🕸️- 7 -🕸️

Вопреки всему, день проходил хорошо. Я была рада, что со мной были мои друзья, включая Ксавье. Он, конечно, плохо отреагировал на нападение и на то, что мы молчали, так же как на само ранение, но долго не злился, лишь пообещал, что теперь будет следить за мной, чтобы я снова не оказалась в какой-нибудь передряге. Он переживал, но ради меня держал себя в руках, и я была благодарна за это. Родители тоже ещё пару раз подходили ко мне, словно напоминая, что они всё ещё здесь. Наш разговор до сих пор казался каким-то нереальным, потому что не бывает так, чтобы они всё вдруг осознали, но несмотря на сомнения, я хотела верить в них. После того, как ученики выступили со своими номерами, все разбились снова на небольшие группы, приступая к обеду. Во дворе, как и в самой академии, было слишком много людей, и несмотря на то, что сейчас я не была одна, а находилась в кругу друзей, даже я уставала от шума. Айзек же держался где-то позади, не уходя, но и не вливаясь в разговоры. Он оставался лишь тенью всех остальных, но я всё равно искала его глазами, если не ощущала за спиной. Он так старался затеряться на фоне, что не понимал, что среди всех остальных я исключительно ищу только его. У меня никогда не было отношений, я никогда не любила раньше, но я бесконечно много читала, видела любовь в фильмах, и на самом деле, даже боялась полюбить. Это чувство слишком сильное, настолько, что способно сломать или изменить тебя навсегда. Ничего из этого я не хотела, но и отрицать свои чувства не пыталась. Это уже случилось, да и могло ли быть иначе? Айзек был рядом, когда был нужен, мы много проводили времени вместе, он поддерживал меня, а я старалась быть рядом, доказывая, что он больше не обязан быть один. Мы научились двигаться в одном ритме, работали слажено, как единый механизм одной большой машины. Когда мы только познакомились, он казался таким мрачным с виду, холодным, но после первых же минут знакомства я увидела в нём нечто большее. И теперь видела с каждым днём лишь всё больше — Айзек многогранный. Ему никогда не нужно было одобрение других, но при этом я видела, что ему приятно было быть важным, нужным. Но несмотря на это, он всё равно оставался в стороне, безучастливо наблюдал за учениками и их родителями, и я ощущала себя отвратительно, зная, что он здесь лишь потому что этого хотела я, чтобы все друзья были рядом. Вздохнув, я поставила чай на стол, хлопнула Ксавье по плечу, обходя его, и подошла к Айзеку, встав рядом. Он лишь кивнул мне с мягкой улыбкой, прикрывая глаза и подставляя лицо солнцу. Заставив себя отвести взгляд, чтобы не пялиться так открыто, я чуть толкнула его плечом. — Ладно, хватит. Я знаю, как тебе скучно с нами. Ты не обязан находиться тут ради меня, если тебе неинтересно. Я могу заскочить к тебе потом, как провожу родителей. Я смотрю на свою семью, что стояли и разговаривали с другими родителями, среди которых я даже заметила Мартишу и Гомеса Аддамс. На удивление, в отличие от своей дочери, они оказались очень общительными и приветливыми. Собственно, как и их сын — Пагсли, который понемногу вливался в школьную жизнь: заводил друзей, выводил из себя сестру. Идиллия. — И тебе не будет скучно здесь без меня? — Айзек чуть насмешливо выгибает бровь, пока я кривлюсь, видя, как Аякс бросает скомканную салфетку прямо в лицо Ксавье, который тут же срывается за ним. — Даже не знаю, как я справлюсь, — я улыбаюсь, поворачиваясь к другу. — Всё в порядке, Айзек. Ты не должен быть здесь только ради меня. Это не для тебя, и я уважаю твоё мнение, поэтому мы можем увидеться позже. Айзек тоже теперь смотрит на меня, осторожно касается моей выбившейся чёлки и мягко заправляет её мне за ухо, только после этого кивая. — Хорошо, думаю, так будет лучше, чем я буду напрягать родителей своим присутствием. Они все странно на меня смотрят, заметила? — смеётся он, и я лишь закатываю глаза, надеясь, что он не заметит мои горящие щёки. — Правда, боюсь, мы не сможем увидеться сегодня и завтра, мне нужно уехать в город. Но обещаю вернуться к балу. Эти новости меня не радуют, но я заставляю себя лишь кивнуть, принимая его ответ. Вероятно, я слишком привыкла, что он был рядом, но сейчас я так же нужна и Ксавье, который приехал пока лишь в гости, и по истечению трёх дней должен будет вернуться обратно. Но надежда на то, что он передумает, всё ещё горела внутри. — Тебе же неинтересны танцы, смокинги и музыка, — напоминаю я, потому что он был единственным, кто отмалчивался, если речь шла о бале в честь предстоящего Хэллоуина. — Не могу же я отказаться от возможности украсть твой первый танец. Я удивлённо выдыхаю, пока Айзек лишь снова ухмыляется, прерывая наш зрительный контакт и посмотрев поверх моей головы. Он слегка хмурится, и я оборачиваюсь, замечая, как Ксавье смотрит в нашу сторону. — Поразительная преданность, — мне кажется, я впервые за наше знакомство слышу злые нотки в голосе Айзека, который никогда ранее не показывал эту свою сторону. Но сейчас он словно выплёвывает эти слова, и отходит от меня на пару шагов. — До встречи, Алекс. Он уходит, даже не дав мне ничего сказать, заставляя лишь смотреть на напряжённую удаляющуюся спину. — У парня нервы шалят, — словно издеваясь, рядом возникает Ксавье, и я щурюсь, смотря на него. — Что? Я не виноват, если твой парень такой ревнивый. — Айзек не мой парень. — Тогда ему стоит пересмотреть своё отношение к дружбе и не считать тебя своей собственностью. Он всё время тенью стоял над тобой, словно следя, чтобы тебя не утащили у него из-под носа. — И это говорит мне человек, весь день бегающий от Уэнсдей, как от чумы, — я выгибаю бровь, замечаю его поникшие плечи, хотя он всем видом старается отрицать очевидный факт. За всё время пребывания он так и не подошёл к ней даже поздороваться, не то чтобы поговорить. Вряд ли это можно считать взрослым поступком. Пихнув его, я срываюсь на бег, смеясь, и Ксавье порывается рвануть за мной, но он был невнимателен, потому даже не заметил, как лиана оплела его ногу, мешая движению. — Алекс, это запрещённый приём! На это я лишь фыркаю, сама замечая Уэнсдей у фонтана. Мне не нужны слова, я лишь киваю ей, на что она кивает мне в ответ, наконец, идя к Ксавье, который всё ещё воют с лианой и громко ругается, вызывая у некоторых учеников смех.

POVКСАВЬЕ

Я ворчу, выпутывая ногу из пут Алекс, мысленно обещая ей расплату, как вижу перед собой чёрные ботинки на небольшой платформе. Подняв голову, я вижу перед собой никого иного, как Уэнсдей. И всё встаёт на свои места. Ну конечно, Алекс не могла придумать ничего лучше, чем подставить меня. — Привет, Уэнсдей, — со вздохом я выпрямляюсь, становясь снова на две головы выше её, и теперь уже она запрокидывает голову, чтобы смотреть мне в глаза. Она словно и не изменилась за прошедшее время. Та же строгая осанка, две чёрные косы по бокам, и взгляд из-под бровей чёрных, как ночь, глаз. И внутри всё по прежнему что-то замирало при виде её, правда уже иначе, не причиняя больше боли, как это было раньше, когда я видела её с Тайлером. — Здравствуй, Ксавье, — она всё ещё не отводит глаз, и это слегка вводит в смятение. — Значит, Райхенбах? Хмыкнув, я откидываю волосы с лица, пряча руки в карманы штанов. — Ага. Там круто. Как же красиво я вру. Там ни черта не круто. Но знать ей об этом необязательно. И вообще, весь наш разговор абсурден. Она же кивает и снова замолкает, на что я лишь усмехаюсь. Вот она — Уэнсдей. Ждёт, когда всё сделают за неё, ждёт, что я первый начну разговор. Но не в этот раз. Мой лимит унижений закончился в том году. Да, я всё ещё влюблён в неё и безмерно благодарен за то, как отважно она приняла ту стрелу за меня, но мы оба не друг для друга. — Ясно. Круто было поболтать. Не выдержав, я начинаю обходить её, как тонкая рука хватает меня за запястье. И это, кажется, первый раз, когда она добровольно прикоснулась ко мне. Я молча смотрю на неё, пока она смотрит на свою руку, которую почему-то не убирает. Продолжает держать меня за запястье, пока не начинает медленно скользить вниз, касаясь моей ладони. Я вижу, как на её лице застывает мыслительный процесс, и она хмурится, словно решает очень тяжёлую загадку. Но это не шарады, это просто то, что нужно чувствовать, а не анализировать. Поэтому я обхватывая её ладонь своей, видя, как она снова поднимает глаза на меня, хмуря брови. — В Неверморе не хватает твоих картин, — тихо произносит она, пока внутри меня что-то умирает и оживает вновь. С ума сойти, я держу Уэнсдей Аддамс за руку и ещё жив. На глазах у всей академии. Весь мир рехнулся. — Тебе они никогда не нравились. — Я врала. Я вскидываю брови, пока улыбка сама появляется на лице. И чем шире я улыбаюсь, тем мрачнее становится Аддамс. Ей всё ещё нужно научиться быть чуть мягче. Хотя бы самую малость. — И о чём ещё ты врала? Она щурится, поджимая губы, и сжимает мою ладонь сильнее, но её хватка недостаточно сильная, чтобы она сумела причинить мне дискомфорт. Хотя уверен, что сейчас именно это ей и хотелось сделать. Я выводил её из себя и прекрасно осознавал это, как и она это понимала, вот только если бы хотела, то давно бы сбила с меня всю спесь. — Давай же, Уэнсдей, начинай общаться словами. Стань мне понятнее хотя бы вот настолько, — я показываю пальцами это «чуть-чуть», и она буквально рычит, но сдерживает явное ругательство. — О многом. Узнаешь, если останешься, — наконец чеканит она, выдёргивая свою ладонь и уходя быстрым шагом, пока я смеюсь. — Останусь, если расскажешь! — всё же кричу ей вслед, оставляя последнее слово за собой. И посмотрев в сторону друзей, вижу Алекс, которая широко улыбается и показывает мне класс. Вот видимо это и называется: «Добро пожаловать домой».

****

POVАЛЕКС

Вечером мы провожаем родителей. Благо, директриса Уимс решила не говорить им о том, что случилось со мной, решая не портить такой день. Ей это далось нелегко, но кажется, мы обе прекрасно понимали, что сейчас это и есть «ложь во благо». Мама неловко обнимает меня на прощание, и только потом уступает место отцу. Тот впервые за многие года обнимает меня, обхватывая обеими руками, пряча на своей груди, и тихо шепчет: — Дай нам шанс исправить ошибку. На это я лишь молча киваю, боясь, что голос подведёт меня, провожаю их взглядом до машины, и только потом возвращаюсь. В голове куча мыслей, но я чувствую дикую усталость, и поэтому одна из первых ухожу отдыхать. Мне было о чём подумать. На следующей день мы с Йоко, Бьянкой, Агнес и Инид едем в город за платьями для предстоящего бала. Уэнсдей же на себя решил мужественно взять Ксавье, сообщив мне, что они планируют обсудить его сны и убийство шерифа. Поверила ли я ему? Нисколько. Но надеялась, что Аддамс сыграет свою роль в его решении: уехать или остаться. Айзека я не видела со вчерашнего дня, и пожалуй, без общения с ним мне было пусто. Он был таким же, как Аддамс, поэтому не особо любил телефоны, хотя тот у него точно был. Правда давно севший и покрытый слоем пыли на полке в лаборатории. И против воли, в городе, в каждом прохожем, я пыталась разглядеть его. Сомневаюсь, что Айзек ходил бы по бутикам, но сложно было перестать искать его в каждом. И конечно, моё молчание сыграло против меня злую шутку, потому что девочки не могли не заметить изменений. — Удивительно, как наш странный гений покорил тебя настолько, что ты сейчас как увядший цветок в засуху, — шутливо толкает меня плечом Бьянка, пока я фыркаю, ведя больной рукой. Понемногу рана стала заживать, но сковывающие движения бинты до ужаса раздражали. Хотя только ли в них было дело? В первом попавшемся бутике мы находим платье для Инид. Нежно розовое невероятно подходит её внешности, подчёркивает фигуру, делая девушку похожую на сказочную принцессу, даром то эта принцесса при желании может разорвать твою глотку когтями и зубами. Бьянка находит для себя тёмно-красное платье в пол, похожее на шёлк, корсет на груди расшит красными камнями, которые при попадании света переливались разными цветами. Но вот для нас с Агнес здесь подходящих платьев нет, и мы идём дальше. То не тот цвет, то фасон, то просто не нравится. После третьего я уже отчаиваюсь найти себе платье, которое будет мне подходить. Учитывая, что мы с Агнес обе рыжеволосые, решили выбрать что-то с зелёным цветом, который хорошо бы считался с огненными волосами и, в особенности, с моими и её глазами. Наконец, Агнес находит платье и для себя. Оно светло-зелёное, выглядит воздушным, но безумно красивым, и очень подходит её тонкой натуре. Когда на очереди остаётся последний бутик, в который мы заходим, я вдруг снова чувствую, что на меня кто-то смотрит, но оглянувшись, вижу лишь обычных прохожих. Изредка проезжают машины, но нет никого, кто смотрел бы на меня напрямую. Качнув головой, я хочу уже войти вслед за девочками, как вдруг вижу, как в тёмном переулке мелькает чей-то силуэт. И он именно тот, кого я искала, потому что мурашки бегут по телу и всё внутри бьёт узнаванием в нём того, кто дважды уже нападал на меня. Я вижу только силуэт человека, но и этого хватает, чтобы понять. Не выдержав, я дёргаюсь уже перейти дорогу, как слышу своё имя. — Алекс, мы кажется нашли! Оно безупречно! — восторженно дёргает меня за руку Инид, но заметив моё встревоженное состояние, она тут же хмурится. — Что случилось? Я открываю рот, чтобы сказать, но кинув взгляд в переулок, понимаю, что там уже никого нет. Чёрт. — Задумалась. Идём, — я качаю головой и тяну её в магазин, решая оставить это при себе. Лишние переживания, когда у девочек такое хорошее настроение, сейчас ни к чему. Я не одна, мне ничего не грозит. По крайней мере, сейчас. Но узнать, что ему нужно, очень хотелось. Мне надоело чувствовать себя словно под прицелом, где каждый шаг может стать последним. Кажется, Инид мне не верит, но поджав губы, всё равно следует за мной. В магазине красиво и изобилие выбора точно есть. Йоко даже примеряет симпатичный брючный костюм, но наряд на вечер у неё уже был. Бьянка же несёт мне невероятное платье цвета тёмного изумруда с чёрными вставками. И кажется, это правда оно. От рукавов шёл красивый шлейф назад. Длинные чёрные перчатки до рукава платья дополняли образ. Платье сужалось на бёдрах, а низ снова был расклешённым. К нему шли чёрные туфли на каблуке, который словно оплетал тёмно-зелёный плющ. И это было то, что нужно. Оно село идеально на мою фигуру, словно ждало именно меня. Так же мы набираем украшения, чтобы образ каждой из нас был завершённым. Я выбрала под цвет миниатюрную тиару на голову и ожерелье с изумрудом, который словно был создан для моего образа. Закончив покупки, мы идём в кафе, выпить кофе и немного отдохнуть от долгих походов по магазинам. По-своему, я любила шопинг, но под конец всегда уставала, хотя радость покупки скрашивало негативные эмоции. И всё же, вернувшись в школу, я не могла успокоить разбушевавшиеся мысли. Родители, чувства к Айзеку, желание, чтобы Ксавье остался, и преследователь — смешались в одну безумную кашу, от которой болела голова. К сожалению, это ещё был далеко не конец дня. Следом мы отправились на репетицию танцев для бала, и на самом деле, это стало тем, что нужно. Атмосфера была весёлой и лёгкой, без давления: ребята дурачились, шутили и смеялись. Кто-то танцевал с воображаемый другом, некоторые парни решили танцевать с парнями, вызывая бурный смех, другие брали в руки стулья, мётлы и даже книги, размахивая ими в разные стороны, как веером. И от этого хаоса не удалось сбежать и мне, когда меня с разных сторон под руки схватили Аякс и Ксавье. Это было весело, когда мы нелепо пытались танцевать втроём, отдавливая друг другу ноги, и вскоре я притянула к нам Йоко, та зацепила Бьянку, а Аякс прихватил из толпы Инид. Мы напоминали сплетённый клубок, но мы смеялись, обнявшись, и просто качались, как большой шар, из стороны в сторону, грозясь рухнуть друг на друга. Именно в этом я находила своё место, где тепло и уютно. В кругу близких друзей, в окружении смеха и света, что они излучали.