Вызов и Желание

Утро в доме Тартальи было таким же тёплым и суматошным, как и вечер. Проснувшись и позавтракав с семьей, Люмин почувствовала себя отдохнувшей. ​— Ты должна увидеть Снежную после снегопада, — сказал Тарталья, когда они одевались. — Есть одно место, где мы с братьями и сестрами часто тренировались. ​Люмин согласилась. Вскоре они покинули тёплый дом и оказались в искрящемся морозном утре. Солнце отражалось от свежего снега, заставляя его сиять миллионами крошечных звёзд. ​Они шли, и разговор снова вернулся к их общим интересам — силе и сражениям. Тарталья вёл её по лесной тропе, пока они не вышли на широкую заснеженную поляну, окружённую высокими елями. Это место дышало свежестью и было идеально ровным, словно ждало их. ​Тарталья остановился, развернулся и, по его глазам Люмин поняла, что игривое настроение сменилось чем-то более серьёзным. ​— А теперь, Люмин, — его голос стал ровным и чуть более глубоким. — У меня есть к тебе одно предложение. ​Люмин вопросительно склонила голову. ​— Поединок, — просто сказал он, и эта простота внезапно наполнила воздух электричеством. — Тот, кто проиграет в сражении, исполнит любое желание победителя. Любое. ​Люмин не удивилась самому вызову, но её насторожила абсолютная серьёзность, с которой это было сказано. Она вспомнила намёки Тевкра за ужином и увидела в глазах Тартальи решимость. ​— Зачем? Ты же знаешь, я никогда не откажусь от хорошей битвы, но... зачем такие ставки? ​Тарталья улыбнулся — той самой, немного хитрой улыбкой, от которой её всегда бросало то в жар, то в холод. ​— Забавы ради, конечно. Я хочу видеть твою силу. Но, если честно, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. Так что, ты согласна? ​Люмин почувствовала азарт. В этом вызове было что-то глубоко личное, но она никогда не отступала. ​— Договорились, — чётко ответила она. ​— Отлично, — кивнул он. — Ну что же, развлеки меня. Я обещаю, буду... ​Тарталья не успел договорить. Люмин, не дав ему времени на подготовку, рванула с места. Резкий рывок, и она сбила его с ног в мягкий снег, оказавшись сверху. ​— Я победила! — воскликнула Люмин, тяжело дыша, но торжествующе глядя на него. ​Тарталья, придавленный её весом, расплылся в улыбке. ​— Не совсем... ​Резкое, почти незаметное движение — он перехватил её запястье, ловко перевернулся, и теперь уже он оказался сверху, прижимая её к снегу. Взгляд Тартальи был сосредоточен и абсолютно победоносен. ​— Ладно, — тяжело вздохнула Люмин, глядя ему прямо в глаза. От напряжения и стыда за свою самоуверенность она почувствовала прилив жара. — Ты победил. Чего ты хочешь? ​Тарталья наклонился ниже, и Люмин затаила дыхание, ожидая какого-то боевого трофея, обещания сразиться ещё раз или просьбы о чём-то очень опасном. ​Его взгляд стал мягким, а в уголках глаз собрались морщинки от напряжения и искреннего чувства. Он произнёс только два слова: ​— Выходи за меня.

***

Люмин замерла. Снег под ней казался ледяным, но внезапный жар смущения и шока обжёг её лицо. Она ожидала от него всего: требования о реванше, признания в чём-то серьёзном, даже приказа поехать с ним на опасную миссию. Но не этого. ​Её глаза, такие же светлые, как снег вокруг, расширились. ​— Что?.. — только и смогла выдохнуть она. ​Тарталья не отвёл взгляда. Он по-прежнему удерживал её, но хватка ослабла, став скорее ласковой. В его глазах не было ни тени шутки, ни триумфа победителя. Была только уязвимая, отчаянная надежда. ​— Я сказал: выходи за меня замуж, — повторил он тише, но твёрже, словно от этого зависело нечто большее, чем просто их будущее. — Это моё единственное желание, Люмин. Я знаю, ты бы ни за что не согласилась, если бы я просто попросил. Но теперь ты дала слово. Проигравший выполняет любое желание победителя. ​Она смотрела на него, и внезапно весь их бой, всё это напряжение, все намёки Тевкра за столом сложились в единую картину. Эта битва была не про силу. Она была про обязательство и искренность. Он добился её согласия через единственное правило, которое она никогда не нарушит. ​Наконец, медленный вздох вырвался из её груди, унося остатки шока. На лице Люмин появилась та самая нежная, но решительная улыбка, которую Тарталья любил больше всего. ​— Ты... ты самый невозможный человек из всех, кого я знаю, Аякс, — прошептала она, впервые назвав его настоящим именем. ​Он наклонился, ожидая ответа. ​— Хорошо. Я согласна. ​В следующее мгновение Тарталья забыл о правилах поединка и о снеге под ними. Он отпустил её запястья и прижал к себе. На мгновение его губы задержались над её губами, и лишь потом он наклонился для поцелуя. ​Поцелуй был долгим, горячим и победным, смывающим холод Снежной и напряжение боя. Снежная поляна, минуту назад бывшая ареной, превратилась в место их личного торжества.