1. Её маленький грязный секрет

      Драко Малфой был маленьким грязным секретом Гермионы Грейнджер.       Он наблюдал за ней из другого конца бального зала, пока она пробиралась сквозь высшие эшелоны Министерства Магии. Её должность старшего заместителя Министра обязывала её поддерживать связи с большинством элиты магического мира. Каждый жаждал получить минутку её времени или прошептать хотя бы слово на ушко. Каждый мужчина смотрел на нее с голодом в глазах, и Драко тихо злорадствовал, что он — единственный, кому она отвечала тем же.       На ней было воздушное темно-фиолетовое платье, края которого, казалось, растворялись в дыму. Впрочем, учитывая, насколько магически одарена его ведьма, он бы не удивился, если бы она добавила в ткань иллюзию. Разрез спереди поднимался до середины бедра, а ткань мерцала звёздами прямо под грудью. От этого ему захотелось разорвать ее зубами, чтобы добраться до упругой плоти, что, как он знал, была прямо под ней.       Её волосы были закручены в пучок на макушке, обнажая длинную изящную линию шеи. С её ушей свисали две сверкающие золотые подвески в форме слез, покачивающиеся, когда она проходила между чиновниками. Она ни разу не взглянула на него, и если обычно вся эта ситуация лишь подогревала его возбуждение в предвкушении того, что должно было случиться после, то сегодня она лишь выводила его из себя.       Как бы он ни наслаждался азартом и интригой их секретности, это также означало, что у него нет ни прав, ни притязаний на неё. На публике они не общались, кроме как пускали в адрес друг друга колкости и спорили на какие-то показательные темы. На работе он мог видеть её лишь в уединении её кабинета, довольствуясь украдкой брошенными взглядами и тайными прикосновениями.       Когда на неё напала обезумевшая старуха на благотворительном мероприятии в Манчестере, он примчался в Св. Мунго, лишь чтобы застыть в дверях. Он стоял и смотрел, как люди входят и выходят, не в силах сделать ни шага вперёд. Его разум был водоворотом мыслей. Она могла умереть в тот день, а он не смог бы сказать ни слова.       Лишь несколько часов спустя Поттер подошёл к нему и спросил, не хочет ли он её навестить. Он провёл его через чёрный вход под покровом ночи. Она выглядела такой маленькой в той белой кровати, купающейся в зелёных оттенках от оливковых стен. — Как долго ты знаешь? — спросил Драко, потому что не мог заставить себя задать вопрос, жгущий его горло.       Поттер склонил голову. — Уже некоторое время. — Что… — он подавился желчью, заставляя своё тело выдать слова, — что с ней?       Поттер вздохнул. — Они не уверены. Её жизненные показатели в норме, и они почти уверены, что она скоро проснётся. Они думают, что заклинание должно было погрузить её в бессознательное состояние на дольше, но тот факт, что у заклинательницы не было языка, могло помешать произношению.       Он сжал руки в кулаки, ярость вспыхнула в нём раскалённой добела. — Где сейчас нападавшая? — В камерах предварительного заключения Министерства, — с безразличием пояснил Поттер, — я бы не стал слишком волноваться. У неё досье длиной в милю, и как только суд закончится, её ждёт поцелуй Дементора.       Драко кивнул. Он не был уверен, стало ли ему легче от осознания, что человек, сделавший это, вскоре перестанет существовать. Однако его задевало, что он не сможет принять в этом участия. — Ты можешь держать меня в курсе её состояния?       Поттер закатил глаза. — С ней всё будет в порядке, Малфой.       Драко повернулся к нему, не в силах контролировать нахлынувшие эмоции. — Просто держи меня, блять, в курсе, Поттер. Я хочу знать всё. Отчёты её колдомедиков. Её охрану. Её, чёрт возьми, список посетителей. Если я не могу быть здесь сам, ты можешь обеспечить мне хотя бы это.       Поттер стиснул челюсть, но не ответил. Спустя напряжённую минуту Драко выбежал прочь. Он больше не мог там находиться и выносить отсутствие места для него в её жизни. При всей своей упёртости Поттер поступит правильно по отношению к Грейнджер, даже если это будет означать иметь дело с ним.       Поттер прислал три послания.

Она проснулась сегодня утром, очень дезориентирована, но колдомедик говорит, что она здорова и встанет на ноги в течение следующего дня.

Она уже дома, но у неё небольшие проблемы с памятью. Врач сказал, что на восстановление может уйти пара дней.

Она сводит нас с ума, требуя выпустить её из дома. Мне удалось уговорить её отдохнуть до завтрашнего вечера, до бала.

      Если присмотреться, ему казалось, он видит признаки усталости в её движениях и под глазами. Ему до смерти хотелось утащить её отсюда прочь, в свою постель, где он мог бы провести ночь, холя её и заставляя отдыхать. Не то чтобы она когда-либо позволила бы ему это сделать. Их отношения существовали лишь в тёмных уголках, где никто не мог их видеть. Он знал внутренности каждого здешнего чулана как свои пять пальцев. Когда он закрывал глаза, Драко видел её в её кабинете, её туфли на высоких каблуках закинуты на стол, кончик ручки во рту, пока она ждала его.       Чёрт. Они слишком долго не виделись.       Он оттолкнулся от стены и поправил брюки, из которых выпирал до неприличной степени его член.       Взгляни на меня.       Вот-вот, в любой момент, она повернётся и посмотрит на него. Её взгляд скользнёт вниз по его телу тем оценивающим образом, от которого у него таяло нутро. Затем она оближет губы, встретится с ним взглядом и наклонит голову в направлении того укрытия, которое она присмотрела на сегодня.       Сейчас. Сейчас. Сейчас.       Он готов был закричать, когда этот долбаный Рональд Уизли, долбаный фальшивый муж года, подошёл к ней. Долговязый рыжий наклонился и прошептал ей что-то на ухо. Она улыбнулась. Она, блять, улыбнулась и покраснела. Этого было достаточно, чтобы его физически затошнило. — Наш брак окончен, — вздохнула она тогда, когда они лежали, переплетённые, на полу её кабинета, попивая огневиски, — мы технически уже давно в разводе, но физически не расходимся, пока Хьюго не поедет в Хогвартс.       Тогда его это более чем устраивало. Как скорбящий вдовец, он не был заинтересован в серьёзных отношениях. Они со Скорпиусом только налаживали жизнь. Астория оставила такую огромную дыру в их жизни, и он не был готов заполнить её другим человеком, который будет напоминать ему о том, что он потерял.       Теперь же, глядя на то, как этот рыжеволосый урод прикасается к ней, ему хотелось подойти туда и унести её на руках, чтобы доказать всем этим ханжам, кому она на самом деле принадлежит. Он ненавидел, что последние три дня, пока он жил своей жизнью, постоянно думая о её здоровье и благополучии, этому придурку было позволено оставаться с ней рядом.       Он замер, всё его тело напряглось, пока он смотрел, как она болтает и смеётся с мужчиной, которого всё ещё притворяется, что любит. Они шли под руку, беседуя с сановниками и коллегами. В один момент к ним присоединился Сам-Знаешь-Кто, Повелитель парней в красном, и Малфой впился взглядом-кинжалом ему в затылок.       Так сильно, что когда их взгляды наконец встретились, Поттер закатил глаза и незаметно толкнул её локтем. Его сердце забилось чаще. Да. Наконец-то Поттер сделал что-то, блять, полезное.       Казалось, она поворачивалась к нему в замедленной съёмке. Её буйные кудри подпрыгнули в пучке. Дым закружился дымкой вокруг неё. Простояв всю ночь, глядя ей в спину, теперь, когда у него наконец был шанс вновь увидеть нежный розовый цвет её губ и радость в глазах, он почувствовал, будто переживает религиозное откровение.       Её взгляд скользил по залу вслед за её движением, пока он… не проскочил прямо мимо него.       Она нахмурилась и повернулась к Гарри. Он видел, как двигаются её губы. — Что?       Гарри быстро взглянул на него и пожал плечами, прежде чем повернуться к нему спиной.       Разочарование накатило на него, как волна. Она что, передумала? Неужели всё то время в больничной койке заставило её забыть, как хорошо им было вместе? Она обещала, что они побьют их рекорд по количеству оргазмов за одну ночь. Сейчас он был на четырёх, но это же вообще ни о чём. Как она могла даже подумать о том, чтобы отказаться от всего этого?       Он покачал головой.       Нет. Всё в порядке. Она просто занята и не может ускользнуть. На следующей неделе на работе всё вернётся на круги своя. Они устроят грандиозный скандал во время рабочего совещания, а затем удалятся в её кабинет и будут трахаться как кролики.       К концу вечера она так больше ни разу не взглянула в его сторону, и он пошёл домой с чувством, будто весь мир перевернулся.

***

      На следующий день он сидел в конферент-зале и читал газету в ожидании остальных представителей департаментов. Настроение у него было и так скверное. Его сон был одной сплошной пыткой.       Драко шел по коридору, в конце которого была дверь с полупрозрачными занавесками. Она была прямо по ту сторону, а силуэт её тела дразнил его своими изгибами. Её мягкий, ласкающий смех окутал его, и он побежал. Его руки протянулись сквозь занавески, и кончики пальцев коснулись её мягкой кожи. А потом он снова оказался в начале коридора, её образ снова был вне досягаемости.       Единственной хорошей новостью было то, что суд над её нападавшей с каждым днем становился всё более обличительным, а список преступлений — ужасающим. На первой полосе газеты красовалось её фото из досье, на котором она беззвучно кричала, а глаза были полны страха. Какая-то садистская часть его души радовалась, что она страдает. Как виновнице всех его нынешних бед, он желал ей гореть в аду.       Малфой снова посмотрел на часы. 9:05. Совещание должно было начаться пять минут назад, но, как обычно, остальные чиновники министерства решили, что время — понятие для них необязательное. Правда, в случае с Отделом Тайн оно иногда и впрямь было таковым, но это не имело значения на фоне его нарушенного графика.       Его нога нетерпеливо подрагивала под столом, пока он отчаянно пытался не думать о том, что может ждать его после этого совещания. Если всё пойдет как обычно, Грейнджер явится с какой-нибудь бредовой идеей, которая будет стоить целое состояние. Он скажет ей, что она сумасшедшая, они будут спорить до тошноты, после чего удалятся в её кабинет, где он проведёт её через заполнение форм для одобрения финансирования.       Под «проведёт» он, конечно, имел в виду, что она будет «греть его своим теплом», пока он заполняет их за неё. Она будет играть с его волосами или шептать ему на ухо, пока он будет мучительно ощущать, как её тёплое влажное нутро сжимается вокруг него. Это превращалось в игру — насколько быстро он сможет всё сделать, прежде чем поднимет её и трахнет у стены.       Она наспех произносила заглушающее — её голос взвивал к концу в стон, когда он начинал входить в неё. А потом, когда они заканчивали, она правила его работу красными чернилами, пока он убирал за собой. Не раз он так и оставался под её столом, с ртом, полным их общего вкуса, отчаянно работая языком, чтобы заставить её кричать, пока она болтала с каким-нибудь коллегой.       Хорошо, что их так и не поймали.       Его размышления прервались, когда остальные представители департаментов стали входить в зал заседаний. Поттер и Уизли вошли вместе от имени Отдела Мракоборцев. Нотт вплыл в дверь вместе с Полумной Лавгуд из Отдела Тайн. Остальные были незначительными поддакивателями, имена которых он никогда не мог запомнить. Наконец, Кингсли и Грейнджер вошли, словно члены королевской семьи. Не было никаких сомнений, кто здесь главный.       Её взгляд скользнул по нему, будто он был букашкой на подошве её туфли. Он ответил ей взглядом, их глаза встретились в противоборстве, пока его член медленно рос в брюках. Как только они останутся наедине, он заставит её заплатить за этот взгляд, так же как и она заставит его заплатить за его. От одного предвкушения его бросило в дрожь.       В тот момент, когда Кингсли начал говорить, она перевела взгляд на него, и момент был разрушен. Драко вздохнул и попытался сосредоточиться на том, что говорил теперь уже заметно потолстевший волшебник. Что до лидеров, Кингсли, конечно, не худший, под кем Драко имел несчастье служить. Это звание принадлежит тому бледному типу с пристрастием к смерти и змеям.       Первые десять лет или около того на посту Кингсли сосредоточился на ужасной классовой проблеме магического мира. После нескольких лет совместных усилий и политики, дающей существам те же права, что и волшебникам, проблема всё ещё была ужасна. Можно подвести мудака к воде, но единственное, что с ним, вероятно, можно сделать, — это утопить его в ней. Возможно, они увидят разницу лет через двадцать, когда те чистокровные дети начнут выпускаться из Хогвартса с его обязательным изучением магглов и волонтёрством в некоммерческих магических благотворительных организациях, вроде приюта для детей-оборотней или Общества Открытой Защиты Стрижек (ООЗС).       Теперь, когда эти программы были внедрены и оставалось только ждать, он перешел к другим вопросам, таким как растущий долг министерства и проблема сокращения населения. До того, как её положили в больницу, Грейнджер выступала за доступный уход за детьми для магических семей. Вопрос, который годами был головной болью министерства. Стоимость присмотра за детьми-волшебниками была астрономической из-за их способности случайно исчезать из любого защитного периметра и поджигать всё вокруг. Проблемы, с которыми можно справиться один на один в семейном доме, но, будучи умноженными на количество, необходимое для того, чтобы сделать уход за детьми доступным, становились риском не только для детей, но и для самого Статута Секретности.       У них уже было много споров на эту тему, и оба не желали уступать. Были… глубоко удовлетворительные обмены мнениями. Если он правильно помнит, именно так они и достигли своего текущего рекорда.       Драко понял, что витал в облаках, когда Кингсли произнёс её имя. — … и статистика по последним выпускникам Хогвартса очень обнадеживает. Заместитель Грейнджер, не могли бы вы сообщить нам последние новости о Программе раннего развития для юных волшебников? — промычал Кингсли. — Благодарю вас, Министр, — ответила Грейнджер уверенным и профессиональным тоном, — изучив документы сегодня утром, я пришла к выводу, что финансовые аспекты программы требуют дальнейшего изучения. Полагаю, мне необходимо проконсультироваться с мистером Малфоем, представителем финансового отдела, чтобы устранить недочёты.       Малфой выпрямился и постарался убрать ухмылку с лица. — Я считаю это мудрым решением. Когда я в последний раз видел проект, он был до неприличия дорогим, и министерская казна опустела бы через несколько лет, — он наклонился вперёд и наконец позволил удовлетворению проявиться, — я рад, что заместитель Грейнджер наконец-то образумилась.       Она встрепенулась, её щёки покраснели, а губы сжались в тонкую линию. — Превосходно! — объявил Кингсли, — Мистер Малфой очень искусен в вопросах финансовых манипуляций. Уверен, вы во всём разберётесь в мгновение ока.       Она взяла себя в руки и бросила ему короткую напряжённую улыбку. — Разумеется, Министр.       После этого Драко не слушал остальную часть совещания. Он всё это время наблюдал за Грейнджер. Сначала она сидела в ледяном молчании, говоря только, когда к ней обращались, её взгляд был расфокусирован, уставленный в пространство позади головы министра. Это заставляло его гадать, какие же именно порочные наказания она для него придумывает.       К концу совещания он был так возбуждён, что поспешно собрал свои документы и практически побежал в её кабинет.       Она уже была там и сидела за своим столом, сложив руки домиком перед собой и с таким взглядом, что можно было расплавить стекло. Когда он сел, дверь зловеще захлопнулась со щелчком. Документы с предложением лежали на столе, и когда он потянулся к ним, её рука со всей силы шлёпнулась сверху.       Она наклонила голову. - Я уже изучила ваше предложение, мистер Малфой, и согласна с ними.       Драко был ошеломлён. Их взаимодействие никогда так не начиналось. Грейнджер была гордой и высокомерной и редко когда отступала без спора. - К сожалению, мы не сможем использовать все, — продолжила она, — это слишком сильно помешает первоначальному замыслу проекта. - Что предлагаешь? - настороженно спросил он.       Гермиона откинулась на спинку кресла и слащаво улыбнулась. Последовали поправки к его комментариям по проекту, которые были почти гениальны. Это не решало всех проблем с финансированием, но сильно ограничивало стоимость и предлагало способы покрыть дефицит. Он не мог понять, почему никто из них не додумался до этого раньше.       Чёрт.       Ему становилось очень жарко. Всё это взаимодействие шло совсем не так, как он предполагал. Она должна была наказывать его, держа на грани удовольствия без разрядки, или заставлять его кончать без остановки, пока не станет больно. Эта игра в похвалу и сотрудничество казалась неестественной.       Когда они закончили торговаться по мелочам, она откинулась на спинку своего кресла. - Мистер Малфой?       Ему ненавистно было то, как она всё время его так называла. Больше всего он любил, когда она кричала его имя в экстазе, но эта показная незнакомость действовала на нервы. Может, это и было его наказанием на сегодня. Своего рода игра в пренебрежение.       Что ж, в такие игры могут играть двое. - Да, заместитель Грейнджер?       Она рассеянно покрутила перо вокруг пальца. - У вас есть доступ к хранилищам Отдела Мракоборцев, не так ли? Он замер, собирая бумаги. - Да?       Её лицо вытянулось. - Есть ли у вас доступ к артефакту, который та женщина использовала на мне?       Его сердце яростно заколотилось, а кулаки сжались. Та старуха заплатит за содеянное. Грейнджер смотрела вниз и в сторону, её лицо было бледным. Она так редко показывала признаки слабости, что это потрясло его до глубины души. - Да.       Она подняла глаза, и он встретился с полной силой её умоляющего взгляда. - Не могли бы вы устроить мне возможность увидеть его? Я должна знать. Я должна…       Он сглотнул. - Я могу попробовать.       Тогда она улыбнулась, и он почувствовал, будто день начался заново. - Спасибо.       Он неловко стоял, слова нежности, которые Драко хотел сказать с начала всей этой истории, застряли у него на языке.       Конечно. Я сделаю для тебя всё. Я скучал по тебе.       Но они так и остались не высказанными, тяжёлым комом, тянувшим его вниз.       Он ждал, что она что-нибудь скажет и начнёт физическую часть их отношений, но Гермиона уже вернулась к своей работе, а он остался стоять в неловком положении. Когда Малфой больше не мог этого выносить, он развернулся и вышел из кабинета. Проклиная её, он зашагал обратно по коридору к лифту, ведущему в финансовый отдел. Игра в пренебрежение после четырёх дней без контакта была самой жестокой карой. Какая-то часть внутри него твердила, что что-то не так. Это было смехотворно. Грейнджер уже должна была рвать и метать по нему. Она никогда не могла долго обходиться без своей «дозы», и уж точно она не получала её дома с Уизли.       Но тревожные части его существа подавляли эти мысли. В конце концов, это имело смысл. Как Гермиона Грейнджер, одна из Золотого Трио, заместитель Министра магии, могла хотеть иметь что-либо общее с Драко Люциусом Малфоем.