31 декабря

— Яшка, купи горошка, я забыл! — Макс кричит с балкона ребенку, пока заодно решил перекурить. — Так я же уже покупал! — Изосимов это точно помнит. — А где он тогда, черт побери? — В холодильнике, бестолочь, — на балкон заходит Ангелина Юрьевна, держа в руках ту самую банку. — Блин, — Максиму и стыдно, и смешно, что не смог найти. — Все равно купи еще одну, — не зря же ребенок отправлен гулять. — Идем, замерзнешь ведь, — Ангелина вздыхает, глядя на тоненькую футболку Левина.

***

В квартире тепло, пахнет мандаринами и счастьем, пока семья дружно режет салаты, печет пироги, запекает курицу и картошку. — А может еще что-нибудь сделаем? — Максим что-то раздухарился и, кажется, готов приготовить на целое татаро-монгольское иго. — Сиди, вот тебе колбаса — режь. — Осаждает его пыл Юрьевна, смеясь. Макс же перед делом обнимает ее со спины, носом привычно зарываясь в небрежно забранные волосы. — Ты так вкусно пахнешь, — шепчет, отвлекаясь полностью от готовки. — Чем же? — ей щекотно, плечом ведет, стараясь отодвинуть Левина. — Счастьем, — честно отвечает, целуя в скулу. — Сентиментальный ты мой, — хохочет, все же выскользая из объятий, и нож в руки ему сует. — Режь колбасу, Яшка скоро придет. Максим Николаевич плевал уже на эту несчастную палку полукопченой, ведь тут занятие поинтереснее. — Там очереди большие, не скоро еще придет. — Отмахивается, убирая нож в сторону и вновь обнимает Ангела, разворачивая ее к себе. — Я люблю тебя, — и дальше целует. — Никуда твои салаты не денутся, все успеем. — Ну Ма-акс, ну что ты… — смущается, но отвечает охотно, ведь невозможно насытиться этим Левиным. Максим же молча подхватывает ее под бедра и садит на край стола. — Там же еда… — только и успевает пробормотать Ангелина. — Плевать, — Макс все же сдвигает все по столу подальше. — Вообще насрать. — И впивается ей в губы. — Я так давно тебя хочу, а ты все про колбасу да про колбасу. Она смеется, бедра разводя, и обхватывает Левина руками своими, огурцами солеными испачканные. — Иди сюда, — за футболку тянет, отвечает на поцелуи жестко, страстно. Одной рукой в волосы его отросшие вцепляется до боли. Он ее к себе прижимает сильнее, радуясь, что в домашних трениках и не надо воевать с замком и ремнем. Ладонью обхватывает шею, вплетаясь в волосы. Второй рукой задирает ее домашний халатик, что короткий и ужасно бесит Макса, выше и второй ладонью ведет по бедру, запуская по ее телу толпу мурашек. — Бля, я так тебя хочу, — шепчет ей прямо в ухо, пока своими бедрами трется о ее. — Я сильнее, — она улыбается сквозь поцелуи, коготочками под футболку заползает и ведет по спине его. — Хватит уже болтать, а то усну скоро. Максим вспыхивает от этого. Какое спать? Она ж прекрасно чувствует его орган, и спать??? Ловко и быстро стягивает свои треники, высвобождая член и прижимается к ее горячему центру. Решает немного подразнить. — Ма-акс, — она чуть ближе придвигается, даже уже не намекая, а прямо говоря. — Не беси. — Моя любимая, — он хитрит, все еще водя ладонью по бедру ее и будто бы случайно задевая ее влагу. — Бесишь уже, Макс. — Ангелина злится, не любит долго ждать. — И я тебя люблю, — выдержав пару секунд, отодвигает ее белье и входит резко. — А-ах, — она на выдохе замирает, видимо, собиралась еще что-то сказать. — Нравится? — он резко движется, с силой вдалбливается в нее, руки переместив на ее талию. Держит крепче. Наслаждается ее стонами, ее красотой любуется. — Да-а, — всхлипывает она, вцепляясь коготками ему в спину. Завтра придется лечить, но это будет завтра. Макс с ума сходит от нее такой, движется рывками, то выходя полностью, то до упора входя. Играется с темпом, скоростью, ловит губами ее стоны. — А-а, — она сегодня на удивление музыкальна, Максу немного даже не до этого. Он лишь целует еще и еще, пыхтит практически, ведь курить так и не бросил, и движется в ней. В самой любимой женщине. Она кончает как всегда неожиданно, вскрикнув его имя и дрожа. Макс ее к себе прижимает, содрогаясь и сам, ведь никогда не блистал отменной выдержкой. Изливается весь, едва не теряя связь с реальностью, но ее из объятий не отпускает. — Я тебя обожаю, — через несколько минут Ангелина хихикает, ее настроение вновь поднимается и хочется свернуть горы, даже если они не хотят этого. — А я тебя люблю, — она это знает, но слышать приятно каждый раз. — Давай приберемся, Яша точно сейчас придет. — Ага, — халатик поправляет, но со стола сама не может слезть, Макс помогает. — Иди первый, я стол приберу.

***

Яша заходит в квартиру, предварительно что-то уронив в прихожей. Он уже как стреляный воробей — знает, что лучше так, чем потом ему детская травма. — Мам, Макс, я купил и горошек, и селедку, и шампанское! — Кричит, вновь роняя пакет. — Какое шампанское? Тебе семнадцать! Кто продать успел? — Ангелина из кухни кричит удивленно. — Да детское, вы чего? — и на кухню заходит. — Детское можно, — Макс дорезал ту несчастную колбасу. — Мам, Макс, это… — мнется что-то, шурша пакетом. Оба учителя оборачиваются, не понимая прикола. — Джебисашвили? Ты чего тут делаешь? — Левин первый отмирает от вида гостьи. — Макс, — Яша немного морщится. — Я же вам говорил, что приведу кое-кого к столу праздничному. — Ага, помню, — Ангелина еще не придумала, что нужно делать в такой ситуации. Знаешь ли, не каждый день единственный сын приводит в гости девушек. — Ну… вот, мам, Макс, это Лина, вы ее знаете и она… моя девушка. — Выдыхает, бледнея, и Лину за руку сильнее сжимает. Она, конечно, вновь готова хлопнуться в обморок. — Девушка? Ну наконец-то ты познакомил! — Максим первым подскакивает и бежит обнимать обоих. — Наконец-то на свадьбе хоть погуляю! — он давно видел в школе между ними химию и все ждал, когда отпрыск сам созреет для знакомства. — Яшка, — Ангелина тоже идет обнимать сына, — я так рада, но что ж ты раньше не сказал, я же ничего не подготовила… — спохватилась, не зная за что схватиться первым делом. — Сядь, — Максим ее силой усаживает на стул. — У нас жратвы на целый Китай, а ты думаешь, что Джебисашвили, птичку-колибри, мы не накормим? — Ладно, — вздыхает. Яша немного смущен первые полчаса, лишь помогает салаты таскать в гостиную к телевизору, а Лина скромно сидит в кресле и все порывается чем-то помочь. — Сиди, ты же гостья, — Максим ее осаживает. — Но я… — Лин, — Яша в какой-то момент к ней подходит, обнимает и легонько целует, — не обижайся, просто у нас так заведено. Она потихоньку вливается в общий ажиотаж предпраздничный, все же выпрашивая помощь в виде раскладки столовых приборов и салфеток.

***

— Ну, приступим? — когда все готово и шампанское разлито — детское детям, взрослое взрослым, — Максим Николаевич поднимает свой бокал и встает. До курантов остаются считанные минуты и президент уже почти говорит речь. Ангелина сидит между Максом и Линой, Яша с краю, не отпуская из объятий девчонку. — С новым годом! С новым счастьем! — Ангелина встает, поднимая свой бокал, дети тут же вторят. Все чокаются, загадывая желание, сжигают бумажки в бокале и выпивают до дна. Счастье точно мимо не пройдет! А потом смеются, целуются, не стесняясь, и едят оливье под «голубой огонек». — Я тебя люблю, — Макс не устанет это повторять. — Я тебя тоже, — Ангелина вторит ему, укладывая свою головушку ему на сильное плечо. Она никогда не была так счастлива, как в этот момент.