Часть 1

— Доисторическая эпоха — это… — Максим Николаевич работает второй день, но жутко устал от неугомонных пятиклашек. — Иванов, сядь на место, пожалуйста! Пятый «Б» второго сентября еще думает, что все еще лето, и какое им дело до нового предмета в родной школе №49? — Максим Николаевич, а можно выйти? — щуплая девчонка поднимает руку, пока ей кто-то из пацанов отвешивает подзатыльник учебником. — Иди, — отмахивается. Нет, к концу года он точно рехнется с ними. Никакая валерьянка не поможет. — Записываем дальше! «Это самое раннее время, когда на нашей планете…» Через несколько минут шум слегка утихает, и Левин выдыхает радостно. Скоро, кажется звонок. — Звонок для учителя! — осаживает уже вскочивших ребят, заставляет записать домашнее задание. Господи, как пережить еще два оставшихся пятых класса?

***

— Максим Николаевич, — директриса, громко стуча своими шпильками, заглядывает на перемене, подозрительно довольно улыбаясь. — Что случилось, Наталья Владимировна? — он не любит эту директрису, он любил предыдущую, но увы, та ушла на пенсию. Эту же не выгонишь ничем. — После третьего урока, на большой перемене, зайдите все-таки в учительскую. Там будет один важный момент. — Она все еще сияет как новый самовар, и, оглядывая взглядом «поле боя» после учеников, сочувствующе вздыхает.

***

Левину тащиться в рассадник змей не сильно хочется, но и портить себе первый рабочий день замечанием тоже не хочется, поэтому, захватив с собой килограмм смелости и Семенова из пятого «В» смело шагает на «расстрел». Примерно, как в сталинские 30-е. Бантеева, видя ученика, отбирает от учителя и, выписав замечание, отпускает в столовую. — Итак, собрались все. — Она слишком радостная. Наверное, что-то употребила с утра. Максиму хотелось тоже, но он завязал. Левин видит с краю своего коллегу — напарника по беде — физрука Сашу Шепса, или, как знают все дети — Александра Олеговича. Тот радостно сдвигается чуть в сторону, и Максим умещается рядышком. Заодно покурить вместе сходят. — В том году, как всем известно, нас покинула наша наипрекраснейшая Елена Ивановна. И на ее место мы нашли нового преподавателя литературы — Ангелину Юрьевну! Прошу любить и жаловать! — и директриса гордо машет рукой куда-то в толпу Максимовых коллег. Из той толпы вдруг показывается та самая новая училка. Кивает, смущается, и обратно прячется за спинами. Максим даже рассмотреть не успел. А Саша, оказывается, успел. — Красивая. Интересно, замужем? — шепчет едва слышно на ухо Левину. Максим жмет плечами: — Нашел о чем думать. После официального представления все разбредаются по своим рабочим столам и начинают жужжать, словно пчелы в улье. — Максим Николаевич, тут такое дело, — он уже ненавидит директрису, но вздыхает и улыбается. — Из-за того, что Ангелина Юрьевна еще не влилась в рабочий процесс, педсоветом было решено отдать вам классное руководство одиннадцатого «В». — Чего? — он аж давится воздухом. Других слов не находит. — Это ненадолго, может быть до нового года. У детей сейчас ЕГЭ на носу, они без классного руководителя с ума сойдут! — Бантеева хмурится, сама прекрасно знает, какие неуправляемые эти одиннадцатиклассники. — И чем я буду им помогать для ЕГЭ? Особенно по истории? — Максим Николаевич, вы наша последняя надежда! — и она сразу переключается на других учителей. — Ну ты попал, Максимушка. — Шепс ржет, по плечу хлопая в сочувствующем жесте. — Там мой Олег же. — Ну приплыли. Левин давно был наслышан о самом трудном классе и представить себе не мог, что он попадет к нему в руки. Понял, что валерьянки потребуется много. И пятиклассники казались раем. После невыносимой атаки шестиклассников, на классный час вяло подтягивается такой же несчастный 11"В». — Ну что, орлы, готовы блистать знаниями? — Левин не горит желанием ничем «блистать», но надо. — Неа, — рыжевато-конопатая девчонка хихикает и утыкается в телефон. Максим находит среди цветного хаоса сына Шепса и окликает: — Олег, ты случайно не хочешь быть старостой? Тот вздрагивает, отлипая от одноклассника, и головой мотает. — Не хочу, у меня много тренировок! — А кто тогда хочет? — обводит половину усевшихся. И вторую половину еще скачущих. — А ну сели быстро! Повторяю вопрос — кто хочет быть старостой? Тишина, словно ночью на кладбище, становится за секунду. Поголовно все делают очень глупый вид. — Ну раз никто не хочет, тогда старосту выберу я! — и все вздыхают обреченно. — Идем по алфавиту! Джебисашвили! — Я! — отзывается с задней парты слишком костлявая девчонка. Будешь старостой. — Заключает Максим, закрывая журнал. — Не буду, — она не соглашается. — Мне надо на лечение постоянно ходить. У меня справка есть. — Из рюкзака достает бумажку и несет на стол Левину. — Значит идем с другой стороны списка. — Вновь открывает журнал. — Якубович! — А ее нет сегодня, — отзывается какой-то парень с первой парты. — А где она? — На Бали, кажется, вернется только в понедельник. — Тогда идем дальше. Череватый? — Я, — встает спортивный пацанчик, сидящий рядом с Олегом. — Головка сам знаешь от чего? — Максим улыбается и наблюдает за вмиг расслабившимся классом, оценившим шутку. — Староста теперь ты. Моя правая рука во всех делах класса. — Но я не хочу, — пытается возразить парень. — И у тебя будут персональные плюшки, — продолжает учитель. — Ладно, — соглашается под дружный вздох зависти всех одноклассников. — А можно я тоже буду старостой? — черноволосая девчонка тянет руку со второй парты. — Уже нельзя. Время истекло на самовыдвижения. Итак, начнем разговоры по делу. — Максим хочет побыстрее свалить домой. — Нам с вами жить дружно минимум до Нового года, поэтому давайте друг другу помогать. Матвеев, что смешного? Дима тут же замолкает, его история про летние путешествия не стоит двойки. К концу классного часа Максиму кажется, что он отпахал сутки на стройке подопытным катка. — Все свободны. Завтра у вас история. Принесите атлас. — Одиннадцатиклассники, словно их товарищи из 5 класса, табуном диких мустангов несутся в коридор, сшибая друг друга по дороге.

***

В курилке за углом школы Саша уже поджидает своего другана-коллегу. — Ну что, как там мой придурок? — Да ничего, сидел глазами хлопал, — Максим смеется, ведь Олег меньше всего ожидал такого расклада событий. — А я готов откинуть копыта прямо здесь. — Сигарета даже не курится, постоянно гаснет. — Да ладно, последний год остался, не ссы. — Саша тоже вымотался после тех самых пятиклашек, что умудрились разнести в пух и прах весь спортзал. — Тебе с ними легче, припахал к общественно полезной гимнастике и сидишь себе, не переживаешь. А моя история им кажется настолько скучной, будто колыбельная. Хотя на самом деле, во ты знаешь в чем отличие неандертальца от современного школьника? Саша давится дымом — он знает, как Максим любит такие подковыристые вопросы, но честно признается: — Нет. — Тем, что одни жили 40 тысяч лет назад, а другие — в наше время. — И Левин расходится громким хохотом. К нему присоединяется и Саша, и другие участники курения. — Интересно, — отзывается Татьяна Ивановна, стоящая рядом с ними и так же задумчиво гипнотизирующая сигарету, кажется, уже третью по счету. — И не говорите, — соглашается Саша, смеясь. — Вы с ним подольше пообщаетесь, много нового узнаете о себе. Ларина не первый год работает с Левиным, поэтому кивает и тушит бычок, возвращаясь к своей любимой второй смене. — Кстати, сегодня слышал в «бабской», — так Шепс называет учительскую, — что в конце недели собираются где-то посидеть культурно, снять столик. Мы идем? Мы — это потому что жена Саши одного его никуда не отпускает, только с Максимом. — Не знаю, надо подумать и дожить. Точнее выжить. Я же сейчас классный руководитель. Надо будет куда-то еще впихнуть родительское собрание. ЕГЭ как-никак на носу. — Мда, попал ты, товарищ, на этот год. — Саша сочувствует по-полной, но искренне рад, что физруков крайне редко припахивают к классному руководству. — Вот если я откинусь до Нового года, передам их по наследству тебе. — Максим смеется, представляя Шепса с безумным 11"В». — Ладно, полетел я на тренировку. А то за лето что-то соскуфился немного. — Сашка смеется и задирает футболку, оголяя немного заплывший жирком пресс. — Лети, — Максим импровизирует условный пинок для ускорения и, выбросив бычок, топает обратно ко школе. Надо еще написать кучу бумаг, подписать журнал, составить планы завтрашних уроков. В восемь выходит на крыльцо, потягивается и на парковку идет к своей любимой ласточке. Остановка общественного транспорта находится практически здесь же — через забор. Там одиноко мерзнет под усиливающимся ветром уже знакомый силуэт. — Ангелина Юрьевна, давайте подвезу? — окрикивает. Та пугается и дергается, но, поразмыслив пару минут, соглашается. Слишком уж напряженный денёк выдался. В конце поездки пытается сунуть ему денежку, то Максим отмахивается — все равно по пути было.

***

С утра в коридоре школы гвалт, словно третья мировая началась. У раздевалки война сменкой у, кажется, семиклассников, — Максим, к счастью, у них не ведет. — Так, разошлись! — его громкий бас заставляет и зачинщиков, и просто свидетелей разбежаться в разные стороны и притихнуть. — Простите, — какой-то парнишка лепечет извинения, дрожа осиновым листом. Левин кивает, и, вручив сменку, идет дальше. К своему кабинету без боя не прорваться — вход оккупировал уже родной 11"В». — Здравствуйте, Максим Николаевич, — дружно здороваются. Он подозрительно обводит их всех взглядом, но кивает. Чувствуется подвох. — Итак, орлы. Пишем тему «Политический строй России к началу 20 века». — Зевает, вызывая смешки учеников. К середине урока зевают даже самые стойкие ребята. — Так, — прерывает он свой монолог. — Минутка смеха. Влад, расскажи, что ты сделал полезного для класса вчера? — Я? — парень встает с места, едва не роняя телефон на пол, — ничего. А чего надо было? Вы ж не говорили… — Но и ты не спрашивал, дорогой мой. А мог бы. — Максим смеется, видя обескураженное выражение лица. Все сразу бодрятся и оживают, хихикая. — Давай к завтра составь списки всех внеклассных занятий все своих одноклассников. Для того, чтобы мне понимать, когда вам ставить подготовки к ЕГЭ. — Вздыхает устало, терпеть ненавидит это все. — Хорошо, составлю. А спорт тоже вносить? — Все вносить, кроме штатных уроков. Их я и так знаю. Продолжим. Романова, — заглядывает в журнал и пользуется методом тыка. — К следующему уроку подготовь реферат на тему «Николай II». Все понятно? Рыжая девица видимо до этого сладко спавшая, резко подскакивает и кивает, едва записывая тему. — Не меньше пяти печатных страниц. — Добавляет Максим Николаевич. — Окей, — Марьяна вздыхает тяжко, под дружные смешки одноклассников. — Саков! С тебя тоже реферат. Основные институты государственной власти Российской империи. Записал? Очкарик с первой парты судорожно кивает, а все остальные ученики вдруг резко затихают. Не хочется им никаких рефератов с утра пораньше. — Отлично, — Максим довольно потирает ручки, — учебный план рассчитан на два реферата в четверть на каждого. Поэтому отмазаться не получится никому. Вообще, — он строгим взглядом вглядывается в каждого из подростков, что даже не дышат. — Жаль, — вздыхает кто-то, кажется, даже хором. — Будете давить на жалость — добавлю еще что-то от себя. — Пригрожает, уже устав от их гомона. Все проникаются угрозой и затихают окончательно. Никому не хочется писать эти сраные рефераты. Уроки с 11"А» и 11"Б» проходят по тому же сценарию, чему Максим даже уже не удивляется. Но там почему-то ребята более спокойно реагируют на массу рефератов.

***

— Я сегодня что-то устал, — жалуется ему Саша в столовой, ковыряя несчастную котлету. — Как? — притворно охает Максим, — прыгал через козла? Шепс смеется, пугая рядом сидящих Петрову и Ларину. Те лишь шикают и косятся хмуро. У них свои бабские дела. — Нет, пятиклассники были. Все три урока. — Вздыхает еще раз. Как хорошо, что сейчас десятые будут. У них лишь стометровка. — Так тебе и надо, у меня сегодня остались восьмые и классный час у своих оболтусов. Я вообще не понимаю, что с ними делать каждый божий день на классном часу? — Разбирать плохие оценки и плохое поведение. — Саша и сам не знает. — Сегодня третье сентября. Никто еще не успел ничего натворить, как бы сильно им этого не хотелось. — Сплюнь, а то сглазишь. — По плечу хлопает, не давая подавиться компотом остывшим. — Да ну, — отмахивается Максим.

***

И после шестого урока, едва не снесенная восьмым «Б», директриса вваливается в кабинет истории. — Максим Николаевич! — на ухо практически орет Левину. Тот не глухой, но подпрыгивает, отрываясь от заполнения журнала. — Да, Наталья Владимировна, что хотели? — так же громко переспрашивает он, потирая ухо. — Вы разве не знаете, что ваши натворили? — она возмущена до краев души. — Ну так посвятите же меня в эту давно не тайну? — он улыбается. Сглазил все-таки. — Руденко и Котов оборвали шторы в актовом зале! А Череватый их подпалил! — Кого? Руденко и Котова? — Максим к концу дня честно тормозит. — Да нет же, шторы! — ее аж трясет. — Есть видео-фото доказательства? — он, конечно, в своих не сомневается, но на всякий случай… — Есть четыре свидетеля, не считая еще парочки ваших «на шухере». Вызывайте родителей в школу, что за самоуправство с самого начала года? — Успокойтесь и идемте посмотрим на объем поражения. — Он спокоен как удав. Теперь есть о чем поговорить на предстоящем классном часу. В актовом зале уже толпа зевак, выбравших зрелища вместо хлеба. Виновники под присмотром завуча стоят на сцене, носками ботинок ковыряя старый линолеум. — Тимофей, Юлий, Владислав, что за дела? — Левин с порога их окликает. В их глазах радость при виде классного, и одновременно страх, ведь теперь точно нажалуются родителям. — Максим Николаевич, это не мы! — в один голос твердят, подбегая к нему, защиту ищут. — Куда? — голос директрисы возвращает их обратно. — Я никому не разрешала никуда идти. — Показывайте ваши «труды», — он кивает на кучку ткани на полу. Бантеева и Башаров, завуч, который тоже бесил Левина, расправляют ткань и тычут под нос опаленный краешек размером сантиметров тридцать. — И это все? — удивляется Максим, он почему-то думал, что там от штор осталось лишь одно воспоминание и горстка пепла. — В смысле все? — заводится директриса, бросая несчастную ткань. — Вы хоть представляете, каких масштабов это происшествие? Сначала несчастные шторы, а потом школа, а затем что? Весь мир? — Наталья Владимировна, давайте без паники. Я ребят забираю, у нас сейчас как раз классный час. Там и проведу беседу. — Левина она бесит не зря. — Ага, чтобы им спустить все с рук? Родители чтоб у меня завтра были у всех троих, ясно? — Ясно-ясно, ребята, идем. Влад, зажигалку отдай. — Максим ладонь свою протягивает, а после в карман убирает улику. — Максим Николаевич, — тянет Тимофей, не зная чем оправдаться. — Мы случайно, — вторит ему Юлий, едва не шмыгая носом. Левин только громко вздыхает. В кабинет заводит, там уже почти собрались. — Итак, тема сегодняшнего классного часа «как правильно вести себя в школе». Записываем. — Троицу оставляет у доски, остальные вздыхают и достают какие-то тетрадки. — Не бегать, на шторах не висеть, друга в штору не заматывать, штору на устойчивость к огню не проверять. Каждый раз, когда я буду краснеть за вас перед директрисой или другим учителем я буду вам выписывать штрафные баллы. Объем этих штрафных баллов будет варьироваться от тяжести ваших косяков. В конце четверти будем вместе подводить итоги и самых «косячных» будут ждать определенные санкции. Какие — узнаете в конце четверти. Всем ясно? — он оглядывает взглядом притихший класс. А потом достает чистенькую простую тетрадь, красивым почерком выводит «штрафная тетрадь». — Итак, Череватый, 3 балла. Руденко и Котов по 2. Кто еще стоял на шухере? — поднимает голову. — Если никто не признается, всех запишу. Райдос вдруг подскакивает нервно: — Я была. Но мне парни не объяснили зачем, просто сказали, чтоб стояла на шухере. — Отлично, Вика, 1 балл тебе. Кто был вторым? — Никого. Одна стояла, — она удивлена не меньше. — Выбирай тогда, кому еще балл поставить. — Максим знает, что их было двое. — Никому, вы чего? — Джебисашвили, чего подставляем одноклассницу? — поднимает тощую. Та, кажется, шатается даже от ветра. — Ну я была, — шепотом, глазки в пол опустив. — Умничка. Тебе 2 балла, что сразу не призналась. Тетрадочка, на радость всему классу, закрывается и убирается в ящик под ключ. — Итак, вернемся к приятному. Наша школа участвует в каком-то конкурсе песни, поэтому от каждого нужен минимум один участник. Кто это будет? Класс, не успевший отдышаться, опять стонет измученно и глаза закатывает. — Матвеев, ему надо для портфолио. — Женя Шулик тыкает своего соседа по парте. Дима пугается и пищит в ответ. — Женя тоже хочет! — Отлично! — Максим делает пометки в телефоне и осматривает класс. — Ты че творишь? — Женя взвизгивает, ударяя Димку по башке пеналом. — Это ты чего творишь? — он тоже не в восторге от этого конкурса. — Этот конкурс будет в каникулы в Питере. — Самое вкусненькое оставляет Левин на десерт. — Все участники поедут на несколько дней туда. — А можно мы завтра скажем точно? — весь класс в смятении. Не знает, чего хочет больше — петь или Питер. — Можете, — решает отстать от детей. Пусть бы домой шли рефераты делать. — Но так же к завтра пожалуйста, не спалите ничего. — И он смеется, отпуская всех. — А ваших родителей завтра жду. Если придут все и сразу, к директрисе не пойдем. — Обращается к этой святой троице. Вечером, грея машину, высматривает новую училку на остановке, но ее не видать. Видимо, дождалась своего автобуса. Интересно, она замужем? Наверное, нет. Иначе бы муж забирал бы ее с работы.

***

Четверг поразительно спокойный аж с самого утра и прямо до обеда. Своих оболтусов Левин не видит и не слышит. Подозрительно очень. — Как там твои оболтусы? — Саша на обеде все же интересуется, ведь Максим задумчив и ни на кого не жалуется. — Подозрительные очень, — Максим жует булочку, задумавшись о предстоящем семинаре, на который без спроса его записала директриса. — Радуйся, сейчас втянутся в учебу и все — пиши пропало. — Саша, конечно, настоящий друг. Умеет поддержать на все сто процентов. — Я уже скупил всю валерьянку в аптеке. — Хвастается, смеясь. — Так не в аптеку надо, а в «красное-белое». Там посущественнее валерьянка. — Шепс профи, он знает точно. — Ага, тогда в пятницу посидим где-нибудь? — Максим знает, что жена Сашки отпускает бедного мужа только на работу и хоть куда с Левиным. Почему-то ей кажется, что Максим — идеал надежности. Максим сам не очень-то и верит такому. Последним уроком у Максима окно, поэтому он решает навестить своих любимых оболтусов, заваливаясь под конец урока на литературу. Там новая учительница вещает что-то про Ремарка, которого сам Максим даже и не читал ни разу. Оболтусы его любимые, увидев классного, сразу просыпаются, бодрятся, делают максимально заинтересованный вид. — А вы чего пришли? — Романова, до этого благополучно ищущая информацию к завтрашнему уроку истории, пугается, когда к ней подсаживается Левин. — За тобой следить, Марьяна, — он улыбается. Она бледнеет окончательно, жалея, что Оля, ее соседка, все еще отдыхает на каких-то Бали. — Да не переживай, мне нужны только трое гавриков, а от учебы отвлекать их нельзя. И расскажи заодно, кто-то где-то уже успел накосячить? — Разговорчики! — их окликает звонкий голос Ангелины Юрьевны, — Максим Николаевич, имейте совесть! Класс тихонько хихикает, им хоть какое-то веселье. Левин же стыдливо краснеет и затихает. Успеет еще разузнать все нюансы. А после урока в компании троих товарищей идет на ковер к директрисе. Родительницы уже там. Спустя буквально двадцать минут все беседы проведены и все участники отпущены домой. Максим же нервно курит вторую подряд, пока его великий друг где-то шатается. — Ты бы видел, как он на нее смотрел! — знакомый голосок прорывается сквозь мысли. За углом от курилки учителей находится ученическая — подслушать проще простого. Максим аж бодрится, ему интересно, о ком же там разговор. — Ага, чуть не раздел глазами, — подтверждает второй голос, — Тём, я реально обалдел. Надо бы их реально свести вместе. Яшка ж говорил, что она разведена. Он же тоже. Вообще идеально. Максим прекрасно знает, что за Яшка, да и обоих обладателей голосов тоже прекрасно узнал. Кажется, и о ком речь он тоже догадывается. Решает не пугать пацанов сейчас, а отложить месть, как холодное блюдо. Радостно потирает ручки и, потушив бычок, возвращается обратно в школу. Надо заполнить кучу бумаг.