Глава 1. Первые признаки сумасшествия.

      Телефон завибрировал в кармане красного худи, отозвавшись глухим гулом где-то в районе ребер. Парень лениво вытащил его, даже не отрывая взгляда от куска пиццы, который тянулся к его тарелке. На экране высветилось новое сообщение:       «ИДИТЕ В ЛЕС».       Ни имени отправителя, ни глупых смайликов, ни приветствия — только эта странная фраза, от которой почему-то сразу похолодели пальцы. Ситуация напоминала начало фильма ужаса, где все героив конце погибнут. Или заброшенный аккаунт в социальной сети, в который не заходили с 2012 года. В графе «Отправитель» значилось пугающее: «НЕТ ДАННЫХ».       — Что там? — Лера отвлеклась от своей остывшей кружки с чаем, заметив, как изменилось лицо брата.       — Да какой-то странный номер... Может, реклама или перепутали? — неуверенно ответил Дима, всё ещё глядя в экран.       — А что пишут? — Максим облокотился о стол, пододвигая к себе уже третий кусок «Пиццы от Петра I» — щедро усыпанную пепперони.       Трое подростков сидели на кухне дома. Свет был намеренно тусклым, горела только лампа над старой вытяжкой, создавая уютный жёлтый полумрак, в котором так хорошо велись разговоры «ни о чём». За окном шумел проспект, изредка доносился дребезжащий звук запоздалого трамвая. На круглом столе, покрытом клеёнкой в мелкий цветочек, кроме двух кружек чая и одной банки газировки стояла полупустая картонная коробка. На коробке красовалась пафосная надпись: «Пицца от Петра I». Для Санкт-Петербурга название обычное, даже приевшееся, но от этого не менее странное, если задуматься о том, какое отношение император имеет к сыру и томатному соусу.       — Бред какой-то, — фыркнул Дима, кивнув на телефон. — «Идите в лес», и отправитель неизвестен.       — Заблокируй, и делов-то, — ответила девушка, поправляя каштановые волосы, выбившиеся из небрежного пучка. Она единственная из троих пила не чёрный чай, а ромашковый, на ночь глядя кофеин был ни к чему.       Парень пальцем нажал на иконку корзины, но ничего не произошло. Дима нахмурился, нажал ещё раз, затем с силой зажал кнопку блокировки. Экран послушно погас, превратившись в чёрный прямоугольник, но ровно на секунду. С тихим, издевательским щелчком он засветился вновь, и на нём, пульсируя в такт частоте биения сердца, высветилось всё то же:       «ИДИТЕ В ЛЕС».       — Оно приходит снова. Ну, типичное начало ужастика, — он застучал пальцами свободной руки по столу. — Одно и то же, каждую секунду, смотрите.       Дима повернул телефон к остальным. На экране в их общем чате с неизвестным абонентом одно за другим появлялись десятки одинаковых сообщений, выстраиваясь в пугающую колонну:       «ИДИТЕ В ЛЕС».       «ИДИТЕ В ЛЕС».       «ИДИТЕ В ЛЕС».       — Зайди в аккаунт, посмотри номер, — подал идею Максим, подавшись вперёд и едва не опрокинув кружку брата.       — Без тебя бы не догадался, — сухо отреагировал старший брат, открывая информацию о сообщении. Но там было пусто, абсолютно. Ни номера, ни геолокации, ничего! Только пугающая фраза, которая продолжала множиться в чате, как цифровой вирус, пожирающий память телефона.       Внезапно телефон выключился сам. Просто погас, издав жалобный писк. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника. Все трое переглянулись. В свете лампы над вытяжкой их лица казались расстерянными.       — Вырубился, — прошептал Дима.       — И снова включился, — отозвалась Лера, указывая на засветившийся экран.       «ИДИТЕ В ЛЕС» — сообщение мигало с прежней, пугающей настойчивостью.       — Может, это какой-то вирус, — сказала Лера, садясь обратно. — Сейчас много таких рассылок. Наверное, кто-то взломал сервер, или это массовая рассылка.       — Массовая рассылка на именно на мой личный номер? Да я прям везунчик.       — Ну, могло быть совпадение, — сказала она, но голос её дрогнул.       — Выключи телефон, — предложил Максим, жуя пиццу.       Дима зажал кнопку на боку телефона. Экран погас, но ровно на три секунды. Потом снова засветился, и сообщения посыпались с удвоенной скоростью.       — Вау, — выдохнул Дима, закрыв глаза. Парень поднял свободную левую руку и начал трогать свои светлые волосы. Это его давняя привычка — когда что-то идет не так, он начинает перебирать волосы. Сейчас Дима волновался за данные, что хранились в телефоне: фотографии, переписки, номера телефонов в конце концов, почта, пароли от приложений и тому подобное. Сейчас, если этот вирус, или как еще это назвать, пожрет его телефон, то прощай всё!       На кухне повисла тишина. Только холодильник гудел в углу, да за окном изредка проезжали машины. Лера смотрела на брата, Максим — на телефон.       — Ладно, хватит, — парень хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула коробка с пиццей. — Может, это дурацкая шутка, а вдруг это... ну...       — Знак? Максимка, из тебя философ — как из меня пожарный, — фыркнула девушка, стараясь вернуть голосу уверенность, но в нём явственно проскользнула дрожь. — Это просто ошибка.       — Вообще-то... — Он не успел договорить.       — О Господи, только не начинай, я тебя знаю! Я знаю твои... дурацкие планы, которые заканчиваются не очень хорошо, это не первый раз. Ладно, хорошо, но в лесу ночью? Серьёзно? Ты хочешь, чтобы нас нашли через неделю с отрезанными головами? — быстро протараторила она.       — С чего ты взяла про отрезанные головы? — возмутился Максим. — Может, не головы... И вообще, я про другое. Может, это судьба?       — Судьба — это когда ты билет на поезд покупаешь и с будущей женой знакомишься, а не когда тебе хрен знает кто в телефон пишет.       Дима молчал. Он чувствовал странный внутренний толчок, который усиливался с каждым новым сообщением. Слова младшего брата, сказанные в шутку, попали в самую точку. Он снова посмотрел на экран — сообщение мигнуло в сотый раз.       — Ладно, — тихо сказал он.       — Что «ладно»? — Лера напряглась.       — Я пойду.       — Ты с ума сошёл?       — Может быть, — сказал Дима, поднимая глаза на сестру. — Может быть, я сошёл с ума. Может быть, завтра я проснусь и пойму, что это была самая глупая идея в моей жизни. Но если я сейчас не пойду, я буду сидеть здесь и думать об этом. Всю ночь. Завтра на учёбе. Через неделю. Через год. Я буду представлять, что там было — или чего не было, и это сожрёт меня изнутри. Я не хочу жалеть о том, что не сделал. Даже если это глупо, даже если там окажется пустота. Я хочу сам это увидеть и закрыть вопрос. Навсегда.       Он помолчал, потом добавил тише:       — Я знаю, как это звучит. Как будто я тот самый герой из историй, , который лезет в могилу, чтобы доказать, что он не трус. Но я не герой, я просто не хочу потом жить с мыслью «а вдруг».       — Ну хоть один понимающий человек! — Максим вскочил из-за стола с таким энтузиазмом, будто они собрались не в тёмный лес ночью, а на премьеру долгожданного блокбастера. — Хорошо сказано, братец.       Лера открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Она знала этот взгляд старшего брата — упрямый, когда он уже всё решил и переубедить его невозможно, и взгляд брата двойняшки — тупой взгляд, в голове которого было что-то типа: «Ну, раз Дима согласился, значит, я иду на правильном пути. Ведь он же не может поступить неправильно?».       — Придурки, — пробубнила она себе под нос. — А я не пойду, и вас не пущу.       — Лер...       — Нет! Это идиотизм чистой воды! Ночь, лес, неизвестный отправитель, а вы как два барана собираетесь топать в неизвестность!       — Тогда оставайся, — пожал плечами Дима. — Мы сами.       Он встал из-за стола, положил руку на плечо брата, и они вместе направились в прихожую. Лера смотрела им в спины и чувствовала, как внутри закипает злость пополам со страхом.       — Вы серьёзно? Вы правда пойдёте?       — Ага, — донеслось из коридора.       — И оставите меня одну?       — Ты же сама сказала, что не идёшь.       — Я... — Лера закусила губу. — Чёрт!       Она вскочила, опрокинув стул, и бросилась за ними.       — Подождите! Я с вами. Но если мы там сдохнем, я вам этого не прощу.       — Договорились. Если умрём, ты нам вообще больше слова не скажешь, — улыбнулся ей Максим, но вместо ответа он получил предупреждающий взгляд.       Двое быстро оделись в прихожей, толкаясь и шипя друг на друга. Дима, захлопнув за собой тяжёлую металлическую дверь, для верности закрыл её на ключ и положил его в карман джинсов. Лес напротив их дома выглядел обычно: тёмная стена деревьев за не очень оживлённой дорогой. Вечер был тих, и лишь отдалённые аккорды уличных музыкантов у метро, да редкий шум машин нарушали тишину спального района.       — Только без глупостей, — прошептала Лера, когда они вышли из дома. — Если увидим что-то подозрительное — сразу назад.       — Договорились, — кивнул Дима.       Никто из них не знал, что это обещание они нарушат через десять минут.       Они шли по знакомой тропинке, которая вела вглубь небольшого леса, в который никто не ходит. Вечерний ветер мягко шевелил кроны различных тёмных деревьев, а редкий свет далёких фонарей с трудом пробивался сквозь листву, выхватывая из темноты то корягу, похожую на скрюченную руку, то неожиданный белый гриб у тропы.       Лес был знаком до каждого корня — здесь они гуляли, протаптывали дорогу для себя, иногда доходили до высоких бетонных заборов, которые поставили давным-давно строители, и этот забор обозначал конец леса. Все трое прошлым летом забирались на эти ограждения, дабы посмотреть на город с высоты, при том что Лера боится высоты. Но сейчас, после череды странных сообщений, лес казался незнакомым. Сама тишина давила на уши, а тени за деревьями, казалось, шевелились.       — Всё равно странно это, — тихо пробормотал Дима, достав телефон. Связи не было — значок «4G» исчез, сменившись пустым треугольником, но сообщение по-прежнему висело на экране, и чат продолжал пополняться новыми копиями фразы.       — Может, соседи шалят? — неуверенно предположила Лера, кутаясь в лёгкую ветровку цвета голубого неба.       — Тогда у этого «соседа» фантазия ещё та, — усмехнулся брюнет, светя фонариком на телефоне себе под ноги, чтобы не наступить во что, или на что-либо.       Вдруг впереди, в самой глубине леса, раздался низкий, вибрирующий гул, похожий на звук мощного трансформатора или басовой колонки на максимуме. Дима резко остановился, выставив руку вперёд.       — Тихо! Слышите?       Ветер стих практически мгновенно, словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем. Воздух стал вязким, как кисель, наполнившись резким запахом влажной земли и прелых листьев. Свет из окон домов за спиной почти полностью погас, скрытый стеной деревьев, и лишь тонкие, дрожащие полосы от далёких фонарей с трудом прорезали сгущающуюся темноту.       — Может, вернёмся? — еле слышно прошептала Лера, и даже в темноте было заметно, как она мелко дрожит — то ли от холода, то ли от страха.       — Почти дошли, — ответил Дима, сам не зная, куда именно они «почти дошли». Луч его фонарика заметался по тропе нервными зигзагами. — Если там ничего нет — развернёмся, обещаю.       — А если есть? — мрачно спросил Максим.       — Тогда мы умрём, мой маленький друг, — так же тихо, в тон ему, прошептал Дима, пытаясь снять напряжение. Но брат его, кажется, не услышал. А сестра, судя по её расширенным глазам, услышала и оценила шутку на твёрдую двойку с минусом.       Прошла минута, другая. Гул усиливался, нарастал, превращаясь в вибрацию, от которой закладывало уши и начинали стучать зубы. Казалось, будто низко над лесом, почти касаясь верхушек деревьев, пролетает огромный самолёт, вертолёт или беспилотник. И вдруг звук резко оборвался, словно его отрезали ножом. Наступила абсолютная тишина, в которой слышно было, как бешено колотится сердце. Даже листья перестали шелестеть, даже где-то далеко лай собаки прекратился. Время будто бы остановили.       — Прекратилось... — выдохнула Лера с облегчением. — Ну и слава богу, пошли...       Но договорить она не успела. Гул вернулся, только теперь он стал громче и сильнее, сотрясяя землю. Почва под ногами ощутимо дрогнула, словно рядом прошёл тяжёлый состав метро. Сухие листья с ближайших кустов сорвались и закружились в воздухе, подчиняясь неведомой силе, словно начало торнадо, но торнадо в таких местах и в жизни не было.       — Что это? — Дима не договорил.       Все трое, словно по команде дирижёра, подняли головы к небу. Сначала они увидели точку — яркую, белую, как далёкая звезда или пролетающий спутник Илона Маска. Но точка эта стремительно росла, приближаясь с невероятной, пугающей скоростью и меняя цвет с белого на ослепительно-серебристый, затем на голубой. Она летела прямо на них, с каждой секундой занимая всё большую часть неба!       — Смотрите! — закричала Лера, указывая в небо.       Воздух стал разреженным, не хватало дыхания, лёгкие горели огнём. Сердце Леры бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди и умчаться прочь от этого ужаса.       — Что за... — выдохнул Дима, глядя в приближающийся, всепоглощающий свет. Его голос сорвался на хрип, утонув в нарастающем гуле, который, казалось, проникал в самую душу. Странно, но в этом коротком вскрике не было привычного ледяного страха, только какое-то отчаянное, обречённое спокойствие человека, который понимает: бежать уже поздно, поздно закрывать глаза, поздно убеждать себя, что это просто сон или массовая галлюцинация.       Свет заливал всё вокруг, и Лера видела, как в его серебристых лучах медленно, словно в замедленной съёмке, кружатся поднятые ветром листья. Они горели, будто маленькие звёзды, у каждого чётко проступала каждая жилка.       Дима рядом с ней застыл изваянием. Она боковым зрением видела его широко распахнутые глаза, в которых отражался приближающийся объект, и напряженные пальцы, сжимающие телефон. Максим, стоявший чуть поодаль, поставил руки чуть повыше бровей, как будто защищая глаза от яркого солнечного света, смотря вверх.       Девушка пыталась вдохнуть, но лёгкие будто сжало невидимой рукой — кислорода не хватало, или его вытесняло что-то другое. По коже побежали мурашки, а в ушах зазвенело так, что гул стал почти не слышен.       «Это конец», — мелькнула в голове Леры удивительно спокойная, даже чужая мысль. — «Вот так всё и заканчивается. В лесу, ночью, с двумя братьями-идиотами рядом, из-за дурацкой смски. Мама будет в шоке».       Объект был как в фильмах про пришельцев, которые они так любили. Только в кино это было красиво и не страшно. Сейчас же это было огромное, невообразимо ужасающее тело из металла, который переливался, менял цвет от ослепительно-белого до глубокого голубого с фиолетовыми прожилками.       И в тот самый миг, когда Лера зажмурилась изо всех сил, ожидая неминуемого удара, взрыва, конца — объект врезался в землю, но не так, как они все ожидали.       Девушка боялась открыть глаза — ей казалось, что она умерла и это просто переход в другое состояние. Но потом она услышала, как Максим рядом с ней выдохнул:       — Ни... ни хрена себе.       Она открыла глаза.       Перед ними, уткнувшись в землю, лежал корабль. Огромный, серебристый, с идеально гладкими обводами. От него шёл жар. Вокруг, словно снег, оседала какая-то серебристая пыль.       — Это... это... — Лера не могла подобрать слов.       — НЛО, — закончил за неё Дима. — Настоящее НЛО.       Объект врезался в землю, оставив след за собой, но от этого касания лес на мгновение озарился бледным, неземным светом, ярче тысячи прожекторов, а по округе разнёсся гулкий металлический треск, эхом прокатившийся между стволами и заставивший землю содрогнуться в последний раз. А потом свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Где-то в глубине леса испуганно закаркали вороны, срываясь с веток и чёрными лохмотьями заметавшись над поляной, но их криков никто не услышал.       Когда последнее эхо растаяло среди потемневших деревьев, наступила тишина. Но это была не прежняя тишина живого леса, наполненная шорохами, писком комаров и далёким шумом города. Это была тишина в которой не было абсолютно ничего. Лера слышала только бешеный стук собственного сердца, готового разорваться, и дыхание братьев. Воздух, ещё секунду назад вибрировавший и гудевший, застыл тяжёлой плитой.       А затем послышался протяжный, шипящий звук. Так открывается банка с газировкой или морозильная камера, только в сотни раз мощнее и страшнее. Из образовавшейся в боку корпуса корабля трещины вырвалось плотное облако ледяного пара. Оно медленно, тяжело, как живое, стелилось по земле, затягивая тропинку, ноги подростков, стволы ближайших деревьев густым, непроницаемым серебристым туманом. Изнутри корабля доносился ровный, низкий гул — дыхание спящего гиганта или мощных двигателей, переходящих в спящий режим. Что-то внутри металлической конструкции громко щёлкнуло, шевельнулось, и часть обшивки, идеально круглая, бесшумно, с мягким шипением, отъехала в сторону, выпустив в ночь ещё одно облако искрящегося, переливающегося дыма.       И из этого серебристого, холодного марева шагнула фигура. Лёгкая, почти невесомая, сотканная из света и тумана, она словно плыла над землёй, не касаясь её ногами. Это была она. Луна сделала свой первый вдох на планете Земля.        Она твердо ступила на опавшую листву, и свет, отражённый от корабля, будто жидким серебром расплескался вокруг, на миг осветив поляну. На чужеземке был плащ — переливающийся, текучий, как поверхность ночной воды или северного сияния. По плащу плыли разные звёзды, созвездия и даже планеты. Среди некоторых можно было разглядеть галактику Андромеду, созвездие Стрельца и даже яркую звезду Сириус. Длинные сиреневые волосы мягко вились в темноте собственным внутренним светом, ветерок, наконец-то несмело вернувшийся в лес, трепал её немного волнистую чёлку, уложенную на левый бок. Кожа была фарфорово-белой, с едва заметным голубоватым отливом, словно она впитала в себя свет далёкой холодной звезды, а глаза — два бездонных чёрных омута, в которых, казалось, мерцали крошечные, едва различимые созвездия, целые галактики рождались и умирали.       Она пошатнулась, делая шаг по твёрдой, негостеприимной почве, и огляделась по сторонам с жадным любопытством и лёгкой, почти детской тревогой.       — Я Луна, — произнесла она. Голос был ровным, чистым, как горный ручей, но в нём чувствовалась стальная, нечеловеческая уверенность, не терпящая возражений. Акцент был странным — идеальная русская речь, но каждый звук словно выверен по линейке.       Максим, словно заворожённый, машинально сделал шаг вперёд. Дима выставил руку, пытаясь его остановить, но сам замер, не в силах пошевелиться от парализующего шока. Лера прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть — это было слишком, слишком нереально, слишком красиво и слишком страшно одновременно.       Металл корабля всё ещё потрескивал, остывая и издавая звуки, похожие на звон колокольчиков. Из открытого люка продолжало сочиться лёгкое шипение, и серебристый туман холодными, цепкими щупальцами обвивал ноги подростков, заставляя их мелко дрожать.       — Мне нужна помощь, — сказала она робко, и в этом контрасте между её неземным, величественным обликом и простой, человеческой просьбой было что-то, что поразило их сильнее, чем сам факт прилёта инопланетного корабля, — Я искала людей.       Дима моргнул несколько раз подряд, прогоняя наваждение. Реальность никак не хотела возвращаться.       — Людей? Нас? — переспросила Лера с дрожью в голосе. Голова у неё кружилась от перенапряжения, адреналина и полного неверия в происходящее. — Зачем?       — Потому что вы услышали зов, — спокойно ответила Луна, и в её глазах на миг блеснули искорки далёких звёзд. — Сообщение, которое пришло на ваш... — она запнулась, подбирая нужное слово, глядя на телефон с включённым фонариком в руках у Димы, — телефон. Это отправила не я, но кто-то знал, что вы должны быть здесь, ровно в это время, в этом месте. Кто-то просчитал это с идеальной точностью. У этого, — она обвела рукой поляну, корабль, их самих, — есть своя предыстория, конечно. Очень долгая и сложная.       Её слова повисли в холодном, влажном воздухе, смешиваясь с остатками тумана. Где-то далеко, за лесом, за домами, пронзительно и протяжно завыл ночной поезд, возвращая ощущение реальности, напоминая, что их привычный, скучный, понятный мир никуда не делся. Он просто на миг накрылся медным тазом.       — Ох, — она поняла, что они боятся, и в её голосе появились нервно-успокаивающие нотки. — Я не отсюда, это правда.       Лера молчала, прижимая ладонь ко рту. Глаза у неё были огромные, полные ужаса. Дима смотрел на чужеземку, потом на корабль, потом снова на неё. Максим, который минуту назад был готов идти куда угодно, вдруг застыл, словно в голове прокручивалась вся эта ситуация.       — Я могу всё объяснить, — тихо сказала она, делая осторожный шаг в их сторону. — Но не здесь. Этот лес... здесь слишком много глаз. — Она подняла голову к небу, и они все невольно проследили за её взглядом. Там, в вышине, среди звёзд, им показалось, или действительно мелькнула ещё одна быстрая тень? Спутник? Самолёт? Или кто-то ещё?       Все трое переглянулись. В голосе незнакомки, в её словах было что-то, заставляющее доверять ей вопреки всякой логике, инстинкту самосохранения.       — Мы… мы должны вызвать полицию, — прошептала Лера братьям дрожащим голосом. — Или «скорую». Или… я не знаю! — Она попятилась.        Дима схватил её за руку, но она вырвалась.        — Лера! — крикнул он.        — Нет! Это ненормально! Она из этого… из этого! — Лера указала на корабль. — Мы не знаем, кто она! Может, она хочет нас убить!       — Если бы я хотела вас убить, — нервно ответила Луна, — я бы вас убила, но я не такая жестокая! Даже если так и было бы, у меня не было причин ждать, пока вы поймете суть происходящего.       — Мне кажется, если ты хотела спасти ситуацию ты наоборт ее ухудшила, — сказал Максим.       — Дима, звони в полицию! — повторяла девушка снова и снова.       — Лера…       — Звони, я сказала!       Лера отступила ещё на шаг, споткнулась о корень и чуть не упала. Чужеземка сделала шаг вперёд, и это стало последней каплей. Лера открыла рот, чтобы закричать на весь лес, но крик не сорвался. Луна мгновенно оказалась рядом, чуть неловко зажав ей рот ладонью. Девушка дёрнулась, попыталась оттолкнуть её, но хватка была железной. Она замычала, забила руками по плечу другой.       — Тихо-тихо, — сказала Луна, и в её голосе не было ни злости, ни паники. — Тихо. Я не сделаю тебе и другим больно, но если ты сейчас закричишь — сюда приедет полиция, скорая, может быть, даже военные, и тогда… — она сделала паузу и затем посмотрела на всех троих по очереди. — …тогда они увидят корабль и вас рядом с ним. Начнут задавать вопросы. Много вопросов. И поверьте, они не закончатся никогда. Вы станете частью того, чего не понимаете. Ваши имена попадут в какие-то списки. За вами будут следить. Вас будут спрашивать одно и то же снова и снова. Вы этого хотите?       Девушка замерла и она перестала вырываться. Луна медленно убрала руку. Лера не закричала, только отступила на шаг и прижалась к Диме.       — Ты нам угрожаешь? — осторожно спросил Максим.       — Предупреждаю, — поправила Луна. — Есть разница. Угроза — это «я сделаю с вами что-то плохое». Предупреждение — это «если вы сделаете глупость, случится то, чего вы не сможете контролировать». Я не хочу вам зла, мне нужна помощь. Всего на одну ночь. А завтра… завтра я уйду, и вы никогда меня не видели. Договорились?       Дима перевёл взгляд на сестру, потом на брата. Максим сжал кулаки, но ничего не сказал. Лера всё ещё дрожала, но кивнула.       — Ты боишься, — сказала Луна, посмотрев прямо в кариеглаза Леры. — И ты права, меня стоит бояться. Но не потому, что я хочу тебе зла, а потому, что я принесла с собой то, что может разрушить ваш мир, внутренний мир. И вы уже часть этого — просто потому, что вы здесь.       В глазах девушки всё ещё был страх, но появилось что-то новое — любопытство. Или, может быть, недоверие, которое хотело проверить, насколько всё это правда.       — Ты говоришь как будто мы должны тебе помочь, — сказала Лера. — Но зачем нам это?       — Потому что вы уже помогли, — ответила чужеземка. — Вы пришли, вы не убежали, вы смотрите на меня и слушаете. Это уже помощь. Больше, чем вы можете себе представить.       Максим молчал. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с выражением, которое нельзя было прочитать. Не страх, не любопытство — что-то среднее.       — Ты не даёшь нам выбора, — сказал он.       — Даю, — ответила Луна. — Вы всегда можете уйти. Забыть, что я здесь, сказать себе, что это был сон. Я не стану вас останавливать, но если вы уйдёте, вы никогда не узнаете, зачем вы пришли сюда на самом деле. А я знаю, что вы хотите знать, это видно по вашим лицам.       Она перевела взгляд на Диму.       — Ты, — сказала она. — Ты главный и судя по всему старший. Ты привык принимать решения за всех. Ты чувствуешь ответственность за них. Но ты не знаешь, как быть, когда ответственность — это не просто убрать за собой или закрыть дверь. Ты не знаешь, как быть, когда ты можешь изменить что-то большее, чем твоя жизнь.       Дима замер, девушка говорила это так, будто бы она знает его много лет.       — Откуда ты знаешь? — спросил он.       — Я читаю людей, — ответила Луна. — Это единственное, что я умею хорошо. Я смотрю и вижу, кто вы. И я знаю, что вы не уйдёте, потому что если бы вы хотели уйти, вы бы уже ушли. Но вы стоите и слушаете.       Она посмотрела на Максима.       — Ты думаешь, что это всё шутка, — сказала она. — Что кто-то разыграл вас, что это часть какой-то игры. Ты ждёшь, что я скажу «сюрприз, это была шутка», и вы пойдёте домой и будете смеяться над этим. Но ты не смеёшься сейчас. Ты хочешь поверить, что ты не боишься. А теперь ты понял, что боишься, и ты не знаешь, что с этим делать.       Максим хотел сказать что-то резкое, но осекся.       Она перевела взгляд на Леру.       — Ты — та, кто переживает за всех, — сказала она. — Ты думаешь о том, что будет, если что-то пойдёт не так. Ты просчитываешь варианты, даже когда не надо. Ты не хочешь быть здесь, но ты не могла оставить их одних. Ты не знаешь, что я, но ты уже решила, что будешь защищать их, даже от меня.       Лера открыла рот, чтобы возразить, но не нашла слов. Потому что всё было правдой.       — Я не знаю вас, — сказала Луна. — Но я знаю, что вы за люди. Я знаю, что вы не уйдёте. Я знаю, что вы останетесь и выслушаете. А если я скажу вам правду, вы, может быть, даже поможете.       — Ладно, — сказал Дима. — Идём. Но если ты сделаешь что-то…       — Не сделаю, — перебила Луна. — Слово.       — Какое слово? Ты даже не человек.       — Самый сильный вид слова, — серьёзно ответила она. — Слово того, кому нечего терять.       — Хорошо, — Дима неуверенно принял решение, чувствуя на себе груз ответственности за двоих. — Пошли к нам, только... — он смутился, оглядывая её переливающийся наряд. — Тебе нужно будет как-то... ну, замаскироваться? Спрятать это? — он указал на её плащ, который переливался даже в темноте.       Луна кивнула. Один короткий, грациозный кивок. Её серьёзный, изучающий взгляд скользнул по их лицам, по одежде, по телефону в руках Димы, но в чёрных бездонных глазах не было страха или угрозы. Скорее — любопытство исследователя, наконец-то нашедшего то, что искал.       — Я постараюсь не привлекать внимания, — кивнула Луна, кутаясь в плащ, Сиреневые волосы она ловко спрятала под капюшон.       Когда они выходили из леса, оглядываясь на каждую тень, туман позади них медленно рассеивался, открывая взгляду тёмный, безмолвный, уже почти невидимый в чаще силуэт корабля. Луна шла чуть поодаль от них, то и дело оглядываясь на оставленный позади серебристый след, который быстро таял от ночной сырости, спотыкаясь о корни. Впереди, сквозь поредевшие деревья, уже мерцали тёплые, уютные огни из окон, слышался лай собак из частного сектора, где-то прогремел, дребезжа, запоздалый трамвай, возвращая мир в привычное русло.       Над маленьким петербургским небом снова воцарилась обманчивая тишина, будто ничего не произошло. Ночной Петербург жил своей обычной жизнью. Во дворах ещё гуляла запоздалая молодёжь с пивом и гитарой, мерцал жёлтый свет высоких фонарей, отражаясь в лужах. Трое подростков выходили из леса крадучись, осторожно, стараясь держаться теней домов и гаражей. Девушка в тёмном плаще шла за ними, впервые в жизни подняв голову к звёздному небу. Она смотрела на него с совершенно другого ракурса — не из чёрной, ледяной пустоты космоса, а из-под колышущихся крон земных деревьев, вдыхая сырой, непривычный, но такой живой воздух. Она застыла, подняв голову и глядя на звёздное небо с изумлением. Такие далёкие и чужие ещё некоторое время назад, теперь эти звёзды стали и её звёздами тоже. По крайней мере, на эту ночь.