Глава 3: Путешествия туда и обратно

      Когда я приземляюсь в Басгиате на следующей неделе, у меня в голове только одна цель: добраться до комнаты Вайоленс и уложить её в постель. Наверное, стоит выделить время на разговоры и поработать над собой, чтобы не повторять прошлых ошибок, но я чувствую себя изголодавшимся после стольких дней без неё.          Я всегда знал, что у меня есть склонность к собственничеству, но, чёрт возьми, с появлением этой женщины мои собственнические наклонности достигли нового уровня. Учитывая, что практически все, кого я когда-либо любил, были у меня отняты, не думаю, что меня можно винить в собственнических наклонностях.         В квадранте тихо, ведь сейчас выходные. Однако, как только я открываю дверь в её комнату и звукоизолирующий экран отключается, на меня обрушивает неожиданная волна шума.         Я стою в дверях с недоверчивым — и, вероятно, несколько суровым — выражением лица, видя, как семеро проклятых людей разбрелись по её комнате.          — Извините, я разве запрашивал грёбаный приветственный комитет, а сейчас просто забыл про это?         — Ксейден! — кричит Вайолет, и в её голосе слышится ласка. Она вскакивает со своего места на столе и бросается мне в объятия. Наши губы притягиваются друг к другу, словно магниты, и я целую её так крепко, что она не может сомневаться в том, как сильно я по ней скучал.          Даже свист Гэмлина меня не останавливает; я просто поднимаю руку, чтобы показать ему средний палец, не отрываясь от своей женщины.          — Ради всего святого, Риорсон, ты можешь удержать язык во рту хотя бы пять минут? Большинству людей это даётся не так уж и тяжело.         Если бы я не знал Имоджен с детства, я бы вышвырнул её из окна своими тенями. А пока меня просто соблазняет эта идея.         «Прости, что все здесь. Но у меня есть совершенно безумный план, который нужно реализовать сегодня вечером. Всё слишком идеально продумано, чтобы упускать такую ​​возможность. И мне нужна твоя помощь, но твоя голова может взорваться первой».         Оказывается, она не только выболтала всё о вейнителях своим друзьям-второкурсникам, но и Имоджен сдалась и привела Квинн. И, что ещё хуже, она хочет украсть дневник первой шестёрки из тайной комнаты в архивах, потому что Маркем, её мать, Варриш и значительная часть их приспешников находятся в Колдире на каком-то королевском мероприятии, и это их лучший шанс сделать это незамеченными. Басгиат пока что оставлен в руках Панчека, и мы все знаем, что это жалкое подобие всадника бесполезно.         А ещё есть заметка на полях, что она хочет рассказать Дайну правду о вейнителях. Она каким-то образом узнала, что он должен был стать её соперником на вызове через пару дней — какого чёрта , лидеры крыльев могут вызывать кого угодно, значит, он сам должен был об этом просить. Поэтому она сказала, что проще всего будет принять его в свои ряды, чтобы им не пришлось ходить по лезвию ножа из-за потенциальной угрозы безопасности его печати.         К тому же, руководство щедро пичкает курсантов сывороткой, блокирующей печати, и все они совершенно беспомощны против него, когда их способность к защите лишается защиты. Она утверждает, что мы можем держать Имоджен наготове, чтобы стереть ему память, если он покажет хоть малейший намёк на предательство.         Я чувствую, как у меня щёлкает челюсть, когда начинаю считать до десяти. Потом до двадцати.         Потом ещё до тридцати, просто для пущего эффекта.         Но, боги, я не могу отказать своей Вайоленс, когда она так на меня смотрит. И если игнорировать инстинкты, которые кричат ​​мне, что это поставит её жизнь под угрозу, то могу признать, что это довольно надёжный план.         У меня глаз начинает дёргаться, когда я переманиваю Аэтоса на нашу сторону, но даже я вижу, что это было бы чертовски полезно. Он — огромная потенциальная обуза, и если руководство неизбежно попытается использовать его, чтобы получить информацию о наших действиях — как они уже сделали во время КВВ, и только мольбы Вайолет и формальность спасли нас от катастрофы, — он сможет сотворить что-нибудь фальшивое, чтобы их успокоить. Чёрт возьми, он, наверное, даже поможет с контрабандой кинжалов.         Я согласен, но только потому, что я могу использовать свою вторую печать, чтобы узнать о его намерениях и убедиться, что он не нанесёт нам удар в спину, примчавшись к папочке с полным отчётом.         Когда Вайоленс стучится в его дверь, он открывает и видит её, меня и Имоджен, у мужчины хватает здравого смысла понимать, что вот-вот случится что-то серьёзное. Вайолет буквально силой пробирается внутрь, и как только дверь за нами закрывается, я устанавливаю звуковой экран, чтобы отгородиться от любопытных ушей.         Она не даёт ему перевести дух, прежде чем начать: — Дайн, если я сосредоточусь на воспоминании, ты сможешь его увидеть? Даже если ему несколько месяцев?         Чёртов Аэтос смотрит на неё, но быстро приходит в себя. — Да. Немногие позволяют мне практиковаться, но если ты мне что-то суёшь, оно пройдёт, каким бы старым оно ни было. Что, чёрт возьми, происходит, Вайолет?         Её обжигающий взгляд, которым она его пронзает, заставляет меня мечтать о том, чтобы мы остались наедине где-нибудь в уединённом месте. Боже, какая же она горячая, когда такая.       — Ты месяцами умолял меня впустить тебя. Ты же знаешь, что всё изменилось после «Военных игр». Теперь у тебя есть шанс понять, почему. Но ты должен пообещать, что будешь меня слушать и узнаешь, что есть ещё кое-что, о чём я не могу тебе рассказать. Но нам нужна твоя помощь.         Он явно колеблется, но я вижу по нему, что он готов дать своему лучшему другу шанс, несмотря на его нежелание.          — Зачем ты привела подкрепление? Ты правда думаешь, что я причиню тебе вред?         — Нет. Но Имоджен здесь как страховка на случай, если ты отреагируешь не так, как я думаю. А Ксейден идёт туда же, куда и я.         Его взгляд метнулся ко мне, и я вижу, что ему всё ещё трудно принять наше существование как концепцию. Хотя, если бы ему представилась такая возможность, он бы с радостью сбросил меня с парапета. Впрочем, меня это ничуть не удивляет. Такое намерение есть у поразительно многих людей. К этому привыкаешь. Со временем начинаешь этим гордиться.         Вспышка тревоги пронзает нашу связь, когда Дайн поднимает руку и касается её лица. — «Ничего не произойдёт», — шепчет она мне. Затем она бросает ему воспоминание об Альдебайне.         Лицо Дайна с каждой секундой становится совершенно бескровным. Затем он резко отстраняется от неё, тяжело дыша, пытаясь переварить информацию, которая только что кардинально изменила его мир.          Добро пожаловать в этот грёбаный клуб.         По крайней мере, его намерения показывают, что он действительно изменил своё мнение. Он испытывает отвращение к отцу и ужасается собственной самоуспокоенности. Он понимает, почему Вайоленс теперь избегает его существования после того, что случилось с Лиамом. И больше всего он стремится бороться и сделать что-то, чтобы противостоять Наварре.         Я молча подтверждаю ей свою «уверенность», что он не будет проблемой, и уже не в первый раз желаю, чтобы она знала о моей способности читать намерения, чтобы я мог успокоить её ещё больше. Вместо этого она решает дать Аэтосу немного времени, чтобы он обдумал всё, что только что узнал, успокаивая его тем, что будет рядом, когда у него возникнут вопросы, и подробно расскажет, как он может помочь, пока ещё кадет.         Не то чтобы мне была нужна помощь от этого чёртова Аэтоса, но это действительно снимает напряжение с моих плеч, когда я знаю, что он больше не представляет для неё угрозы. Представляя, как он кладёт на неё свои грязные, воровские лапы, чтобы украсть её воспоминания, я всё чаще страдаю бессонницей.         Выполнив первую, значительно менее рискованную часть её ночных планов, мы переходим к абсолютному безумию — путешествию в Архивы.          Вопреки всем трудностям, а они были просто ошеломляющими, учитывая количество принятых руководством мер предосторожности — наше проникновение проходит без сучка и задоринки. В итоге мы получаем не один, а два рассказа очевидцев о том, как были созданы чары. Они написаны на древнем языке, но Ви, как оказалось, эксперт по этой тарабарщине. Она буквально дрожит от волнения, пока мы идём по подземному переходу к лётному полю: один дневник в безопасности, в защитной кожаной обложке, в моей лётной куртке, а другой уже спрятан у неё в комнате.          Сияние её лица от этого очередного триумфа делает её похожей на нечто неземное. Не в силах сдержаться, я хватаю её за запястье и жадно целую. Она стонет и запускает пальцы мне в волосы.         — Ты потрясающая, — провозглашаю я, проводя губами по каждому сантиметру её кожи, который она обнажила. — Ты только что организовала ограбление, которое любой сочтёт логически невозможным, и всё это во имя помощи моему народу и тем, кто не может себя защитить. Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. — Мой голос хрипловат, поскольку я не могу выбросить из головы образы её, распростёртой на моей кровати и готовой к поклонению. Её прерывистое дыхание убеждает меня, что она чувствует то же самое.          — Я просто делаю то, что правильно, и то, что руководство должно было делать с самого начала… Хотелось бы, чтобы ты остался на ночь. — От похоти в её голосе мне хочется упасть перед ней на колени. Больше, чем обычно, во всяком случае, что, чёрт возьми, довольно высокий уровень.         — Осторожно, Вайоленс. Если ты не прекратишь говорить таким тоном, я откажусь от твоего плана и вернусь обратно в твою постель.         Она вздыхает, и её прекрасные карие глаза закрываются, когда я ласкаю её шею от подбородка до самого низа. — Тогда, наверное, трогать тебя было плохой идеей.         Не могу сдержать ухмылку, которой одариваю её, когда она повторяет мои же слова, сказанные в прошлом году. — Самая худшая. Никогда не стоит начинать то, что не сможешь закончить. А с тобой я никогда не закончу.         С побеждённым и смирившимся тоном она мягко отталкивает меня от себя. — Ладно, ты выиграл. Я не могу играть в эту игру, не сойдя с ума. А теперь иди и передай это Бреннану, пока Варриш не материализовался и не осмотрел тебя.         Хотя мы находимся одни в практически забытом туннеле, а Варриш находится в другой провинции, она переключается на наш мысленный путь, когда упоминает своего брата.          Я собираюсь следовать её указаниям, но, когда она отталкивается от стены, к которой я её прижал, она спотыкается. Её рука вытягивается и опирается на камень, чтобы удержать равновесие, хотя мои тени уже прилетели поддержать её, без моего сознательного решения.          — Вайоленс? — Я обхватываю её лицо одной рукой, а другой поддерживаю её за талию. Глаза у неё закрыты, и, кажется, ей больно. Тишина, воцарившаяся в следующие полминуты, лишь усиливает моё напряжение.         — Я в порядке. Извини. Просто сильно закружилась голова. Просто в последнее время я чувствую себя уставшей больше обычного. Наверное, не выспалась, учитывая всё происходящее.         Знаю, она не хочет, чтобы я волновался, но приходится приложить немало усилий, чтобы подавить инстинкт и прижаться ещё сильнее. Не стоит так остро реагировать из-за одного-единственного случая. Видеть её в каком-либо дискомфорте оставляет во рту кислый привкус.         Сгаэль появляется на лётном поле, когда мы уже выходим из скрытого входа в туннель. Она выглядит взволнованной из-за того, что ей пришлось так рано расстаться со своей парой, но сам факт её присутствия здесь говорит о многом. Мой свирепый Кинжалохвост прекрасно осознаёт, насколько важна информация, которую мы несём Аретии.          Я не оглядываюсь на Вайолет, когда она взмывает в небо, зная, что мне будет ещё тяжелее переносить разлуку, если я увижу тоску на её лице. Но мои тени всё ещё чувствуют её, и проходит ещё пара минут, прежде чем мы оказываемся достаточно далеко, чтобы они потеряли её след на лётном поле.

***

      Признаюсь, я немного разочарована, когда Тейрн приземлился в Сэмарре на следующей неделе, а Ксейдена там не было, чтобы поприветствовать меня. Не хочу превращаться в назойливую подружку, но, учитывая, что мы видимся всего раз в неделю, думаю, это даёт мне право ожидать простых жестов. А учитывая, что он, вероятно, занят какой-то активной службой, моё сердце сжимается при мысли о том, что я его не увижу.         Обращаясь к своим ментальным архивам, я тянусь к кружащейся тени под потолком. — «Ксейден?»         Наша связь крепнет, когда он тут же опускает щиты, чтобы впустить меня. — «Привет, дорогая. Как прошёл полёт?»         Я убеждаюсь, что звук моего вздоха доходит до него. — «Долгий и холодный. Но я рада быть здесь. Где ты?»         Его разочарование ощутимо. — «Из-за той чёртовой атаки мне приходится ещё один день дежурить в оперативном центре. Я даже не могу винить в этом руководство, потому что я был единственным всадником, который мог подменить одного из тех, кто недавно получил травму».         У меня сжимается сердце от мысли, что я его даже не увижу. Но я стараюсь, чтобы это не просочилось сквозь нашу связь, чтобы ему не стало ещё хуже. — «По крайней мере, мы можем поговорить так, чтобы никто не узнал».         «Насчёт этого. Мне кажется, или я слышу напряжение в твоём голосе?»         Я колеблюсь, прекрасно понимая, о чём он говорит. За что получаю неодобрительное рычание: — «Вайоленс!»         Точно. Развитые коммуникативные навыки означают, что мне тоже нужно быть честной. — «Это просто мигрень. Головная боль началась пару дней назад, и с каждым днём всё сильнее. Всё в порядке, просто раздражает».         «У тебя часто бывают мигрени? Это как-то связано с тем приступом головокружения на прошлой неделе?» — Хотя я его не вижу, я представляю себе небольшую морщинку между его бровей.         «У меня бывают разные фазы. Это одно из преимуществ моего состояния. Да, у меня всё ещё бывают проблемы с головокружением. Это просто ещё один побочный эффект мигрени».         Меня переполняют сочувствие и тепло. — «Используй время, пока ты здесь, чтобы отдохнуть. И дай мне знать, если я могу чем-то помочь. Я ещё могу уйти, чтобы поесть, и тогда что-нибудь тебе принесу».         «Спасибо, но я, пожалуй, просто посплю. Я мечтала о твоей кровати с тех пор, как пристегнулась в седле. И не по одной причине», — добавляю я последнюю фразу, чтобы подразнить его, надеясь хоть немного успокоить.          Увы, он не отвлекается от своей текущей цели: моего здоровья. — «Я всё равно возьму с собой что-нибудь лёгкое. С учётом всех твоих физических нагрузок в квадранте ты не можешь позволить себе терять калории».         Как будто Тейрн не читал мне ту же лекцию во время долгого перелёта сюда. Нужно найти способ получше отвлечь их от зацикливания на моём состоянии.         Рычание где-то в глубине моего сознания напоминает мне, что по крайней мере одно из этих существ может слышать мои мысли в любое время.          «Были ли какие-либо признаки того, что руководство заметило пропажу журналов?»         «Да, но это было незаметно. До меня дошли слухи, что Маркема видели бродящим по Архивам и кричащим на людей в его кабинете. Судя по тому, как быстро он понял, что их украли, полагаю, у него была установлена ​​какая-то сигнализация, которая срабатывала при нарушении защиты. Значит, нам повезло, что его не было рядом во время самого ограбления, иначе он мог бы нас перехватить. Я об этом не подумала».         «Но ты была достаточно мудра, чтобы всё спланировать, пока его не было, тем самым смягчив проблему. Твой брат был просто ошарашен, когда я передал ему этот дневник».         Он присылает мне видение: Бреннан стоит там, листая древний текст с совершенно ошеломлённым выражением лица. Этого достаточно, чтобы я рассмеялась в голос, входя в комнату Ксейдена. Я таю, увидев букет цветов, поставленный для меня на стол. В это время года это не фиалки, но усилия, которые ему пришлось приложить, чтобы найти хоть какие-то цветы в этом форпосте, просто умиляют.         «Осторожно, если ты будешь продолжать делать романтические жесты, люди начнут думать, что ты становишься мягким».         «Только для тебя, Вайоленс. А теперь поспи. Мне не нравится напряжение в твоём голосе из-за этой головной боли».         Я действительно чувствовала себя более измотанной, чем обычно, как бы я ни старалась поспать ещё несколько часов. Уговаривать меня не нужно, и я падаю на его кровать, мечтая лишь о том, чтобы Ксейден был рядом и свернулся калачиком. Но его присутствие в моём сознании остаётся тёплым и постоянным, успокаивая и погружая меня в сны быстрее, чем я могла себе представить.

***

      Когда я добрался до Басгиата на очередную запланированную встречу наших драконов, меня на лётном поле встретил отряд Вайолет и их драконы. Однако зловеще нависающего чёрного демона размером с гору заметно не хватало.         — Рианнон, что происходит?         Командир отряда смотрит на меня с покорностью и раздражением. — Чёртов КВВ. У нас там какие-то дурацкие учения по ориентированию на местности ночью. Драконы доставят нас на сбор в паре часов отсюда вместе с отрядами пехотинцев. Хорошо хоть нас не накачали наркотиками и не похитили, но, думаю, ещё есть время.         Не могу сдержать усмешку. Какой замечательный способ охарактеризовать лидерство. — Где же Вайоленс?         Мой позвоночник напрягается от тревоги, когда она опускает плечи. — Ей очень плохо. Эта мигрень всё никак не проходит. Она так больна, что Дайн даже выписал ей пропуск, чтобы она не присутствовала на КВВ. Он взглянул на неё, когда она шла к лётному полю, и приказал ей вернуться в свою комнату.         Пора дразнить медведя, или, в данном случае, огромную занозу в моей заднице. Но мне нужно его беспристрастное мнение, ведь я знаю, что Вайолет попытается всё приукрасить. — «Тейрн? Насколько она больна?»         «Серебристая испытывает гораздо более сильную боль, чем обычно. Я читал ей нотации, что физические нагрузки — это просто глупость, пока ей не станет лучше, но её упрямство берёт верх. Помоги ей и позаботься о её отдыхе. И перестань донимать меня своим раздражающим присутствием в моих мыслях».         Боги, если Вайолет так тревожится рядом со Сгаэль, может, мне стоит перестать её дразнить. Чужие драконы — это самое ужасное. Особенно это чёрное чудовище.         «Следи за своим тоном. Я слышу, как ты клевещешь на мою пару».          Отлично, я думал, она будет достаточно занята воссоединением с Тейрном, чтобы не заметить мои ехидные мысли. — «Кстати, ты решила сблизиться с ним отчасти из-за его порочных качеств. Не ругай меня за то, что у меня хватило наглости высказать это».         Она позволяет мне сохранить щит, который я воздвигаю. Рад, что её слова, которыми она меня опустошает, не так важны, как её ограниченное время с парнем.          Обращая внимание на серебристые облака на склоне холма, я осторожно прощупываю их, чтобы понять состояние Вайолет. Приглушённый тон связи означает, что она, вероятно, спит, поэтому я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не протянуть ей руку, чтобы не разбудить её, которая, по-видимому, так нуждается в отдыхе.         Знаю, что если бы я вёл себя ответственно, то отправился бы в кузницу, чтобы встретиться со своим связным и убедиться, что с производством и контрабандой кинжалов всё в порядке. Но поскольку Боди может этим заняться — о чём он мне постоянно напоминает — ноги сами несут меня прямо в комнату Вайолет.          Снова убедившись, что случайно не разбужу её, я не стучу. Распахнув дверь на бесшумных петлях, я обнаруживаю её в постели, где, по словам Рианнон, она и должна быть.          Она свернулась калачиком на боку под одеялом, её лицо даже во сне выражало боль. Я почти уверен, что её свободная рубашка — моя — должно быть, я где-то забыл её здесь. Или, может быть, она стащила её из моих вещей, чтобы забрать что-то моё. В любом случае, меня охватывает первобытное удовлетворение и тепло.         На её столе стоит нетронутая тарелка с едой, которую, как я предполагаю, ей принесли члены отряда перед тем, как отправиться на задание.         Последнее, что я сейчас сделаю, — это потревожу её сон. По крайней мере, теперь, когда Аэтос снова на её стороне — или, как минимум, теперь его терпят, поскольку он не представляет угрозы, — этот мужчина был достаточно сознателен, чтобы вмешаться, и ей не пришлось идти на КВВ. Видя, насколько она сейчас уязвима, я задаюсь вопросом, как она вообще справлялась с учёбой, не говоря уже о физической активности.         Я всё ещё не могу убедить себя пойти исследовать кузницу, когда она выглядит так жалко. Вместо этого я использую свою тень, чтобы стабилизировать кровать, пока сижу рядом с ней, прислонившись к изголовью, чтобы почитать книгу, которую схватил с её полки. До сих пор непостижимо, что у неё есть экземпляр «Басен Пустошей», но я с радостью воспользуюсь возможностью лично ознакомиться с некоторыми из наших немногих сведений о мифах, ставших чудовищами.         Прошло несколько часов, прежде чем Вайолет шевельнулась, и она сделала это со стоном. Всхлип быстро сменяется хныканьем, когда она подползает к краю кровати и хватает мусорное ведро, специально поставленное там, когда её рвёт. Как-то естественно, когда я перебираю её волосы, откидывая их через плечо, другой рукой провожу по её спине и посылаю свои тени, чтобы поднять для неё мусорное ведро.         Когда её перестало тошнить, ей потребовалось несколько секунд, чтобы наконец осознать, что я здесь. — «Привет. Извини, что тебе пришлось это увидеть. Не очень-то приятное приветствие».         «Не извиняйся. Все болеют, дорогая».         Как обычно, она вспыхнула от милой улыбки, услышав это прозвище. Оно вырвалось у меня один раз, но, видя, как ей нравится это ласковое обращение, я с тех пор стараюсь употреблять его чаще.         «Теперь тебе лучше?»         Она откидывается на подушки, прижимаясь ко мне. Видя, как она щурится, глядя на меня, и ощущая тупую боль, исходящую от нашей связи, я понимаю, что яркий дневной свет усиливает её мигрень, и приказываю теням почти полностью затмить свет из окна. Она громко вздыхает с облегчением и ещё больше расслабляется, прижавшись ко мне.         «Может быть, немного. Эта мигрень начинает действовать мне на нервы».         «Она вообще не утихла?»         «Нет. Она мой постоянный спутник в последнее время. Мне повезло».         Она лежит с закрытыми глазами, бледная и измученная. Почему я ничем не могу ей помочь? — «Могу ли я что-то сделать, чтобы улучшить твоё состояние?»         В ответ раздаётся тихий смех. — «То, что ты здесь — уже хорошо. Я беззастенчиво использую тебя как личный источник тепла».         «Это область, в которой я действительно преуспел».         Вайолет спит большую часть следующего дня, практически всё время, пока я в Басгиате. Она просыпается лишь изредка, но я вижу, что ей так больно, что изо всех сил пытаюсь уложить её спать.         Это не похоже ни на одну болезнь, которую я видел раньше: ни инфекции, ни лихорадки, ни кашля. Но, кажется, жизнь из неё вытекает из-за непрекращающейся боли. Я знаю, что вспышки её болезни могут вызывать странные симптомы, но это обрушивается на неё, как чёртов валун. Когда я молча выхожу из её комнаты в тот момент, когда мы с Сгаэль официально оказываемся вне времени в Басгиате, я выскальзываю так же тихо, как мои тени, вознося редкую молитву богам, в которую я не уверен, что надеюсь, что она скоро поправится.