Двалин/ожп | Хоббит

      Первые звёзды уже окропили стремительно темнеющее небо. Тишина окутала Эребор и его предгорье. После пышного празднования великой победы в битве Пяти Воинств, гномы расположились в недрах своего царства, намереваясь возродить его былое величие. Предвкушение и радость теплились в сердцах каждого из них, кроме одного. Двалин, сын Фундина, не мог уснуть той ночью, ведь конец путешествия для него был и концом чего-то большего.       Когда пир завершился, а радостные гномы отправились гулять по величественным залам Эребора, их отряд покинули несколько его членов. Бильбо Бэггинс, хоббит из Шира, их отменный взломщик направился обратно домой, сопровождаемый Гэндальфом Серым. А с ними ушла и их попутчица, пятнадцатый член отряда, Эмма Адамсон, к которой так успел привязаться Двалин. И только сейчас ночью, когда все разошлись спать, а тишина воцарилась абсолютная и неприятная, до звона в ушах, гном вышел на свежий воздух, за пределы разрушенных ворот замка, и окунулся в свои печальные думы, горестно смотря вдаль.       Может быть он что-то понял не так, и в середине пути придумал себе что-то, что не являлось на самом деле правдой? Или просто решил, что в конце пути всё разрешится само собой — без разговоров, клятв и обещаний? Как же он корил себя сейчас, что так и не смог, так и не подошёл к ней, не нашёл времени, или же смелости в себе, чтобы просто признаться, что она стала дорога ему за время их путешествия. А ведь шансов было так много. Гном прикрыл тяжёлые веки, погружаясь в воспоминания.       Пока все гномы поедали запасы Беорна, которыми он так щедро согласился поделиться с ними, Двалин заинтересованно заглянул в сарай, где стояли пони, мирно попивая воду. Эмма стояла возле загона и с улыбкой гладила мохнатую гриву одного из них. Заметив гнома, она повернулась к нему:       — Я никогда не каталась на них, — призналась она, — должно быть, это увлекательно.       А Двалин лишь задумчиво стоял и смотрел на неё, продолжая тонуть в её глазах.       Он бы всё отдал, лишь бы ещё раз взглянуть в эти прекрасные глаза.       Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, он направился вдоль по полю, где ещё недавно бушевала битва, то и дело отпинывая в стороны камни.       — Двалин! — послышался за спиной знакомый голос.       Но гном не обернулся. Ему не хотелось сейчас ни с кем говорить.       — Двалин, — на этот раз прозвучало уже за спиной, и на плечо мужчине легла тяжёлая ладонь. — Не кручинься, брат.       Торин Дубощит подозревал, что расставание с Эммой дастся Двалину нелегко. Он всё видел во время похода, все их взгляды, все жесты. Он хотел поддержать друга.       — Торин, не надо, — горечь сочилась даже через слова.       Король гномов постоял рядом с товарищем еще недолго, после чего похлопал того по плечу и направился обратно.       Двалин же снова тяжело вздохнул и уселся на обломок колонны, вновь погружаясь в воспоминания.       Отряд лесных эльфов окружил гномов, наводя на них свои острые стрелы. Эмма в этот момент инстинктивно прижалась именно к нему. Ни к Гэндальфу, ни к Торину, а именно к нему, к Двалину. В тот момент ему захотелось уберечь её от всех несчастий этого мира, спрятать в своих объятиях и никогда не отпускать.       Из мыслей гнома вытянул пронзительный звук. Подняв голову вверх, он обнаружил стаю дроздов, летящих в Эребор. Они возвращались домой. Это безусловно было радостным событием, но от этого же почему-то захотелось плакать. Двалин крепко зажмурил глаза, но слёз не проронил. В его голове образы снова начали приобретать очертания.       Гномы пересекали пустошь Смауга, до конечной цели оставалось совсем чуть-чуть. Но Эмма повредила ногу, а медлить было нельзя. И Двалин взял её на руки, неся остаток пути на себе. Эмма тогда так сильно вцепилась в него, так крепко прижималась к его груди, что сердце гнома билось чаще. Она была такой нежной и хрупкой в его руках, что он боялся её раздавить.       Эмма Адамсон была очень низкой для человека, её легко можно было бы спутать с гномом, если бы она не была ещё и худой. Это придавало ей особый шарм и утончённость. И Двалин, будучи слишком крупным для своей расы, сильно превышал её в размерах.       Девушка продолжала прижиматься к нему всю оставшуюся дорогу, и время от времени шептать: «Двалин».       — Двалин! Двалин… — продолжала произносить она.       Это было каким-то наваждением. Гном встал, глубоко вдыхая свежий ночной воздух. Кажется, горе так глубоко проникло к нему в душу, что ему начало мерещиться невообразимое.       — Двалин, — снова позвал нежный женский голос.       Нахмурившись, мужчина развернулся. Его взгляду предстала Эмма. Она была так красива в его наваждении, и улыбалась так искренне, что ему вновь захотелось плакать. Он проморгался и снова всмотрелся в темноту. Тем временем Эмма уже подбежала к нему, взволнованная и запыхавшаяся.       — Почему ты не спросил? — она остановилась в шаге от него и заглянула в его затуманенные глаза.       — Что? — Двалин стоял и не мог понять, где оканчивается фантазия, а где начинается реальность.       — Почему не спросил, хочу ли я остаться здесь, с тобой? — Эмма продолжала смотреть в его глаза.       — Я… Это… это правда ты? Ты вернулась? — осознание почему-то отказывалось накрывать с головой.       Не веря в происходящее, Двалин преодолел расстояние между ними и схватил её за плечи, проверяя, реальна ли она.       — Да, — перешла она на шёпот, — просто я подумала… мне показалось, что ты…       Не веря своим глазам и ушам, мужчина крепко обнял Эмму, прижимая к своей широкой груди. Слёзы предательски полились по щекам, будто ждали именно этого момента.       — Ты вернулась… ты не ушла. Ты вернулась ко мне, — шептал гном, пытаясь осознать новую реальность.       Наконец, отстранившись от девушки, Двалин окинул её взглядом.       — Но почему? Я думал, ты ушла. Насовсем.       — Я просто, — Эмма смущённо опустила взгляд, — я надеялась, что ты сам меня попросишь остаться. Но ты не попросил. Но когда я ушла, я поняла, что не смогу жить дальше, так и не узнав, что ты думаешь на этот счёт. Показалось ли мне во время похода, или…       — Не показалось! —Двалин обхватил её лицо большими ладонями, — тебе ничего не показалось! Я дурак, что не смог ничего сказать. Я испугался. Я тоже не был уверен…       — Могучий Двалин испугался, — Эмма улыбнулась уголком губ, на что гном усмехнулся.       — Ты вернулась ко мне? — он заглянул в её глаза, наклоняясь ближе.       Девушка кивнула, обхватывая мощные предплечья гнома. Во взгляде каждого читалась огромная нежность и желание. Желание не терять больше друг друга никогда. Не сговариваясь, они оба потянулись навстречу друг к другу, сливаясь в поцелуе. Двалин оказался пылким мужчиной, за стойкостью и немногословностью которого скрывался пожар чувств, от которого у Эммы подкосились ноги. И Двалин подхватил её на руки. Его глаза светились от счастья, а сердце было готово пробить грудину.       — Согласна ли ты, — прошептал он, касаясь лбом её лба, — Эмма Адамсон, остаться в Эреборе со мной навсегда?       — Согласна, — так же шёпотом и с улыбкой на лице ответила она.