Глава I. Две сборные по квиддичу

Суббота 3 ноября 1990 года, Большой зал замка британской школы чародейства и волшебства Хогвартс. В Большом зале, действительно большом, пожалуй, даже широченном помещении с высоким заколдованным потолком (он точно отображал состояние неба снаружи, как бы показывал его) и четырьмя длиннющими трапезными столами для учащихся факультетов и ещё более скромным преподавательским столом, который стоял как бы параллельно ученическим, было за завтраком весьма суетливо и шумно. Достаточно разговорчивы и активны были, например, сидящие за слизеринским столом, он в зале был левее хаффлпаффского стола и правее гриффиндорского и рэйвенкловского. Хаффлпафф, Слизерин, Гриффиндор и Рэйвенкло были четырьмя факультетами школы Хогвартс, наименования такие они носили по фамилиям древних и легендарных волшебников-основателей данной школы, но это уж другая история. Сейчас, 3 ноября 1990-го, в по-ноябрьски холодное, но приятно-солнечное (после мерзкого-то серо-дождливого октября!) и малооблачное утро, за слизеринским столом было весьма суетливо, много кто достаточно оживлённо переговаривался. В несколько взволнованном состоянии были игроки факультетской сборной Слизерина по квиддичу. В очень популярной среди и британских, и небританских волшебников игре квиддич каждой сборной, команде необходимо иметь 7 игроков. В сборной факультета Слизерин, естественно, было 7 игроков, таковы были базовые правила квиддича. Имелись 3 охотника, 2 загонщика, 1 вратарь и 1 ловец. Охотники, разумеется, должны были забивать специальный красный мяч под названием квоффл, как и бороться за него меж собой, загонщики - отбивать битами и перенаправлять в соперников 2 полуживых, чёрного цвета и тяжёлых бладжера, вратарь - отражать атаки охотников и передавать квоффл охотникам своей команды, а ловец - преследовать и ловить маленький, золотого цвета, с небольшими крылышками и летающий сам по себе снитч. Поимка снитча приносила соответствующей команде сразу 150 игровых очков и решила исход всего матча, тогда как 1 успешный гол приносил только 10 очков. Охотники должны, пасуя друг другу соответствующий мяч и хитря, забить его в ворота противника. В случае с квиддичем ворота представляют из себя небольшие кольца на высоких, тонких и неодинакового размера шестах по 3 на каждой половине квиддичного поля. Так вот, в команде Слизерина по квиддичу было, как и во всякой другой команде Слизерина по квиддичу, 3 охотника, 2 загонщика, 1 вратарь и 1 ловец. Охотниками слизеринской команды были Маркус Флинт и близнецы Харфинус и Ирма Булстроуды, загонщиками - Перегрин Деррик и Люциан Боул, вратарём - Бернард Макивер, а ловцом - Джайлс Мэбри. Мэбри, кстати, и капитаном команды был, так что о нём о первом можно и чуть подробнее рассказать. Мэбри был уже на седьмом и последнем курсе Хогвартса, а 11 ноября, чуть более, чем через неделю, ему исполнялось 18 лет. Вот уже 2 года Мэбри был капитаном команды Слизерина, ловцом же - 5 лет. 5 чёртовых лет… Как давно это, оказывается, было… Казалось, только вчера он присоединился к команде Слизерина, вскоре впервые успешно сыграл, впервые поймал снитч, впервые победил… С тех пор, кстати, ежегодно разыгрываемый Кубок Хогвартса по квиддичу каждый год доставался Слизерину, и это во многом обеспечивал Мэбри как успешный, зоркий и быстрый ловец. Славная череда побед Слизерина в квиддиче не прервалась, когда в сентябре 1988-го Мэбри стал капитаном факультетской команды. Наоборот, команда Слизерина ещё 2 раза выиграла Чемпионат Хогвартса по квиддичу. Мэбри не мог допустить, чтобы на этот раз, в этом году, в последний его год в Хогвартсе, Кубок школы по квиддичу по какой-то причине не достался его команде, его факультету… С чего бы ему это допускать? Нет, не бывать этому, не бывать, а сегодня, 3 ноября 90-го года, просто необходимо победить команду Гриффиндора, нет, не победить, разгромить - пусть последний его матч против гриффиндорцев ещё долго будут вспоминать добрым словом… Чтобы вновь победить команду гриффиндорцев, как ему это уже не раз удавалось, Мэбри в сентябре 90-го взял в команду двух вполне хороших, по его мнению, новичков, старым же игрокам не давал расслабляться, всячески напоминая, сколь важно победить гриффиндорцев, чтобы уж точно снова выиграть вожделенный в глазах многих учащихся Хогвартса Кубок по квиддичу. Вроде бы Мэбри было не о чем беспокоиться, а он беспокоился, вследствие чего обычно немного бледноватое его лицо было бледнее и ещё мрачно-задумчивое какое-то. Мэбри, этот не очень высокий, но и не низенький стройный парень с аккуратным, строго постриженным, женским каким-то чёрным каре, карими глазами, аристократическим моноклем на правом глазу и орлиным носом, вспоминал явно противоречивую реакцию немалого количества слизеринцев на то, что в сентябре он взял в команду двух своих друзей курсом помладше, как раз Харфинуса и Ирму Булстроудов. Этим любителям критики и недовольных выражений лиц было, по-видимому, все равно, что Харфинус и Ирма, эти славные ребята, вполне хорошо себя показали на отборочных испытаниях. Мэбри, видите ли, очень дружен с двумя Булстроудами и продавил их членство в команде из-за этого. А, и ещё из-за того, что, как они там говорят? Мутит? Мутит с Ирмой, да. Ну, может, оно и так - Ирму Булстроуд он действительно любит, и отношения у них вполне романтические, но чёрт, эти обвинения в фаворитизме, в том, что команда вся сплошняком из его друзей… Раздражало это. Ну да, Харфинус и Ирма - его близкие друзья, Флинт тоже, но вот Деррик и Боул это уж друзья, ставленники, подпевалы Флинта, которых он год назад и пробил в команду, ну, точнее, заверил, что для загонщиков они самое то, что сами Деррик и Боул смогли доказать. Ну не виноват Мэбри, что уже ни один год придерживается принципа «Друзья Флинта - мои друзья», что Деррик с Боулом оказались вполне дюжими загонщиками! Не виноват и в том, что Харфинус с Ирмой обошли всех на сентябрьских испытаниях. Впрочем, то, что Ирма в команде, это очень даже хорошо, да, и плевать, кто там что говорит на этот счёт, про все эти слухи и слова вроде «мутит»… Короче говоря, слизеринцы хоть и почитали Мэбри за многочисленные его квиддичные победы, но то и дело как-то недовольно, холодно говорили, что в команде Слизерина как-то многовато друзей Мэбри. Мэбри старался об этом не думать - в конце концов, при поступлении в Слизерин в сентябре 84-го года ему довелось услышать о себе более неприятные вещи, заявления в духе того, что в Слизерине ему не место, что его старший брат Джейкоб опозорил славный факультет хитрых, амбициозных и находчивых… И всё же такого рода мысли давили на психику Мэбри. Этот чёртов матч против гриффиндорцев надо было выиграть любой ценой, ведь если победит команда Слизерина, все эти лицемеры тотчас же забудут о своих критических настроениях и будут направо и налево расхваливать и Мэбри, и сформированный им состав команды. А вот если по какой-то причине победят гриффиндорцы… - «Ну-с», - мысленно сказал самому себе Мэбри, - «я слышал о себе вещи и похуже…» Товарищи Мэбри по команде Слизерина были несколько взволнованы, но не так, как их капитан. Флинт, учившийся на четвёртом курсе довольно высокий и массивный первый охотник команды, вообще сидел за слизеринским столом и презрительно ухмылялся, смотря в сторону гриффиндорского стола. Флинт был несколько бледноватым, зато грозного вида брюнетом, чей взгляд был жёстким, а улыбка - нередко прям хищной. С несколько бледной, но нередко красневшей от эмоциональных порывов кожей, заметными, но не слишком густыми чёрными бровями, брутальными тёмно-коричневыми, почти что чёрными глазами, орлиным носом, заметными, но не слишком толстыми губами и небольшим, резко заканчивавшимся подбородком, Флинт в один момент заверил сидящего параллельно, но рядом, Мэбри (они и другие члены команды Слизерина сели вместе, ощущая себя чем-то единым целым, настоящей командой, сплочённым коллективом), что сегодня они выиграют «на все 100». - И мы об этом позаботимся, и наши верные болельщики, верно, Гринграсс? - сказал в один момент Флинт, обращаясь к стройному, а то и худому черноволосому однокурснику с зачастую серьёзным, а то и холодным взглядом по имени Септимус Гринграсс. - Да, хоть я и считаю то, что ты затеял, лишним, - сухо ответил Гринграсс. - Учитывая, скольким я заплатил… - Мы всё сделаем, можешь быть уверен. - Ну вот! И о чём мы тревожимся? Мы выиграем, точно вам говорю! - Да, как пить дать, - поддержал Флинта Боул, третьекурсник, который был ниже Флинта, но тоже довольно массивным, с аккуратными, не слишком густыми, но и не слишком короткими чёрными волосами, не слишком вытянутым, но и не слишком маленьким лицом, небольшими и тонкими чёрными бровями, небольшими и как будто немного узкими карими глазами, орлиным носом, широкими, хотя и не чрезмерно бледно-розовыми губами и небольшим, резко заканчивавшимся подбородком, тогда как уши были заметные и вытянутые. Боул был не просто другом, точнее, подпевалой Флинта, он был его вассалом - в магическом сообществе это что-то вроде вечного мальчика на побегушках, исполнителя любых инструкций сюзерена, то есть, того, кому, в общем-то, присягаешь на верность как вассал. Семья Деррика и семья Боула уже не одно поколение были вассалами Флинтов, а конкретно этих двоих наверняка с детства приучали во всём ориентироваться на Маркуса и, естественно, вертеться в его кругах. Ну Деррик с Боулом и вертелись - Флинту они были нужны прежде всего как телохранители. Как бы то ни было, Деррик выглядел хуже Боула, чем-то напоминая тролля, головой и какими-то вечно удивлёнными, туповатыми глазами уж точно. Со светлой кожей, первый слизеринский загонщик имел вытянутое как будто лицо, довольно короткие каштановые волосы и большие глаза, хотя и не жутко выпученные. В принципе, Деррик с Боулом были одной породы амбалинами, хотя Мэбри считал Боула несколько более умным, вследствие чего, как правило, поручал ему более сложные задачи как загонщику, например, преследование лучшего и, стало быть, самого опасного бомбардира (то есть, забивателя голов в ворота) команды соперников. Харфинус Булстроуд или, если официально, Харфинус Булстроуд IV, был видным и авторитетным учащимся шестого курса Слизерина. С сентября 89-го он был одним из 6 факультетских старост (на каждом факультете Хогвартса, начиная с пятого курса, назначалось по двое старост, 1 парень и 1 девушка на 1 курс; факультетских старост одного факультета было в общей сложности 6, всех же факультетов - 24; помимо факультетских старост ещё ежегодно назначались из лучших семикурсников 2 старосты школы, разумеется, 1 парень и 1 девушка) Слизерина, а недавно, 30 сентября, отпраздновал 17-й День рождения (в британском магическом сообществе это возраст совершеннолетия). Достаточно высокий (метр-85), Харфинус представлял из себя шатена с вроде бы густой, но вовсе не патлатой, аккуратной причёской, здорово-светлой кожей, заметными, хотя и не слишком густыми каштановыми бровями, в меру заметными карими глазами, прямым носом, в меру заметными и не самыми бледными губами, и небольшим подбородком, который не знал даже совсем скромной бледно-серой щетины. Телосложение у Харфинуса было равномерное и стройное. Выходец из очень знатной и аристократической семьи, благородного и древнего рода чистокровных волшебников, Харфинус всегда ходил прямой, с уверенным и сдержанным выражением лица, в общении был спокоен и культурен, по характеру - по-аристократически сдержан, хотя был способен, например, на простой, а порой и пошловатый юмор. В свою очередь, в сентябре этого, 90-го года Харфинус в рамках отборочных испытаний в команду Слизерина выбил себе место второго охотника, которое ранее было за однокурсником Мэбри, одним из старост своего курса Слизерина Люциусом Уоррингтоном. Сколько бы потом ни говорил Уоррингтон, что Мэбри заменил его в команде на своего друга, правда была такова, что Харфинус на испытаниях показал себя действительно лучше Уоррингтона. Ирма, сестра-близнец Харфинуса, тоже шестикурсница и тоже староста своего курса Слизерина, показала себя на испытаниях не хуже Харфинуса. Ей, правда, не пришлось соперничать с действующим третьим охотником команды Слизерина, ведь предшественник её на этой позиции, Роуан Кхана, погиб при страшнейших обстоятельствах в июне всё того же 90-го года. Кхана был однокурсником и лучшим другом Мэбри с первого же курса, и Мэбри по-прежнему тяжело переживал его гибель, его отсутствие, особенно с учётом того, что Кхану убила заклятьем мгновенной смерти Авада Кедавра бывший школьный преподаватель защиты от тёмных искусств (ЗОТИ) профессор Рейкпик. Боль от гибели Кханы, которому было всего-навсего 17, жажда лично покарать эту Рейкпик, пускай её и посадили, лично, собственноручно придушить её… Такого рода мысли бывали весьма настойчивы в голове Мэбри. Вернёмся, однако, к Ирме Булстроуд. Так вот, она стала преемником Кханы на позиции третьего слизеринского охотника и, кто бы что ни говорил, доказала делом, что достойна этого. В плане внешности Ирма Булстроуд представляла из себя не слишком высокую, но и ни в коем случае не низенькую девушку. Кожа её была здорово-светлая, телосложение - равномерное, стройное, а если говорить о конкретных, кхм, местах, частях тела… Чего стоила одна грудь или, если неофициально, неформально, сиськи… Ну-с, они были и не такие маленькие, чтобы Ирму кто-то мог пренебрежительно именовать «доской», но и не слишком большие, в общем, золотая, так сказать, середина, такая золотая середина, которая заставляла заглядываться, а поначалу и, кхм, чувствовать себя несколько неловко и краснеть. Впрочем, Мэбри долго краснеть не пришлось - с тех пор, как Ирма стала старостой, и у них у обоих (у Мэбри - как у капитана, у Ирмы - как у старосты) имелась возможность посещать специальную, просто отличную и расслаблявшую в трудные дни, к тому же высочайшей в случае с Хогвартсом комфортности ванную старост, Мэбри не раз лицезрел Ирму полностью голой, и быстро к этому привык, ведь подобное зрелище его как минимум удовлетворяло, это было такой вещью, которое, что называется, приятно глазу. Ирма тоже Мэбри лицезрела полностью голым, такие вот они себе вещи позволяли наедине, за закрытыми, так сказать, дверями. Оба не имели против такой откровенности никаких возражений, Мэбри ещё и иногда позволял себе слегка, несильно так и недолго трогать попочку Ирмы, которая у неё, кстати, была и не слишком маленькая, и не слишком большая. И не слишком маленькая, и не слишком большая… Как раз самое то, опять-таки та самая золотая середина, о которой так часто говорят, и в положительном ключе. Для удовлетворения (и своего, и Ирмы) было вполне достаточно прям совсем немножко потрогать эту попочку, ну или погладить… Так же было и с прекрасными, как правило, собранными в строгий хвост или какой-нибудь пучок, прекрасно пахшими каштановыми волосами Ирмы, вроде бы обычной, но все равно чем-то манившей её шейкой, стройненькой и всегда гладкой спинкой… Сексом Мэбри и Ирма не занимались ни разу - едва совершеннолетия достигли, школу ещё не окончили, а в эффективность надёжного якобы заклинания предохранения почему-то не верили. К тому же секс, пусть даже и без негативных последствий, однозначно не одобрили бы родные Ирмы, так что… Короче говоря, до секса дело никогда не доходило, да даже и до ласок, так, лёгкие заигрывания только, ну или ласки, но несильные - максимум поочерёдное облизывание шей, языки во рту и иногда ещё сжимание члена, но это если Мэбри не был против. И вот всё это счастье постепенно началось с сентября 89-го, когда Ирма получила доступ к ванной старост. Мэбри быстро убедился в том, что совсем без одежды, в этом славном бассейне посреди ванной Ирма прекрасна и горяча, чем где-либо и когда-либо ещё. Вернёмся, впрочем, к описанию внешности Ирмы. И ручки, и ножки её были стройны и равномерны, всегда в наилучшем состоянии, в чём Мэбри, в отличие от многих поклонников Ирмы, мог убедиться воочию и непосредственно. Лицо, это по-своему красивое лицо… Оно было и не слишком маленькое, и не слишком вытянутое, светлое, без излишнего макияжа, с в меру стройными чертами, в меру заметными каштановыми бровями, карими глазками, которые могли быть и миленькими, и веселенькими, и хитренькими, и пошленькими, прямым носом, розовыми, но не слишком яркими губами и небольшим подбородком. Уши были в меру заметные, тем более, что Мэбри куда больше влекли другие части тела Ирмы, её лицо, грудь, попочка, в конце концов, внешний вид в целом… Как и Харфинус, Ирма придавала большое значение респектабельности внешнего вида и уверенности во всём, от осанки до тона общения. Сексуальность, а порой и сексапильность Ирмы в той или иной степени возбуждала, наверно, всех сколь-нибудь похотливых слизеринцев того времени, но никому из её поклонников, и тайных, и явных, не выпало такое счастье, как Мэбри - именно к нему Ирма была неравнодушна, причём с 85-го года, когда она была только скромной первокурсницей, а он - второкурсником, только начавшим формировать в Слизерине авторитет. Чувства эти были взаимные, по состоянию на сентябрь 89-го уж точно. Как уже было упомянуто, в команде Слизерина был ещё Бернард Макивер, вратарь. Он был, как и Мэбри, на седьмом и последнем курсе, и представлял из себя высокого и стройного, чем-то 17-летнего привлекательного черноволосого парня, причёска которого была чем-то средним между каре и кудрями. Это был последний год Макивера в Хогвартсе и в команде Слизерина, и он намерен был играть как можно лучше, учитывая, что ранее он был не всегда успешен. Команде Слизерина 3 ноября 1990-го явно благоволил один человек, который в какой-то момент просто взял и появился в Большом зале посреди всё так же завтракавших учащихся, ну и преподавателей Хогвартса. Возможность посещать Хогвартс без предварительного предупреждения у него была как у члена Совета попечителей, это были самые влиятельные в Хогвартсе люди, которые могли, например, отстранить от должности директора. Пользуясь такой вот привилегией попечителя, этот человек и явился в Хогвартс, как раз вследствие того, что вскоре должен был начаться первый за учебный год квиддичный матч. Это был Харфинус Булстроуд III, отец Харфинуса IV и Ирмы, и наследник рода Булстроудов. Его Мэбри уже достаточно хорошо знал. До первой непосредственной встречи с ним на рождественских каникулах в конце 88-го года Мэбри почему-то казалось, что отец Харфинуса и Ирмы в силу явно скандинавского происхождения Булстроудов это, условно говоря, эдакий здоровенный безбородый викинг, но нет - наследник Булстроуд не выглядел массивно и сколь-нибудь устрашающе, был весьма похож на сына, разве что глаза как будто поменьше, брови поменьше, лицо не такое юношеское, ну и голос другой - спокойный, неторопливый такой. 35-летний, а значит, ещё весьма молодой, бодрый Харфинус III обычно носил длинную чёрную мантию, а поверх неё - строгий, как с иголочки пиджак поверх белой рубашки и такого же цвета длинного галстука. Перчатки надевал, как правило, чёрные и кожаные. Этого самоуверенного и, как правило, смотревшего, как на пустое место, на людей более низкого статуса, Мэбри всячески старался впечатлить и расположить к себе, и вроде получилось, в том числе взятием в команду Слизерина Харфинуса и Ирмы. Сейчас он, наследник Булстроуд, без лишних слов подошёл к слизеринскому столу. Сидящие за этим столом школьники, естественно, заметили присутствие весьма важного лица и стали все молча на него смотреть. В один момент на отца взглянули дети, как раз Харфинус и Ирма. - Отец, - сухо проговорил Харфинус IV. - В данной ситуации для вас обоих главное победа, сила и стойкость, - сказал в ответ Харфинус III. - Наша команда подготовлена лучше, чем команда гриффиндорцев, мы с ними справимся. - Исход матча я узнаю сразу же и воочию. Что бы ни случилось, помните - вы Булстроуды. Не проиграйте. «Не проиграйте» было проговорено как-то немного холодно. Сказав это, Харфинус Булстроуд III взглянул на Мэбри, но только для того, чтобы молча ему кивнуть. К тому моменту к наследнику Булстроуду бесшумно и как-то бессловесно подошёл один человек, вид которого вызвал у респектабельного попечителя скептицизм, а то и презрение. Это был не кто иной, как профессор Снейп. Сальноволосый, а то и патлатый, с изжелта-бледной какой-то кожей, тёмными, как туннели, и холодными, презрительными глазами, крючковатым носом и довольно тонкими чертами лица, Снейп был так же неопрятен внешне (чего стоило одно это его сальное и небрежное каре), как и жёсток, придирчив, а в каких-то случаях и резок. В Хогвартсе Снейп преподавал зельеварение, а почитали его только учащиеся Слизерина, ведь именно Снейп был деканом этого факультета. Одевался он в чёрное и мрачное, как будто желая ввергнуть окружающих в свой душевный мрак и всякие личные проблемы. Считалось, что Снейп во многих ситуациях сильно подыгрывает слизеринцам и даже по-своему заботлив по отношению к нему, но Мэбри знал - есть среди слизеринцев и люди, которых Снейп недолюбливает. Мэбри даже казалось, что он относится к таковым, хотя Снейп был способен и на относительную терпимость, ведь Мэбри был победоносным ловцом, успешным капитаном… Вот и сейчас Снейп, как мог, высказал, по крайней мере, какие-то слова поддержки, желание, чтобы Мэбри и его люди сейчас выиграли. Вышло как-то не очень, но Снейп ведь такой человек, от которого и скупой поддержки попробуй дождись, так что… - Для вас всё сложилось достаточно удачно, Мэбри, - сказал, как-то свысока смотря на Мэбри, Снейп своим обычным, вроде бы спокойным, но прям холодным, неприязненным как будто тоном, который, конечно, не располагал к такому собеседнику. - Вы были успешны в противостоянии капитану Уизли, значит, противостояние ещё более посредственному капитану Вуду покажется вам лёгким. Вот и вся словесная поддержка команды своего факультета. Впрочем, это же Снейп… За другим, гриффиндорским столом сидели тем временем семеро игроков другой, гриффиндорской сборной по квиддичу. Капитаном сборной был Вуд или, если полностью, Оливер Вуд, тот самый посредственный, по мнению Снейпа, Вуд. Вуд был 14-летним вратарём гриффиндорцев и одним из немногих четверокурсников, возглавивших свою факультетскую сборную по квиддичу именно в 14 лет и на четвёртом курсе, а не в 15 лет и на пятом курсе, как это обычно бывало (ну или в 16 - смотря, какие месяц и год рождения) в Хогвартсе. У Вуда и его сборной не было такого вот всего из себя важного, напыщенного фаната, как наследник Булстроуд, такой явной поддержки своего декана, как в случае с командой Слизерина и их Снейпом, в конце концов, таких быстрых мётел, как Нимбусы-1700 88-го года выпуска, которыми Мэбри снабдил всю команду, когда только стал капитаном. В принципе, конкретно у Вуда могла бы быть метла модели Нимбус-1700 - для благородного, то есть, имевшего в магическом сообществе дворянский титул рода Вудов подобная покупка не была чем-то крайне дорогим, нет - просто у деда его, лорда Кристиана Вуда, явно было весьма своеобразное понимание фразы «Хорошего понемножку». Лорд Кристиан как купил Оливеру на его 12-й День рождения (то есть, 17 июля 1988-го) не очень быструю метлу Нимбус-1500, так и всё - хорошего, мол, понемножку, летай, на чём дают, и думай не о скорости метлы, а о своём мастерстве, умениях, навыках. Вот и приходилось летать на Нимбусе-1500, тогда как тот же Маркус Флинт, извечный соперник, а то и враг Оливера, вот уж 3 года летал на Нимбусе-1700 и смеялся над «нищебродами, у которых нет денег на лучшее», явно подразумевая прежде всего Оливера…