Выбор

      Оне валандаются по стране, нахальные и наглые, сами себя зла истребителями, оборотней уничтожителями и упырей отравителями именующие, выманивают у легковерных плату, а приработав так, двигаются доле, дабы в ближайшем городе таковое жульничество вновь свершить. Легче всего проникают оне в хаты честного, простого и не отдающего себе в том отчёта хозяина, коий все злоключения и злосчастия запросто приписывает чарам, противуестественным творениям и мерзопакостным чудовищам, действиям облачников, альбо злых духов. Заместо того чтобы богам молиться, в храм богатое подношение занести, простак сей грязному ведьмаку готов шелонг последний отдать, веря, что ведьмак, этот выродок безбожный, сумеет долю его улучшить и несчастья отвратить.       

Аноним,

«Монструм, или ведьмака описание»

      Ненавидели ли люди чудовищ? Вопрос глупый, без всякого сомнения. Человеческий род желал извести всех гадких монстров, что отличались от него хоть чуть-чуть. Даже эльфы и краснолюды, совсем немного на людей непохожие, всё равно подвергались гонениям. И всё же, как это ни парадоксально, люди в монстрах остро нуждались. Ведь избивая жён, изменяя мужьям, обманывая ближнего и предавая государя, они оправдывались тем, что где-то во тьме есть вампир иль кикимора, которые, безусловно, ужаснее чем они. Как это ни странно, но человек предпочитал верить, что имеется кто-то страшнее, чем он сам. Так род людской успокаивал совесть.       Эскель никак не мог взять в толк эту странную людскую установку. А ведь ей, помимо простого люда, пользовались и разбойники различные. К примеру, банда «Девитиглавой гидры», взявшей своё название от воистину страшного чудища. Где-то с месяц назад они посягнули на один храм, изнасиловали жриц и вынесли оттуда всё ценное. А потом чуть больше половины людей из их шайки пожрало водное чудище, известное как жагница. И разумеется, они считали делом справедливости отомстить гадкой твари. Считали её творением, противным природе и всем богам, хотя про себя они, по неведомой причине, так не думали.       Стиснув зубы молодой ведьмак всё продолжал стоять благодаря берёзе, на которую облокотился. Обычно, к опытным ведьмакам не подкрасться. Обусловлено сие, помимо многочисленных мутаций, дарующим особую восприимчивость к окружению, ещё и опытом. Опыта, что логично, у Эскеля имелось крайне мало. Особенно в отношении стычек с людьми. На большак он вышел совсем недавно, даже на первую зимовку в Каэр Морхен ещё не успел вернуться. А восприимчивость же у молодого ведьмака притупилась ввиду серьёзных ранений.       Из-за кустов вышло четверо. Два человека, одного из которых Эскель давеча наблюдал на постоялом дворе в Анхоре, светловолосый эльф без носа, и рыжий краснолюд, который также был в тот день на постоялом дворе в Анхоре. Эскель про себя чертыхнулся.       – День добрый, господа, – молвил Эскель, не выпуская меч из руки. За спину он уже успел убрать серебряный клинок, а полностью стальной уже лежал в ладони, готовый к бою.       – Может, и добрый, – сказал эльф с усмешкой. Эскель про себя подумал, что нос тому, вполне вероятно, откусили или, на крайний случай, срезали тупым донельзя стилетом. – Если мы договоримся, то точно добрый.       Ведьмак оценивающе осмотрел банду. Все при оружии. Эльф размахивал офирской саблей, люди вооружились простыми одноручными мечами, а вот краснолюд держал наготове бердыш.       – И о чём же мы должны договариваться?       – Дебилом-то не прикидывайся, – фыркнул человек из постоялого двора. Кажется, его звали Ясон. – Эта дрянь морская прибила половину наших! В том числе и моего брата! Дай нам спокойно порешить её и не мешай. И тогда мы не тронем тебя.       – И даже к лекарю отведём, – включился в разговор краснолюд. Его, как припомнил Эскель, звали Торфином.       – Хотите сказать, зря я ловил это чудище? Надо было сразу зарубить?       – Ну почему же это зря? – вновь заговорил эльф. Усмешка с его лица так и не ушла. – Если б его прибил ты, мы б не сумели отомстить за павших товарищей. А так, наши друзья будут отмщены! Справедливость восторжествует!       – Ну ты и загнул, Марлаах! – прыснул второй человек.       – Заткнись, Тарил!       Эскель молчал. Крепче сжал рукоять меча.       – Вижу, ведьмак, ты сомневаешься, – на сей раз снова заговорил Ясон. – Подумай хорошенько! Вспомни, тебя ведь всю жизнь готовили к одному делу – уменьшать количество монстров в нашем мире. А эта тварь есть чудище, которых благодаря тебе и должно стать меньше! – бандит указал на жагницу, уже не так рьяно пытавшуюся освободиться. Должно быть на неё повлияла потеря крови. – А ты чего? Как цепной пёс или, судя по медальону, волк, а? Да нет, именно пёс! Как псина решил принести монстрика на потеху сраной магичке! Самому-то не стыдно позорить свой цех?! Свою школу?!       – Моё призвание спасать людей, – ответил Эскель, – а благодаря этой дряни, могут быть получены компоненты, что сберегут множество жизн…       – И ты действительно веришь в этот бред? – фыркнул краснолюд Торфин. – Дай угадаю, это тебе та магичка наплела? Как бишь её… Мартина, кажись. И неужто поверил во все эти россказни, а? По ушам она тебе наездила! Может ещё в койку к тебе прыгнула, чтоб уж точно ты согласился на эту хрень?       – Довольно! – вновь говорил Ясон. – Послушай, ведьмак, нам не нужна твоя смерть. Только этой твари. Разберёмся мы с ней быстро, даже моргнуть не успеешь, а тебя к лекарю отведём и даже заплатим как за голову монстра. Как насчёт, пятидесяти крон? А, хрен с тобой, шестидесяти! И выпивка за наш счёт! А к тому же получишь бесплатный совет авансом. Прямо сейчас. Не связывайся с чародейками, себе дороже выйдет! Так он звучит.       Эскель всё ещё оценивающе глядел на собравшихся пред ним разбойников. И понимал, что будет, коли откажется от их предложения.       – Ну что, ведьмак. Выбор за тобой.       Вдалеке каркнул ворон. А Эскель шёпотом выматерился.       – Что ж. Раз уж я ведьмак, значит пора и правда сократить количество чудищ в этом мире.       

***

      Клетка была готова. Мартина де Торфари и не рассчитывала, что ведьмак управится так скоро, но получив сигнал от его амулета где-то с минуту назад она в спешке закончила накладывать сдерживающие чары.       – И этого, по-вашему, хватит? – спросил мужчина, на вид которому было не больше тридцати. Хотя конечно, облик таких как он и Мартина всегда обманчив.       – Не беспокойся, Вильгефорц. Из такой обители жагница сбежать уже не сможет ни при каком раскладе. Я ведь учусь на своих ошибках. Ах, надеюсь, юный ведьмак её не слишком поранил.       – Так беспокоиться о каком-то монстре… всё же, я пока не привык к чародейским странностям!       – Оно и не удивительно. Вступил ты к нам совсем недавно, напомни, сколько уже времени прошло?       – Три года как я стал полноправным членом чародейского братства.       – В наших кругах три года это так – пшик, недостойный внимания! Хотя, признаться честно, такого таланта как у тебя я ещё не встречала. Такой магический потенциал… кто-то из твоих родителей был магом?       – Всё на это и указывает. Но кто именно из моих родителей являлся чародеем, сказать я не могу, ибо не знал их лично. Хотя по моим собственным предположениям, именно в матери моей скрывались сильные способности к магии.       – М-да… что ж, так устроен наш мир. В нём полно несправедливости. Брошенных детей. Монстров в людском обличии. Манипуляторов, стервозных дряней и просто кретинов и дур. Ничего уж с этим не поделать.       – Поделать можно. Надо всего-то изменить мир, – ответил Вильгефорц, постукивая пальцем по внушительных размеров колбе, в которой, судя по виду, хранился эмбрион какого-то чудовища.       – Такое может сделать только, быть может, Наследник Старшей Крови, о котором говорилось в пророчестве Итлины.       – Aen Hen Ichaer. Верно. И вы, досточтимая Мартина, обещали выдать мне соответствующую информацию касательно этого.       – Всему своё время, Вильгефорц. Сперва я запру жагницу, ты поможешь мне с опытами и вот тогда-то, как и договаривались, ты получишь всё желаемое. Научись ждать.       – Уж поверьте, ждать я умею.       Мартина де Торфари улыбнулась, готовясь открыть портал.       – Думаю мои исследования способны изменить мир не хуже, чем пресловутый Aen Hen Ichaer.       – При всём моём уважении, – начал чародей скромно улыбаясь, – не путайте небо со звёздами, отражёнными ночью в поверхности пруда. Ибо то есть всего лишь искажённое отражение действительности.       – Я учту, – ответила Мартина с улыбкой, однако на сей раз в её голосе чувствовалась нотка лёгкого раздражения, – а теперь, юный Вильгефорц из Роггевеена, я вынуждена откланяться. Пора забрать мою зверушку.       

***

      Когда расстояние между Эскелем и разбойниками сократилось до сажени, ведьмак сложил пальцы руки в Знак Аард, откинув тем самым эльфа Марлааха на три сажени назад. Летящий на него меч Тарила ведьмак смог отклонить. Крутанулся, сделал пассо ларго правой ногой, атаковал стремительным мандритто. Кровь хлестанула наземь, оросив выпирающие корни берёзы. Эскель чуть не повалился от таких выкрутасов, но едва-едва сумел устоять. Решил про себя, что больше так поступать не будет, ибо нога его, раненная в битве с жагниценей после таких приёмов, особенно после пассо ларго, не являлась надёжной опорой.       Торфин рубанул бердышом снизу вверх. Ведьмак увернулся, однако оступился о те же самые гадкие корни и рухнул, из-за чего лезвие оцарапало ему грудь. Краснолюд попытался отсечь Эскелю голову, но тот вовремя заблокировал удар и здоровой ногой пнул нападавшего в место, чтимое каждым мужчиной и, собственно говоря, определяющее с биологической точки зрения, мужчина это или же нет.       Ясон, помогавший Марлааху и посмотревший на драку своих товарищей с ведьмаком, сделал такую мину, что Эскель не сразу понял, злится он, или же у него проблемы с кишечником. Наверное, всё же первое, однако и второй вариант отрицать было рановато.       Приподнявшись, Эскель спрятался за берёзу, на которую ещё с минуту назад облокачивался и очень вовремя. Размашистый удар бердышом мог перерубить молодому ведьмаку позвонки, но вместо этого металл вгрызся в ствол старого древа. Эскель, воспользовавшись заминкой краснолюда, ткнул того остриём меча точно в глаз. И ткнул так, что оно показалось с обратной стороны черепа.       – Порешу, гниду! – прорычал мчавшийся на ведьмака Ясон, а с ним и Марлаах.       «И на кой ляд я вообще согласился на этот заказ» – промелькнула мысль в мозгу ведьмака, пока он вынимал клинок из башки Торфина. – «И где, мать её, Мартина?!»       Сложив пальцы в Знак Квен Эскель отразил сразу два летящих на него клинка. Затем, рассеяв Знак он атаковал мечом из молинетто, выпустив кишки эльфа наружу. Тот, словно не веря в произошедшее, глянул на вывалившиеся внутренности, потом на ведьмака, а после упал на колени. Взгляд его стал стеклянным в тот же миг.       На новый выпад Ясона среагировать Эскель уже не успел. Лезвие меча полосонуло ему меж рёбер, заставляя ведьмака прихрамывая отступать назад. Следующий удар блокировать удалось, но разбойник в довесок зарядил Эскелю кулаком по ране на лице. Ведьмак вознамерился уколоть противника, метя в глаз, однако Ясон, увернувшись, сделал полуоборот и рубанул снизу вверх, изрезав то, что осталось от куртки ведьмака. И оставив тому на груди приличных размеров рану.       Эскель упал на землю, откашливаясь кровью. Он ведь прекрасно знал, что в подобном состоянии ему никак не совладать с четырьмя вооружёнными людьми. Знал и всё равно сделал этот выбор. Принял неверное решение. А вообще, не стоило браться за этот заказ вовсе. Глядишь, не помер бы так глупо. Ведьмак, защищающий монстра… да уж, про это мог бы написать какой-нибудь второсортный бард и спеть в захудалой корчме на потеху публике.       Ясон уже хотел пронзить ведьмака, но остановился. Из глаз его потекла кровь. Эскель сперва решил уже, что сие ему мерещится и всё это – не более чем игры не готового к смерти разума. Однако нет. Ясон выронил меч, а через секунду его голова лопнула и разбрызгала кровь, мозг и остатки черепа на расстояние радиусом в две сажени.       – Извиняюсь, что так долго, – молвила Мартина де Торфари и портал за её спиной тотчас закрылся. – Но кажется я вовремя. Я так понимаю, эти джентльмены решили поквитаться с моей жагницей, а ты им не дал?       Эскель хотел было подтвердить её слова, а затем благим матом покрыть её за промедление, да только в этот самым момент эликсир Козодой, принятый перед схваткой с монстром, перестал действовать. Тело затрясло. Побочное действие эликсира дало о себе знать.       – Как тут моя девочка… бедная, тебя изранили всю! Но ничего. Залечим твои раны. А потом примемся вновь за опыты!       Услышав это, молодой ведьмак погрузился во тьму. И последнее, что всплыло в его памяти – рисунок, что он углядел на брюхе жагницы, пока он связывал её цепью. И наконец сейчас он сумел взять в толк, что тогда предстало его взору. То была змея, кусающая себя за хвост. Знак Уробороса.