ночи. В конце концов, совсем скоро должна была приехать машина с Рэем, который думал, что это будут просто переговоры с любовницей Мориямы, которая поможет в переговорах. Так он думал, когда вышел на веранду, словно король, с самодовольной ухмылкой на губах. Так он думал, развалившись в кресле напротив сдержанной девушки с холодными и острыми чёрными глазами, следившей за каждым его движением. Так он думал, когда выдвигал свои требования. Так он думал, когда в его затылок врезалась пуля. Тело мешком завалилось вперёд, на стол, с глухим ударом лба о стекло. — Нет, всё равно не люблю огнестрельное оружие, — хмыкнул Цзышу, медленно выйдя из тьмы коридора, которая до этого момента так выгодно скрывала его фигуру, облачённую в чёрное. — Зато с тобой оно не ассоциируется, — отозвалась Хуэйцин, отпив вина, скучающе глядя на ещё горячий труп. — Вперёд, — она поднялась навстречу, гордо расправив плечи. — И не смей жалеть лицо. — Не возмущайся, если останется шрам, — предупредил он, встав напротив. — Не буду, — с ухмылкой пообещала девушка. Ещё секунду Шу всматривался в её лицо, словно ища что-то, после чего сорвался с места. Одним ударом ноги он выбил бокал из рук Ван, а потом набросился, отшвыривая пончо и надрывая элегантное платье по шву на плече. Хуэйцин зашипела в раздражении, попыталась схватиться за что-то, но Шу легко перехватил её запястья, заламывая за спину, тогда как второй рукой впился в её волосы, роняя заколку с хрусталём на пол и давя ботинком. — Это была одна из моих любимых, — рыкнула девушка, которой из-за неудобного положения и захвата пришлось практически откинуться на грудь парня. — Я подарю тебе новую, — со смехом в голосе отозвался Ван, щекой прижавшись к её всклокоченным его же руками волосам, пахнувшим чем-то цветочным. — Последний штрих? — Давай уже! Цзышу фыркнул над её ухом, словно недовольный кот, а потом, не сдерживая себя, швырнул девушку на пол, чтобы, прежде чем она успела бы даже подняться, с силой ударить рукоятью пистолета по виску. Хуэйцин даже не успела вскрикнуть от боли, в то время как из рассечённой кожи потекла струйка крови. Шу поджал губы в недовольстве, после чего присел рядом с ней на корточки и, побоявшись снять перчатки и оставить отпечатки, коснулся шеи. Пульс Ван был ровным и стабильным. Кровь на её бледном в тусклом свете лице была яркой и пугающей, но Хуэйцин лишь отключилась от удара. Ничего настолько страшного, чтобы он задерживался ещё хоть на секунду. — Позаботься о себе, Дяо, — прошептал он на прощание девушке, после чего пошёл прочь, не позволяя себе оборачиваться. У него было не так много времени, а также ни единого шанса на ошибку. Встреча должна была длиться приблизительно час. Совсем скоро или Хуэйцин придёт в себя, или водитель заметит, что хозяина слишком долго нет, и отправится проверить. Шу к этому моменту должен быть уже далеко. Рысцой, захватив бутылку виски с бара, он пробежал к чёрному входу, где уже стоял треклятый велосипед. Только по гравийной дорожке, ни в коем случае не заезжая на газон, где могли остаться следы, он доехал до домика охраны. Собрав все жёсткие диски в рюкзак и перерезав все видимые провода, он окинул цепким взглядом небольшое помещение, а потом… вылил добрую половину бутылки на все поверхности, после чего поджёг. Пламя тут же взметнулось к низкому потолку. Прежде чем запах гари въелся бы в его одежду, волосы и кожу, Цзышу покинул домик, трусцой побежав прочь. До аэропорта было 24 минуты езды на машине, но и камер по пути больше, чем хотелось бы. Кроме того, туда нужно было незаметно добраться к точному времени, чтобы пробраться в грузовой отсек самолёта, который летел до Лондона, и спрятаться среди коробок доставки, чтобы уже там незаметно запрыгнуть в частный самолёт семьи Ван, который дожидался его, остановившись на «такую нужную» дозаправку. Шу уже начинал ненавидеть всю эту затею. Он бежал, чувствуя, как тянет назад тяжёлый рюкзак со всеми жёсткими дисками, бутылкой виски, если их всё же придётся сжечь, и пистолетом с глушителем, который необходимо будет разобрать и раскидать по частям, предпочтительно в другой стране и на другом континенте. Всё это безумие должно было того стоить. Если нет… он придушит Хуэйцин. Запрещая себе воровато оглядываться по сторонам и держась ближе к деревьям, Цзышу быстро сменил куртку на толстовку, в которой был днём, а потом натянул треклятый парик, проверив, чтобы ни одна чёрная прядь не вылезла из-под светлых кучерявых волос. Ему понадобилась минута на то, чтобы перевести дыхание, после чего парень вышел ближе к проезжей части и выставил руку, ловя попутку. Это заняло какое-то время, но меньше чем через полчаса рядом остановилась легковушка. — Ты чего тут? — участливо спросил водитель с ярко выраженным бразильским акцентом и щёткой густых чёрных усов. — Вы не могли бы подвезти меня до ближайшего места, где можно остановиться у аэропорта? — с широкой улыбкой, пытаясь выглядеть как можно более невинно, спросил Шу, стараясь сделать самый правдоподобный итальянский акцент из возможных. — Телефон умер. — А родители твои где? — В Италии, — нервно рассмеялся Ван. — Подруга выгнала. Послезавтра улетаю. Надо где-то спать. — Понятно, — расхохотался водитель, а потом щёлкнул блокировкой на дверях. — Дело молодое, бывает. Запрыгивай, парень! Хоть подброшу тебя. Район тут неплохой, но ночью всё равно лучше не бродить. — Спасибо! Шу тут же сел в машину… натянув рукава широкой толстовки на ладони, чтобы ненароком не оставить следов. На этого водителя могли выйти. Нельзя было допустить, чтобы его вычислили по ДНК или отпечаткам пальцев. Конечно, от водителя не укрылось то, что парнишка так сильно натянул ткань, но Цзышу легко списал это на холод от того, что долго стоял в попытках поймать попутку. Казалось, на нового знакомого, которого звали Хорхе, это сработало. Всю дорогу они активно разговаривали обо всём на свете. Ван расписывал, как здорово ему живётся в Милане, как он учится в университете на архитектора и какие прекрасные у него родственники-китайцы, и ещё какую-то билеберду, тогда как водитель рассказывал о том, какая у него замечательная жена и дочка, которая заканчивала последний год школы. Наконец Хорхе подвёз Шу к отелю, но, конечно, чтобы облегчить жизнь водителю, парень выскочил ещё до того, как тот завёз его к самому входу. Не хватало ему ещё на камеру попасть. Распинавшись в благодарностях и маша рукой на прощание, парень проследил за тем, как машина уезжает прочь… и улыбка соскользнула с его лица. До аэропорта было ещё больше шести километров. Можно было бы, конечно, поймать ещё попутку, но… Шу не собирался так рисковать. Поэтому, затянув лямки рюкзака потуже, он вновь побежал. Всё-таки какая-то польза от его короткой карьеры бегуна была — выносливости Вану многие могли позавидовать. Обогнув жилые и коммерческие зоны, он свернул в лесополосу, где его бы не заметили даже с вертолётов, если бы вообще искали. Если бы не темнота и коряги, он бы справился с таким расстоянием минут за 25, но из-за всех препятствий на пути пришлось потратить добрых 40 минут. Всё-таки, несмотря ни на что, Дяо хорошо продумала план. Грузовые самолёты, как тот, что был нужен ему, часто стоят на периферийных стоянках, вдали от основного пассажирского терминала. Они обслуживаются отдельно — через логистические ангары и зоны погрузки. Охрана, конечно, присутствует, но она менее интенсивная, чем у пассажирского терминала, а камеры и прожекторы пусть и работают, но в тёмных углах и между фурами есть «мёртвые зоны», которые Цзышу и собирался использовать. Добравшись до грузового сектора аэропорта, он быстро перекинул рюкзак вперёд и опустил пониже, а потом натянул чей-то жилет, чтобы ноша выглядела как пивной живот. На камерах, даже если он попадётся, разницы не будет. Каска нашлась на крючке на стене, чем он тут же воспользовался, опустив козырёк пониже на лицо. С радиопоясом было сложнее — рядом ничего не нашлось, но Шу решил, что все эти занятые и уставшие мужчины всё равно не заметят ничего. Поздоровавшись с парой проходивших мимо работников, на что те ответили кивками, сливаясь с окружением, краем глаза он нашёл на табло нужный рейс, а потом неспеша двинулся между грузовыми контейнерами. Уверенность — лучший камуфляж, который мог у него быть. Он обошёл тележку с электроникой, свернул под трап и увидел свой шанс: левый боковой отсек грузового самолёта ещё был открыт, а в глубине слышался глухой голос техника. Прижавшись к поверхности одного из контейнеров, Ван затаился, считая шаги, выждал, пока рабочий спустится по трапу за очередной тележкой. Когда же момент наконец настал… три быстрых шага из тени, прыжок, хват за край — и Шу уже внутри, не издав почти ни одного лишнего звука, кроме лёгкого кряхтения, когда пришлось затащить своё тело наверх, что было проблематично из-за «пуза». Запах алюминия, пластика и замёрзшего воздуха ударил в лицо. Внутри отсек был частично загружен: пара закреплённых сеткой паллет и свободный угол между ними. Парень кошкой скользнул туда, лёг между ящиками и накрылся техническим брезентом, скрывая себя от чужих глаз, зная — шарить и проверять не будут. Оставалось только ждать. Дышать и ждать. Снаружи слышны были отдалённые голоса, шум механизмов, гул двигателей… Спустя, казалось, целую вечность, он почувствовал, как железная птица пришла в движение, как выехала на полосу, а потом начала набирать скорость. Мгновение, и знакомое чувство отрыва от земли перевернуло желудок. Взлетели. Он смог. Его не нашли. Всё закончилось. В Америку… В Америку, что бы ни произошло, он выкрутится. Это была территория Виснински. Конечно, он хотел справиться с заданием без помощи Абрама, но это была проблема, которую Шу не мог решить. Сердце в его груди билось так, что, казалось, грохотало громче, чем мир вокруг. Только вот кое-что Цзышу всё же не продумал, как и Дяо. Холод. Он подкрался незаметно, но быстро, пробирая до костей. Температура в грузовом отсеке быстро опускалась, а на нём была одежда, в которой он замёрз бы даже при нуле, что уж говорить о минус двадцати, а то и ниже, что ждали его. И полёт предстоял небыстрый. Выругавшись, Ван выкатился из своего укрытия, начав озираться по сторонам в поисках хоть чего-то, что могло его спасти. Бутылка виски всё ещё лежала в его рюкзаке, но жечь что-то в самолёте — плохая идея. Согреться алкоголем — тоже не лучшая, это было бы скорее обманчивым эффектом, чем правдой, способной спасти жизнь. У него было катастрофически мало времени. От холода он мог потерять сознание уже через тридцать минут, а через полтора-два часа и вовсе подохнуть тут. Мозг начал лихорадочно соображать. К сожалению или к счастью, это был далеко не первый раз, когда Шу сталкивался с холодом, способным убить его. Он ещё помнил времена, когда ребёнком выживал на улицах Пекина. Первое, что он тогда понял — никогда не спать на земле, ничего не подстелив. Асфальт забирал тепло. Металл работал по той же схеме. Но едва ли это спасёт его, когда температура опустится на десятки градусов ниже нуля. Ему нужны были вещи, способные согреть его. Срочно. Чувствуя дрожь подступающей паники, он бросился к коробкам, вчитываясь в названия и надписи. Ему нужны были картонные, которые легко было бы разорвать, и достаточно лёгкие, в которых могла бы быть одежда или какие-то товары для туризма. Хоть что-то. Ван суматошно просматривал одну посылку за другой, старался подвинуть их, тряс, словно играя в «Что в чёрном ящике?». В другой ситуации он нашёл бы это смешным, но сейчас… Сейчас сердце лихорадочно билось в груди, воздух становился всё холоднее, а пальцы рук и ног медленно, но верно начинали замерзать, даже несмотря на одежду. Из его рта начали вырываться облачка пара. Нос зашмыгал от перепада температуры. Он чувствовал, как начинает леденеть. — Дерьмо… Блять, блять, блять… Сука! — Цзышу пнул очередную коробку… пробив картон и тут же замерев. Очевидное на первый взгляд решение наконец-то посетило его голову. Не только одежда могла дать тепло. — Идиот! — рявкнул он, а потом бросился обратно к брезенту, под которым скрывался. Ему нужно было гнездо. То, которое сохранит тепло, которое можно будет быстро разобрать и превратить в мусор при посадке, и которое не привлечёт много внимания, если его обнаружат. Сорвав огромный кусок брезента, Ван натянул его между несколькими коробками, устелив пол и создав «потолок» на высоте едва ли больше метра. Следующий шаг — прокладка утеплителя. Пузырчатой плёнки вокруг было пруд пруди, а она отлично сохраняет тепло. Он собирал и тащил в своё «гнездо» всё, что мог найти — брезент, пластиковые обёртки, стрейч-плёнку, какие-то картонки и мусор, который не убрали или который занесло ветром. Всё могло пригодиться. Собирая всё это со всех углов, Шу наткнулся на относительно небольшую коробку с надписью «Nordstrom» и разразился истеричным смехом восторга. Это же было идеально! Схватив её, как какая-то белка, он потащил её внутрь. Конечно, когда он голыми руками разодрал картон, оказалось, что с уловом ему не очень повезло, но это было лучше, чем ничего. Укутавшись в женский пуховик, который был ему явно маловат, Цзышу завязал в узел края брезента, ограничивая пространство, напихал в щели какой-то дряни, как мог закрывая доступ холодному воздуху, запихнул под толстовку все свитера, носки и всё, что было внутри найденной коробки, обмотал ткань вокруг ног, рук и лица, а потом, зарывшись в пузырчатую плёнку, обхватил себя за торс и, подложив под голову рюкзак, свернулся в позу эмбриона, замерев. Любое движение — потеря драгоценного тепла, которую он просто не мог себе позволить. У него теперь было лишь две задачи: не заснуть и не замёрзнуть до смерти. Первое было бы предвестником второго. А он не мог умереть так глупо. У него были слишком большие планы на будущее, чтобы так подохнуть. ***** День обещал быть долгим. Очень долгим. Как у самого Базилио, так и у Мэри. Руссо как раз готовил завтрак, рассматривая на телефоне фотографию эскиза кольца, пока ещё некоторое время Хэтфорд укладывала волосы наверху в их спальне, когда дверь в квартиру открылась и… в кухню вошёл растерянный старший Джордж с большим пышным букетом в руках. — Прости, О’Мелли, но моё сердце занято, — усмехнулся Базилио вместо того, чтобы приветствовать подчинённого Мэри, который приехал за ней, как полагается. — Это было под дверью, сэр, — даже не фыркнув на шутку, уже привыкший мужчина положил букет на стол. — Под дверью? — насторожился Руссо, тут же оставив блины без внимания, с интересом рассматривая цветочную композицию. — Именно так, — подтвердил Джордж. — Я спустился к консьержу и посмотрел камеры. Курьер не попал ни на одну камеру, кроме той, что на вашем этаже и в лифте. И поднялся он с десятого этажа, не показав лица. Базилио замер на мгновение, заметив небольшой мешочек, привязанный к алой ленте букета. Простой, ничем не примечательный бархатный мешок с узором облаков жёлтыми нитями под золото. Узор, который буквально кричал о восточной культуре. Осознание с щелчком встало на место в голове мужчины. Курьер, который прошёл незамеченным в здание и не показал лица ни на одну камеру — что было достаточно сложно. Дорогой букет, который определённо придётся Мэри по душе. Маленький подарок в мешочке с китайскими узорами. Да, подпись и правда была не нужна. Оставался лишь один вопрос. Заказал ли Абрам такого ловкого курьера, что очень вероятно, или же пришёл сам. И если второе — что очень вероятно, учитывая, что у Кейтлин, пусть она и запретила семье приближаться к ней даже на километр, был день рождения, — то как? Как рыжий паршивец оказался в Японии? Как попал в Тибу? Как это прошло мимо Мэри? Как вышло, что им не доложили? — Достань мне копии записей камер… На столешницу тут же легла флэшка. — Отлично. Тогда иди и не появляйся, пока Мэри сама не позовёт, — приказал Базилио, коснувшись кончиками пальцев шёлковых лепестков пионов, старательно думая и составляя в голове список дел. Кажется, О’Мелли хотел сказать что-то, но, видимо, одного взгляда на нахмуренные брови ему хватило, чтобы уйти без возражений. Стоило двери закрыться, Руссо тут же ринулся к своему ноутбуку, который, слава богу, оставил на журнальном столике, когда работал вчера вечером, пока Мэри не села к нему на колени и… не отвлекла. Забыв про завтрак и вообще хоть что-то ещё, не то проклиная, не то молясь себе под нос, Базилио быстро вставил флэшку, нашёл нужные файлы и… На кадрах был мужчина, не особенно высокий, но с хорошей фигурой. Это был точно не Абрам — этот паршивец обогнал всех, кого можно и нельзя, и был почти 196 сантиметров. Не поднимая головы, скрывая своё лицо от каждой из камер, он дошёл с букетом до двери, опустился на корточки, повозился немного, видимо, привязывая мешочек, а потом… коснулся отделявшего его от квартиры дерева и металла. Это длилось несколько мгновений, после чего он встал и ушёл прочь, даже не обернувшись. Но что-то привлекло внимание Руссо. По кадрам он начал прокручивать едва зернистое изображение, как вдруг увидел это. На долю секунды «курьер» чуть приподнял голову, словно хотел посмотреть в камеру, после чего будто одёрнул себя. Но Базилио этого хватило. Это был Ван Цзышу. Тот мальчишка, которого Абрам отправил им помощником во время заданий в Тибе. Вне всяких сомнений. Это был Цзышу — в той же одежде, в какой он появился перед Руссо и его людьми полгода назад в Тибе. Та самая чёрная куртка с капюшоном на магнитах и многоразовая маска, скрывавшая лицо. Зачем Абрам попросил его так нарядиться? Шу не был так известен, и вряд ли его кто-то мог узнать. Ответ был только один, и от него сердце Базилио гулко забилось в груди — Цзышу скрывал своё лицо не от них. И сделал что-то, из-за чего ему понадобилась одежда, которую он использовал тогда в Тибе. И вероятнее всего, это что-то было так или иначе связано с Абрамом. Вероятней всего, тот дал парнишке задание, во время которого тот никоим образом не должен был засветиться. Пусть он был не так известен в их мире, но всё же он был Ваном. На лестнице послышались шаги, и он тут же захлопнул ноутбук, вырвав флешку и сунув её в карман брюк. Пока что об этих записях лучше никому не знать. Спустившаяся Мэри выглядела свежо и прекрасно, как и всегда в его глазах, а заколки в форме снежинок и звёзд каждый раз ласкали самолюбие мужчины, о чём, он не сомневался, Хэтфорд знала. — У тебя блины подгорают, — бегло поцеловав его, улыбнулась она. — В честь чего такая красота с утра пораньше? — завидев цветы, спросила Мэри. — Ты что-то сделал? — Они не от меня, — Базилио подошёл к ней со спины, обняв поперёк живота, а потом перевернул букет так, чтобы был виден маленький бархатный мешочек с китайским узором. — Джордж нашёл на пороге. — Абрам… — на грани слышимости прошептала Хэтфорд, а потом дрожащими руками отвязала подарок от ленты и вытряхнула содержимое на ладонь. Это оказался браслет. Простой, явно дешёвый, один из тех, что продавали на рынках для туристов. Тоненькая золотая цепочка, к которой была прикреплена монетка с отчеканенными львицей и маленьким львёнком, что тёрся об её шею, зажмурив глаза в удовольствии. Увидев рисунок, Мэри едва заметно пошатнулась, но Базилио плотнее прижал её к себе, не давая оступиться или потерять равновесие. Он не видел её лица, но, когда спустя несколько минут тишины услышал дрожащий от слёз и ломающийся голос, не был удивлён: — Помоги, пожалуйста, надеть, — попросила она. Тугой замочек с маленьким язычком поддался не сразу, а рука Мэри сильно дрожала, но, наконец, тонкая золочёная цепочка с маленькой монеткой оказалась на хрупком запястье. — Он не зашёл. Он был здесь, но не зашёл, я права? — Не совсем. Подарок тебе доставил не он. Но что-то мне подсказывает, что Абрам был в Японии. — Думаешь, он анонимно или по поддельным документам прилетел на день рождения Кейтлин? — Конечно, он прилетел, — к удивлению мужчины, в словах Мэри не было осуждения или раздражения, скорее наоборот, нежность, хоть её собственный день рождения в октябре Абрам пропустил, лишь прислав цветы. — Значит, у него всё хорошо, верно? — со слабой надеждой, словно стараясь обмануть себя, спросила она. — Ты же знаешь… — Дай мне поверить в это. Что у него всё хорошо. Что он просто не рядом. — Это пустая ложь, которая разобьёт тебе сердце в будущем, mia fede. Поэтому не могу. — Он всё ещё не отвечает на мои сообщения и звонки. Я не говорила с ним с того самого дня. — Ему нужно время на злость. Или было бы лучше, чтобы он кричал, говоря отвратительные вещи, которые ранят тебя, а для него не будут чистой правдой, а лишь порывом ярости? — Прошло почти два месяца. — Значит, для него всё ещё недостаточно. Он придёт к тебе, когда будет к этому готов. Ты уже пыталась заставить его играть по своим правилам. И к чему это привело? — Я скучаю по нему. Очень сильно. — Я знаю, — Базилио обнял её крепче и поцеловал в макушку, убаюкивающе укачивая. — Он любит тебя. А ты его. Всё будет хорошо. Так он думал. Что всё будет хорошо. Ровно до того момента, как Мэри не пришло электронное письмо от Мориямы, который жаждал экстренно видеть её и ещё нескольких глав, что шли вдоль границы с Кобе, а потом вверх, по восточному побережью. Только начавшая отпускать Хэтфорд тревога вернулась с двойной силой, а Руссо только и оставалось, что молиться. Потому что он ни в жизни бы не поверил, что это и появление Цзышу, который уже помог Абраму в Тибе, — не связанные вещи. Казалось, мальчишка нёс с собой хаос, куда бы ни пошёл, а пытаться контролировать это — всё равно что вежливо попросить цунами за чашечкой чая направиться в другую сторону. Так же глупо и, что ещё хуже, попросту бессмысленно. Сметёт и не заметит. В какой-то момент Абрам и правда превратился в стихийное бедствие. Только… какое-то неправильное. Вот, вроде, и сносит всё на своём пути без разбора, но при всём при этом после оказывается, что бьёт он точечно, общей суматохой лишь путая следы, чтобы того времени, что потратят на восстановление, хватило для подготовки и совершения нового нападения. Воспитание Виснински, Хэтфордов и Ванов оказало какой-то ужасающий и смертоносный эффект, а генетика, кажется, и вовсе решила посмеяться над всеми семьями, создавая этого ребёнка, который не то что не вписывался в какие бы то ни было рамки, но даже не пытался соответствовать. Пусть и был наследником. И Базилио было страшно. Страшно за то, каким главой он станет. И он молился, чтобы его сыновья всегда оставались для Виснински друзьями. Потому что что-то ему подсказывало: если они встанут на пути наследника Львов, последствия будут даже хуже, чем когда он сам встал на пути Натана, и тот забрал Испанию — одну из главных его территорий. И не отпускал её до сих пор. А во всех картах их мира эту территорию официально добавили к территориям Виснински, хотя раньше такого не происходило. Если при разногласиях кто-то забирал чужую территорию, она всё ещё оставалась за законными владельцами — ведь такие территории люди могли удержать максимум год-два, и перекраивать карту для этого было пустой тратой времени. Но Испания уже много лет принадлежала Виснински. И Натан даже начал готовить для неё наследников. И все, включая самого Базилио, прекрасно понимали, что обратно Испания Руссо не перейдёт даже после смерти Натана. Ведь Абрам был не лучше отца. А даже гораздо хуже. К счастью, в этот раз реакция Мэри была куда спокойнее, чем в предыдущий. Увидеть напряжение в её теле и нервозность могли лишь те, кто знали её досконально и много лет. Для остальных же она казалась привычно сдержанной и холодной, даже несколько отстранённой. Она даже не теребила новый простой золотой браслет на своём запястье, словно и вовсе забыла о его существовании. Просторная переговорная офиса Мориямы погрузилась в лёгкий гул голосов собирающихся глав городов, которые подтягивались с разной скоростью. В конце концов, им было лететь всего ничего — из Тибы до Токио, а вот дорога из того же Сендая занимала куда больше времени. И всё же Ичиро, сидевший во главе, оповестил, что разговор начнётся только когда явятся все. Хорошо, что хоть представителям Камакуры и прочим на границе он разрешил присутствовать онлайн, здраво рассудив, что путь займёт слишком много времени. Вероятно, произошло и правда что-то из ряда вон выходящее, раз прочих затребовали лично. Мэри нужно было обсудить что-то с главой Саппоро, поэтому, пользуясь возможностью, Базилио, которого вообще здесь быть не должно, нашёл в кругу собравшихся Рю Накамуру и, поймав его взгляд, указал подбородком чуть в сторону. Намек был понят. Неспешно завершив разговор, мужчина вальяжно прошёл в сторону Руссо, а потом остановился напротив, улыбаясь одними только своими карими глазами, чертовски напоминая лису, которую запустили в курятник. — И что же у нас такое происходит, а? — протянул Накамура. — Это я у тебя спросить хотел. Ничего не знаешь? — Без понятия, — тут же растерял азарт Рю, раздражённо прищёлкнув языком. — Но наш маленький лорд явно в ярости. Любопытно, где его девица. — И то верно, — Базилио скосил глаза на Ичиро, который последние полтора месяца едва ли хоть где-то появлялся без девчонки Ван, что тенью следовала за ним, нашептывая что-то на ухо. Ему всё было интересно, а чей же приказ эта проказница выполняла и в чьих интересах действовала. — Помнишь наш с тобой разговор? — О? — карие глаза Накамуры вновь вспыхнули интересом. — Не уверен, — качнул головой Руссо, внимательно следя за обстановкой: кто с кем стоял, как говорил… — Но будь внимателен. Кажется мне, нас ждёт очень интересный день. — А со своей благоверной, чудится мне, своими подозрениями ты не поделился, — зло усмехнулся Рю. — Осторожнее, — пустил в голос рычащие нотки Базилио. — Мне просто искренне интересно, как так вышло, что гениальная Мэри Хэтфорд, прозванная Холодной леди и едва ли не уникальным стратегом, упустила такую гниль, как ты, под своим носом. — Она прекрасно знает, кто я и какой, а тебя это не касается. — Прямо-таки знает? — позабавленно спросил Накамура. — Про все твои тёмные делишки? — А у меня, Рю, светлых и не бывает, — холодно улыбнулся Базилио. — И, — не дал он сказать мужчине, — ещё хоть слово, и завтра твоё тело будет кормить рыб в твоём же порту. Я доходчиво объяснил? — Территории потеряешь, — фыркнул тот. В ответ он получил только острую улыбку, от которой мурашки побежали по спине. Казалось, на мгновение из-за маски заботливого и любящего мужчины, которого видел мир последнее десятилетие, выглянул тот, кто в своё время не просто искупался в крови, а залил ею целую страну. Тот самый внук, не имевший прав, но занявший престол. Тот, кто по кровожадности не уступал тибетскому мяснику и его кровожадной сестрице, но при этом не был обделён умом, из-за чего и становился таким страшным противником. Это был не Бачо, ласково обнимавший свою женщину и трепетно целовавший её в висок, одаривая своим вниманием и чуткостью. Это был кто-то другой, позабытый миром. Острый, резкий, грубый, циничный, безжалостный и руководящийся лишь собственной выгодой. Рю шумно сглотнул неожиданно вставший в горле ком и отвёл взгляд. — Молодец, — едва слышно прошелестел голос Руссо, а когда Накамура вскинул голову, того уже и след простыл. Осмотревшись, глава Кавасаки обнаружил, что Базилио с мягкой улыбкой и нежностью в глазах уже стоял рядом с Мэри Хэтфорд, приобняв её за талию и ловя каждое слово. Не осталось и следа от того хищного взгляда, обещавшего все круги ада, не было острых черт лица и улыбки, которая больше походила на оскал. Словно другой человек вовсе. Такой понимающий, такой терпеливый, едва ли не вьющийся кольцами… как удав вокруг своей добычи. Передёрнув плечами, Накамура приказал себе отвернуться и задуматься над словами Руссо, понимая, что всё же сам был виноват. Все прекрасно знали о том, как ревностно Базилио относился к Мэри и их отношениям, не позволяя никому совать в это свой любопытный нос. Пытаться провоцировать главу Южной Европы можно было по-разному, но Хэтфорд была неприкосновенна. Очевидно. Однако… Что-то во всей этой истории всё равно не давало Рю покоя. Ичиро объявил начало их несанкционированного собрания. Не растягивая приветствия и введение, Морияма перешёл сразу к делу. Этой ночью был убит представитель Рэя, пришедший на встречу с Хуэйцин Ван. Девушка также пострадала, но её оставили в живых. В неверии Накамура уставился на Руссо, который при этом оставался совершенно спокойным. Неужели?.. Абрам Виснински? Тот мальчишка?! Сначала та резня в Тибе, которая, пусть и не была доказана, но виновник был очевиден, а теперь такое?! — Это может стать проблемой, — вновь привлёк всеобщее внимание Ичиро. — Проверьте свои территории, поднимите на уши органы. Мы должны быть уверены, что Рэй не смогут предъявить нам претензии. — У нас есть описание или снимки с камер? — спросил Сато. — У нас нет ничего, кроме смутного описания нападавшего от Хуэйцин и калибра, — поразил ещё больше Морияма. — Киллер поджидал в здании или пришёл позже. Все записи камер он забрал с собой, а то, что осталось, сжёг. Это был мужчина. Рост в районе пяти футов и шести дюймов. — Это всё, что есть?! — Тот, кто сделал это, хорошо знал местность и всё продумал, — просто отозвался Морияма, не впечатлённый. — Узнайте всё, что сможете, но цель нашего собрания не в этом. Нам нужно обезопасить себя от истерик Рэя Вискарры, а после, когда приедет замена, настаивать на улучшении условий договора для нашей стороны. Базилио моргнул, переваривая услышанное, еле удержавшись от того, чтобы посмотреть на Мэри, сидевшую рядом. Он сейчас не ослышался? Ичиро не беспокоился об убийстве человека другой семьи на своей территории, а собирался вынести из этого выгоду? Словно… сам всё и спланировал. Но Руссо был уверен, что в этом замешаны Цзышу и Абрам. Не могли же эти трое работать сообща? Нет, это было бы просто безумием. Ичиро ненавидел обоих парней и, насколько все знали, эти чувства были взаимны. Даже если Морияма и спланировал подобное, он попросту не смог бы переступить через собственную гордость и после всего обратиться к кому-то из этих двоих за помощью или даже с деловым предложением. Он зря подумал на Абрама и Цзышу. Нет, Базилио отказывался верить в такие совпадения. Да и бюнет под расплывчатое описание подходил. Это для других он был продолжением Рамеро и приверженцем холодного оружия, тогда как Руссо знал — огнестрельное оружие мальчишке не было чуждо, просто не так удобно, как ножи. Он мог совершить это убийство. Напасть на Хуэйцин? Маловероятно, но Базилио ещё в Тибе начал задаваться вопросом, а насколько хорошо они вообще знали, на что был способен Абрам. Ведь без всяких сомнений, без его плана и поддержки Шу бы на это не пошёл — слишком мало связей, а Вэмину незачем портить отношения с Мориямой. Глядя на произошедшее со стороны… Таких совпадений просто не бывает. Слишком всё ровно складывалось, чтобы не обвинить Абрама, пока не мере хотя бы в содействии. Но, опять-таки, Ичиро был бы в первых рядах, если осталась бы хоть кроха, указывающая на Виснински или Вана. Неужели Шу так хорошо замёл следы? Базилио в этом сомневался. Улики оставались всегда. Невозможно предугадать каждую мелочь. Особенно если действуешь в одиночку. В чужой стране. Абрам, конечно, имел связи в Японии, которые помогли Мэри уменьшить ущерб после случившегося в университете, но в Японии у него всё равно были связаны руки. Выходило, что если это был Шу, ему или кто-то помогал, или прикрывал сам Ичиро — что было истинной глупостью, — или же… это был и не он вовсе. Спустя, казалось, целую вечность, Базилио всё же перевёл взгляд на Мэри, но в её взгляде он не увидел ни смятения, ни тревоги, а лишь… гнев. Неподдельный, древний и праведный гнев матери, который нельзя было спутать ни с чем другим. Это была та самая ярость, продиктованная не разумом, не душой, а чем-то ещё более глубоким и древним — самой сутью. За всё собрание Мэри не сказала ни слова, не обратила внимания на вопросительные взгляды Руссо, словно превратившись в ледяную статую. Не осталась, чтобы поговорить, а двинулась прочь в числе первых, глядя только вперёд. И если Базилио всё это время ломал голову над тем, что произошло… Мэри уже знала ответ. Она поняла его, увидев в глазах Ичиро мрачное удовлетворение, когда задали вопрос о подозреваемых, а его взгляд на долю секунды потянулся в сторону Хэтфорд, пусть он и успел себя остановить. Без стука ворвавшись в кабинет Мориямы, который ещё не вернулся из переговорной, женщина была ничуть не удивлена, обнаружив Хуэйцин в одном из кресел. Девушка выглядела вымотанной, её скула чуть покраснела, висок был разбит, а на запястьях виднелись синяки, но на этом её повреждения заканчивались. Услышав грохот, Ван встрепенулась, но так и замерла, увидев вместо хозяина кабинета нежданную гостью. — Какой заботливый был нападающий, — хмыкнула Мэри, вслепую закрыв за собой дверь. Медленно приблизившись, она подцепила указательным пальцем подбородок девушки и повернула чуть в сторону, желая лучше рассмотреть. — Мда, — секунду она медлила, а потом мёртвой хваткой вцепилась в основание высокого конского хвоста Хуэйцин и дёрнула назад с такой силой, что кожа на выгнутом горле, казалось, вот-вот должна была порваться. — Такую тонкую шейку сломать одним движением не сложно, — усмехнулась Хэтфорд, наклонившись к самому уху девушки, чтобы, даже если здесь были записывающие устройства, те не смогли услышать её слов. — Подумай над этим. — Я не понимаю… — Твои старания похвальны. Ты выбрала податливую глину, милая, но твоей кукле не хватает опыта, — Хэтфорд потянула сильнее, а потом резко отпустила, отступив на шаг. Её глаза даже не дрогнули, когда Ван схватилась за горло, закашлявшись и начав хватать воздух ртом, словно рыба, выброшенная на сушу. — Позаботься о своём здоровье. И, не сказав больше ни слова, Мэри вышла прочь, дверью едва не сбив Базилио, от которого едва ли не убежала. — Мы уходим. — Ты объяснишь мне, что произошло? — изо всех сил стараясь сдержать раздражение, спросил Руссо. — Мы стареем, вот что произошло, — процедила Хэтфорд. — Нужно найти всё, что возможно, на эту гадюку и выслать её прочь как можно быстрее, иначе проблем не оберёмся.