Часть 5

Журнал "Воинственный волшебник", еженедельный выпуск, авторская колонка Риты Скитер Падение нравов вплоть до животных? Редакции нашего издания стало известно, что в эти выходные в кабаре "Долина Любви" в квартале Каркитт произошел возмутительный инцидент: компания молодых чиновников, среди которых, к нашему прискорбию и негодованию, оказались уроженцы весьма почтенных семей, перебрала эльфийских вин и потеряла достоинство в пьяных песнях, битье посуды, погоне за легкодоступными девицами, а также в драке с сознательными гражданами, которые попытались им воспрепятствовать. К счастью, обошлось без серьезных увечий — пострадали разве что обстановка и предметы обихода кабаре. В квартале Каркитт это, увы, не первый и, скорее всего, не последний случай подобного рода. Раньше здесь были только изысканные зрелища и приятное общение, но с тех пор, как грязнокровки и им потворствующие принесли в наш мир идею о том, что женщиной можно пользоваться как куском мяса, удовлетворяя самые низменные потребности, нельзя и шагу ступить, чтобы не наткнуться на гнездилище разврата, пьянства и прочих пороков, присущих скорее магглам и животным, чем порядочным и образованным волшебникам. К сожалению, все больше и больше волшебников, в том числе из достойнейших семей, предается этим порокам со все большей охотой — и мы знаем, кого в этом винить. Редакция тактично обходит стороной вопрос слабости молодых колдунов и ведьм перед маггловскими соблазнами. Редакция всего лишь спрашивает: доколе это будет продолжаться? Доколе грязнокровки и их присные будут тащить в наш мир, основанный на порядке и разуме, свои гнусные привычки, а наша молодежь — падать до их уровня? Неужели некому остановить эту маггловскую чуму? Письмо 43. Филомена Пиритс — Родольфусу Лестрейнджу Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 5 июля 1971 года Это было одно из самых дерьмовых дел за все время. Говорю тебе это не только как подчиненная, но и как любовница. Нижний зал эта компания разнесла почти в щепки, окно, которое ближе к рынку — вдребезги, и это я про посуду не говорю. Все бы ничего, буйные посетители у нас и раньше бывали, но у этих еще и вкусы оказались на самом деле очень... специфическими — настолько, что Мерилин после одного из запросов отказалась работать. Отказ им, естественно, не понравился, и... клянусь святой Бригиттой, мне еще никогда не было так страшно, даже в первом рейде. Авроры, шушера из Лютного, головорезы из моего родного Коннахта — все они джентльмены по сравнению с компанией рехнувшихся от выпитого и вседозволенности богатеньких чистокровок из Приличных Семей. К счастью, никто особо не пострадал, только Лоллии придется пару дней побыть дома — у бедняжки случился нервный срыв, но Бэр дал ей отпуск за счет заведения. Воспоминания прилагаю, надеюсь, оно того стоило. Бэр подсчитывает убытки, сейчас схожу ему помочь, заодно впишу пару лишних строчек на сотню-другую. Пусть платят, leanaí de whores, сассанахи драные. P.S. Ты обещал мне перчатки. Письмо 44. Родольфус Лестрейндж — мисс Меган Селвин Форт Лестрейндж, Хайленд, Шотландия, 5 июля 1971 года Мэг, у вас там совсем тем для статей и колонок нет, что ты цепляешься за пьяную потасовку мажоров в шалмане? Так я подкину, мне для старой подруги не жаль. И понизь, пожалуйста, градус патетики, а то неравнодушные граждане мне всю агентуру разгонят. (Кроме прочего — спасибо за то, что разожгла. Получилось даже лучше, чем я предполагал: кто надо — поймут и осудят, все прочие пошумят, но хвосты у ублюдков будут полыхать знатно.) Письмо 45. Мисс Меган Селвин — Родольфусу Лестрейнджу Хельга-стрит, 16, Тьюксбери, Глостершир, 5 июля 1971 года Так ты же как раз и подбросил, дорогой друг — или, думаешь, я забыла, где работает твоя ирландская протеже? Патетику снижать не буду: старик Малфой мне за нее платит столько, что еще немного подкоплю — и смогу купить миленькую квартирку в Косом и съехать от родителей. Не то чтобы я с ними не ладила, но когда тебе то и дело, хоть тушкой, хоть чучелком напоминают, что тебе уже двадцать три, а ты все еще не помолвлена... изрядно выводит из себя и мешает подготовке материала. За агентуру свою не бойся: будто сам не знаешь, что неравнодушные граждане горазды только в газеты письма строчить и глотки надрывать в "Дырявом котле" и кофейнях, а как до дела дойдет, так у всех лавки с товаром, дети в Хогвартсе, бабка в Мунго и книззл на заднюю лапу хромает. Всегда пожалуйста. P.S. На "спасибо" новые туфли у Твилвитта не купишь. Но, коль скоро матушка и бабуля Эстер твердят мне, что предметы одежды — очень интимный подарок, а деньги порядочная девушка принимает только от родных или, в крайнем случае, от работодателя, то с тебя возьму дружеским ужином в любом приличном ресторане на твой выбор. Твоя барышня вроде достаточно умна, чтобы не ревновать, так что без глаз не останешься. Письмо 46. Мисс Элиза Лестрейндж — мисс Андромеде Блэк Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 5 июля 1971 года Дорогая Меда, не могу не выполнить вашу просьбу, но боюсь, это будет несколько... коряво. Ты же знаешь: я могу строчить целые простыни про теорию легиллименции, заклинания, руны и музыку, словом, про то, что мне интересно. Но когда меня просят описать какие-нибудь светские развлечения, то я делаюсь беспомощнее мальчишек или Цисси, когда они только-только взяли перо в руки. Могу разве что рисунки приложить — что и делаю, к слову. Все прошло довольно мило и тихо: съездили компанией в ближайший лес за зеленью (взрослые решили использовать настоящую, а не наколдованную), развесили в ратуше, а потом перекусили на берегу; договорились в следующий уикенд, если будет хорошая погода, поехать кататься на лодках — я, кстати, пообещала компании показать тот грот, о котором писала Белле. Немного развлекла меня Сильви: на пикнике корчила из себя неизвестно что (я представила было, что сказали бы на это мама и бабушка, и едва сдержалась, чтобы не расхохотаться), а вечером, перед танцами, закатила форменную истерику, когда узнала, что ей туда нельзя. Мышь, ее гувернантка, пыталась было ее утихомирить, но Сильви пнула ее в лодыжку, так что унимать ее пришли мамочка с бабушкой; пока они над ней ворковали, Дейра еле успела меня причесать и выпустить из дома, чтобы семейство не решило, что если не едет их ангелочек, то не едет никто. На танцах тоже не было ничего особенного, разве что не сделали строгого деления по возрастам, как обычно, и пустили танцевать всех, кому есть одиннадцать. Я прошлась с Уинстоном (кто там жаловался на оттоптанные ноги, не помнишь? Вполне прилично Уинн танцует, если не смотреть на него как на пустое место), с братьями Селвин (сбилась со счету на третьем, сколько их всего?), с маленьким Эдвином Гринграссом (не смейся — просто он напомнил мне Рега) и, конечно, с Корбаном: сошлись с ним на том, что в зале только друг с другом можем не только потанцевать, но и поязвить вволю. Констанс хмыкала, конечно — мол, встретились два одиночества, но я и ухом не вела: уже знаю, что ворчит она для виду, а вообще я ей нравлюсь. Я думала, утром семейство выльет мне на голову ушат помоев, но обошлось: у нас тут грянул скандал, и семейство, похоже, в самом его центре. История омерзительная; если хочешь подробностей, читай колонку Мег Селвин в последнем номере "Воинственного волшебника" (да, ты не любишь ни журнал, ни статьи Мег и считаешь, что это слишком, а зря). Я надеюсь, что одна... моя знакомая не пострадала; выберу время и сбегаю на почту, напишу ей, хоть взрослые взбесятся — и я сейчас не о семействе. Меда, ты меня пугаешь. С мадам Виржини все настолько плохо? К письму приложены несколько карандашных рисунков Письмо 47. Мадам Астория Гринграсс, урожденная Селвин — мадам Августе Лонгботтом, урожденной Селвин Собственный дом на Брум-лейн, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года Дорогая Эйви, наконец-то и у нас, в нашем обществе беглецов от эпидемии, прошло по-настоящему достойное мероприятие; хотя уже начало июля, но лучше поздно, чем никогда. Я имею в виду пикник и танцевальный вечер в минувшие выходные. Организовывали все миссис и мисс Яксли, что внушало определенную надежду; мои ожидания оправдались наилучшим образом. С утра в субботу, когда еще не упала духота, все, кто принимал участие в украшении ратуши, поехали за город на сбор зелени; дамы, в том числе твоя покорная слуга, решили, что наколдованные цветы и ветви нам еще успеют надоесть во время зимнего сезона. Выезжали большой компанией, десятка в два семей или даже больше, кто-то в наемных экипажах, кто-то в своих; молодежь, разумеется, ехала отдельно — и слышала бы ты, сколько от них было шума, как будто все они год провели в Азкабане, а теперь вырвались на волю! — детей поручили нянькам и гувернанткам, поэтому взрослые имели возможность спокойно проехаться по воздуху, поговорить и отдохнуть. Ах, Эйви, веришь ли: я только тогда поняла, как давно мы с Мередитом не были наедине — все время то дети, то мои домашние хлопоты, то его работа! Сам сбор зелени тоже превратился в увлекательную прогулку — набрали несколько телег цветов, вьющихся растений и веток; никто из детей или молодежи не остался в стороне, даже мой Эдвин на что уж застенчив — никак не могу это исправить, — но поучаствовал. Благодаря предусмотрительности миссис и мисс Яксли по лесу на две пару миль окрест были расставлены следящие чары, поэтому никто не заблудился, не потерялся, не упал в овраг, и к ратуше все прибыли в самом добром расположении духа. Знаешь, это ведь та гоблинская ратуша, которую построили в Маргите еще до всех войн и которой гоблины пользовались, покуда их не выселили из города; довольно приземистая и уродливая башня, с узкими бойницами и низкими притолоками, но главный зал достаточно велик для того, чтобы танцевать и не сталкиваться лбами, а входы в него вполне человеческого роста. Зелень, ленты и кисейные драпировки превратили его в весьма достойное место для танцев, хоть и не сразу: значительная часть юношей и девушек поначалу дурачилась, навешивая украшения друг на друга, и только после наших терпеливых уговоров принялась за дело. Пока все были заняты, домовиков послали по домам за угощением, и часа в четыре на берегу моря начался пикник; прошел он тихо — все уже порядком устали и проголодались. Правда, произошло кое-что забавное: малютка Сильвия Хорнби, наряженная как куколка, собрала вокруг себя целую толпу мальчишек-сверстников; она сидела на одеяле и жеманно ковырялась в воздушном пироге, а они расположились вокруг нее и предлагали сэндвичи и лимонад. Мы сидели неподалеку и видели это; я посмеивалась вместе с Мередитом, мистером и миссис Шафик и миссис Берк, но в то же время мне казалось, что подобное кокетство в таком юном возрасте — признак скверного вкуса. — Мерлин мой! — воскликнула мисс Яксли с веселым отвращением, глядя на эту сцену; она с сестрой, братом, мисс Элизой и еще двумя-тремя друзьями тоже сидела поблизости и, как мне показалось, разделяла мои чувства. — Вы только поглядите на эту даму! Элла, милая, каково? Мисс Элиза оторвалась от венка из водорослей и остатков цветов, который плела по просьбе кого-то из детей, чуть приподняла брови и сделала жест Пилата, умывающего руки. — Брала бы ты с нее пример, Констанс, — поддел сестру молодой Корбан; он принес мисс Элизе очередные водоросли для венка, да и с самого утра почти не отходил от нее. — Девчушка раза в два моложе и уже знает, как завлечь мужа, а отцу и матушке Анне так и придется тебя кормить. — Похоже, это единственное, что она знает, — отмахнулась от него мисс Яксли. — А насчет меня не беспокойся: утром пришла сова, меня берут на испытательный срок в Отдел тайн, как только эпидемия спадет. Разумеется, все тут же бросились поздравлять мисс Яксли, и мисс Сильвия была забыта. Я невольно позавидовала мистеру и миссис Яксли: вот бы и кого-то из моих девочек или Эдвина взяли в Отдел тайн, к тому же сразу после школы! Танцевальный вечер на следующий день прошел тоже без изысков, но вполне достойно для курорта и текущей ситуации; мы решили допускать к танцам не с четырнадцати лет, а с одиннадцати... (другими чернилами и почерком; очевидно, письмо продолжали на следующий день) Кажется, милая Эйви, я сглазила: только вчера подумала, что у нас наконец будет достойное лето, после всех этих ужасов с эпидемией и отъездами — и пожалуйста! До нас новости и почта доходят медленнее из-за карантинных чар, поэтому про эту непристойную историю мы узнали только сегодня. Матушка связывалась со мной по камину: она совершенно скандализована, как и наши соседи и, уверена, все достойные люди в городе. Рассказывают разное — про драки, пыточные заклинания, даже убийства, — но все сходятся в одном: дебош был знатный, и семьям мерзавцев влетит и в сикль, и в репутацию. Конкретных имен дебоширов никто не называет, но намеки витают в воздухе; если хотя бы часть из них окажется правдой, тетя Селия с мужем тут же должны разорвать помолвку Милдред. Да, и разумеется, наша Меган не могла остаться в стороне; добром эта ее работа в пропагандистском листке Абрахаса не кончится, вот увидишь, особенно если она продолжит писать статьи в таком тоне. P.S. К слову, о Меган: сегодня с нами по камину связывался Честер и мимоходом упомянул, что видел ее в "Короне Артура" в компании молодого Лестрейнджа. Я понимаю, что Саймон хочет видеть дочерей замужними дамами, но не такой же ценой! Все мы помним, что сталось с бедняжкой Вильгельминой, а молодой Лестрейндж, по слухам, еще хуже отца; к тому же — и это я знаю точно — он не чурается азартных игр и запретной магии, да еще и содержит куртизанку, то ли ирландку, то ли валлийку сомнительного происхождения. Кто в здравом уме позволит дочери выйти замуж за подобного человека, пусть и из богатой и знатной семьи? Надеюсь, ты сможешь достучаться до Саймона, у меня это никогда не получалось. Письмо 48. Жан-Ивэн-Мартин Розье — Родольфусу Лестрейнджу Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 6 июля 1971 года Мon père велел передать, что этот во всех отношениях fils de putain с нами в жизни не расплатится: Барруа наконец закончил учет убытков и только что прислал счет с совой. Восемьсот галеонов, не считая напуганных девиц — как тебе это понравится? Впрочем, тебе-то как раз понравится, ты же эту компанию с детства на дух не выносишь. Хотел спросить, откуда монсеньор узнал о болезни grand-mère, не через тебя ли, но выяснилось, что ему проболталась тетя Друэль. Если будет спрашивать, скажи, что порадовать нечем — она очень плоха; целители утверждают, что надежды почти нет, разве что чудо произойдет. Belle, бедняжка, не отходит от нее ни на шаг; мы с отцом и дядей, напротив, стараемся хоть как-то отвлечь ее от больной, чтобы она не видела, как медленно и мучительно угасает дорогой человек, но ты и сам, мой дорогой, знаешь, что такое младшие сестры в этом чудесном возрасте — проще хвосторогу утихомирить, чем их переупрямить! Письмо 49. Амадей Нотт — Бенедикту Монтегю Летняя резиденция Ноттов, Маргит, Кент, 6 июля 1971 года Бен, ты тоже получил этот великолепный и не имеющий ничего общего с правдой счет за нашу небольшую шалость? Не иначе, эти потаскушки услышали, сколько мы зарабатываем, и решили содрать с нас еще оклад-полтора в качестве бонуса. Уж извини, но я платить не буду. Тебе тоже не советую — в конце концов, это нашему Дуболому Джулли не понравилось, как обслуживает его та девка, и он решил поучить ее манерам. Пусть он и раскошеливается. Да, я знаю, что такие деньги у Флинтов редко водятся, но что поделать? Красивая и полная удовольствий жизнь стоит недешево, а раз он знал, что у него нет средств на подобные непредвиденные расходы, то нечего было и лезть. P.S. Пусть Джулли не хнычет, Уотергейту повезло куда меньше — Крауч, его начальник, чуть не служебное расследование начал. Что за вздор, тем более из-за небольшой шалости с публичными девками! Хорошо, что наш старик Лафкин такой чушью не страдает и сделал вид, будто ничего и не было. P.P.S. Но погуляли знатно, спасибо тебе — у меня до сих пор голова трещит от выпитого, а чресла от... хм, ты понял. Письмо 50. Мисс Элиза Лестрейндж — Филомене Пиритс Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года На конверте стоит колдопечать отделения совиной почты в Маргите Дорогая Фил, мама, бабушка, да и вообще все наши не одобрят, но я не могу тебе не написать. Извини, что так поздно, но я только сегодня смогла улизнуть от семейства на почту, чтобы отправить письмо. Ты в порядке? Не сильно пострадала? Я немного знакома с той компанией, что у вас гуляла, от них всего можно ожидать. Сегодня на чай в дом к семейству приезжали Флинты; вид у Джулиуса, их старшего — сущий плод любви свиньи и горного тролля с лица! — был помятый и откровенно пришибленный; меня и Сильвию выгнали в детскую, но я успела услышать, будто ваш управляющий выставил им какой-то невероятный счет за разгром. Надеюсь, он сдерет с них как можно больше, чтобы в одних подштанниках остались. Как поживает малышка Тина? Она сейчас с тобой? Посмотреть бы на нее хоть одним глазком! P.S. У Амадея в понедельник трещала голова с перепою. Не говори брату, но я захотела, чтобы она у него трещала до самой пятницы. Если претендует на звание Порядочного Чистокровного Волшебника, то пусть и ведет себя как положено, а не как пьяный маггловский скот. Письмо 51. Мисс Элиза Лестрейндж — Родольфусу Лестрейнджу Гэмп-стрит, 10, Маргит, Кент, 7 июля 1971 года Mein Bruder, вот что тебя заинтересует и, вероятно, позабавит: сегодня у семейства был абсолютно, совершенно неожиданный гость, а именно — мистер Малфой. Я встретила его внизу, в холле, когда хотела выйти в сад; он только вошел и, похоже, совсем не ожидал меня увидеть. — Бог ты мой, — негромко сказал он и приложился к моей руке, как будто я совсем взрослая. — Мисс Элла, вы хорошеете день ото дня. Будь у меня второй сын, я бы тотчас послал его искать вашего расположения. — Если бы он был таким, как Люциус, ему пришлось бы искать с ищейками и нюхлерами, сэр, — мило улыбнулась я. Мистер Малфой улыбнулся в ответ — мол, он прекрасно знает, как я отношусь к его сыну, обмен любезностями закончен — и спросил, дома ли миссис Хорнби. Я не сразу поняла, о ком речь (она разве замужем? Вот это новость!), но потом пошла и сказала Оливии, что у нас гость и кто именно. Видел бы ты ее лицо — как будто все дементоры Азкабана явились за ней разом, она даже шпильки в мой адрес не подпустила, как обычно: просто привела себя в порядок, спустилась вниз и увела мистера Малфоя в гостиную. Я случайно, совершенно случайно прошлась под окном гостиной в саду, но Оливия его мало что закрыла, так еще и заглушающие наложила. Пришлось подниматься на этаж выше и сидеть у вентиляции, но тоже без толку: удалось только разобрать крики мистера Малфоя про неподобающее общество, дурной пример и если так дальше будет продолжаться, ему придется положить конец... я так и не поняла, чему. Плюнула и спустилась было обратно, как под дверью гостиной поймала Сильви: она чуть не носом лезла в замочную скважину. Я хотела было ее пугнуть, чтобы не подслушивала где не надо, но раздумала: какое мне до нее, в конце концов, дело? К тому же заметила кое-что: не обращала раньше внимания, а ты — тем более, но личико у Сильви немного слишком острое к подбородку. Характерно острое, я бы сказала. В общем, я тебе сведения подкинула, а ты думай, что это и надо ли оно тебе. P.S. Селвины болтают что-то про тебя и их Меган. Руди, серьезно? Ты же мне сам говорил, что не встречаешься с друзьями! Письмо 52. Филомена Пиритс — мисс Элизе Лестрейндж Меблированные комнаты "Уэнтворт", Каркитт, Лондон, 8 июля 1971 года Мой добрый ребенок, не передать, как я ценю твою приязнь и заботу обо мне. Я не пострадала, спасибо — я умею за себя постоять; что до всего остального, то галеоны из карманов этих говнюков негодяев будут прекрасной компенсацией. Джастина сейчас у няньки, я слишком занята, чтобы с ней возиться. Смотреть там не на что: обычный годовалый младенец, разве что горластый, прожорливый и с шилом в известном месте. Но, если ты настаиваешь, могу прислать тебе колдографию. Твой брат ожидаемо не в восторге от того, что ты мне пишешь, но благодарит за сводку (сказал, что ты поймешь) и настоятельно просит не совать нос не в свое дело — это касательно мисс Селвин, как я поняла. P.S. Про головную боль мистера Нотта я ему не сказала. За это тебе тоже спасибо. Письмо 53. Мисс Беллатрикс Блэк — мисс Элизе Лестрейндж Шато Розье, департамент Финистер, Бретань, Франция, 9 июля 1971 года Элла, пишу тебе на этот раз я: дядя и Ивэн выгнали меня из бабушкиной комнаты, сказали, что мне нужен отдых и что я внучка, а не сиделка. Как будто бы одно другому мешает! Но я рада, что хотя бы у тебя лето проходит более-менее по-человечески. Не обращай внимания на семейство и их невоспитанное отродье и развлекайся, как можешь. Мне тут, кстати, пришла в голову одна мысль после твоего письма... но ладно, пока промолчу. Посмотрю, как дальше дело пойдет, но, скорее всего, я права. Да, про скандал мы слышали. И не только: оказывается, дядя Этьен имеет какое-то отношение к тому заведению, в котором был погром, так что он в бешенстве, и Ивэн тоже. Кажется, они настроены серьезно, так что я не завидую тем мерзавцам. Статью я читала, Меган, как всегда, на высоте. Мистер Малфой очень ею доволен; как-то зимой обронил, что тираж разлетается чуть ли не за счет ее статей, а ты знаешь, как он скуп на похвалу. На этом, пожалуй, кончу — дядя и кузен ушли к себе, попробую проскользнуть обратно к бабушке. Они с отцом и тетей могут ворчать, сколько угодно, но я постараюсь провести с ней как можно больше времени до... конца. Думаю, ты меня поймешь, тем более что когда мистеру Лестрейнджу было совсем плохо, твой брат тебя от него не гонял.