Сезам, откройся!

      Светлый, и в тоже время, прохладный балкон. Вновь собравшиеся лаборанты остановились там, дабы разобрать это странное чудо техники и понять, что это такое. Пока Крэклин шарился по полкам всего дома, Сильвия прижимала телевизор в сиденье стула, грубо обматывая его подвижные ножки изолентой, чтобы не мешались. Девушка выглядела крайне уверенно и сосредоточено, а на деле же, внутри неё бушевала некая тревога, подозревая подвох. Ещё с самого начала, когда этот Оранжевый Геральд появился, на неё накатил холод и ощущение чего-то далёкого, но тёплого. Приятное чувство дежавю, от которого её так воротило. Он походил на него, точно копия, но настолько фальшивую, что даже робот смотрелся бы куда естественней. Хотелось обнять эту шарманку и прижать к себе, наслаждаясь теплом, и белым шумом, также, как сломать этот экран вдребезги. Сильвия металась эмоциями внутри. Она всегда это делала. Просто слова этой боли никогда не доходили до её уст, а маска властной женщины скрывала все эти недостатки.       С громких возмущений, Геральд уменьшал свой нецензурный словарный запас, постепенно смиряясь с уготованной участью. Ничего не видя, он успокоился и нервно вздыхал, отдаваясь живой девушке. Он этого не хотел, правда, но что он может сделать, когда его конечности были связаны противной клейкой лентой? Разве что разговорить её ослабить будущие манипуляции, в надежде, что всё это будет не так мучительно. Признаться честно, телеведущий и предположить не мог, что на уме этих двоих. Но в голове застряла твёрдая и чёткая мысль, что прежним после этого он не станет, и всё это станет для него крайне интересным опытом.       Что можно сказать о Майлзе? Что же, он тоже желанием не горел разбирать эту коробку на ножках. Всей душой верил в слова Шефа, даже мысли не промелькнуло, что этот немолодой, голубоглазый русский может солгать. Если он сказал, что всё нормально, то значит всё нормально! Но с другой стороны: проверка содержимого шарманки не должна вызвать затруднений и ничего нового они не откроют. Единственное, что изменится - позиция Сильвии, и плохим это не будет. Да и если они всё же что-то да найдут, то оно будет незаметно глазу, и это можно спокойно спихнуть на упущение из вида. Именно так лаборант успокаивал самого себя, пока не нашёл два резака и отвёртку в шкафчике для хлама.       И вот, он вновь зашёл на балкон, где случится судьба их расследования. Парниша сразу, перед выходом, нацепил на себя кофту, дабы не обморозится, и открыл нараспашку окно. Внутри телевизора вряд ли будет приятный аромат, так что стоило подготовиться. К тому моменту, Штольцман уже давно смотала конечности и ждала только прихода друга. Повернувшись к нему, она протянула руку навстречу.       — Нашёл ? — спросила Сильвия его.       — Да, — ответил Крэклин, положив в её ладонь чёрно-жёлтый резак с пластиковой рукоятью, а после показав крестовую отвёртку.       — Ну вот, я ведь говорила.       Девушка выдвинула лезвие, посмотрела на то, как оно отражает свет, а после, прижав его к подушечке пальца другой руки, резко дёрнула резак вниз. Сильвия прошипела, зажмурив на мгновение глаза. Боль, покраснение, рана, бордовая вытекающая кровь. Значит, нет нужды менять остриё. Лизнув кровь с пореза, лаборантка глянула вновь на резак, где водяными разводами, как акварелью по стеклу, появились розовые пятнышки. Это был весьма естественный для неё процесс, так что Милфорд был ни капельки этому не удивлён. Интересно, а ножи она также проверяет? Когда девушка обратила внимание на ножичке парня, тот сразу прижал его к себе.       — Он острый! Честно слово! - Уверил он. — А вообще… Ты знаешь, я плохо переношу вид крови.       — Да не волнуйся ты так! Не будет там крови, — Сильвия с улыбкой повернулась к шарманке, а затем добавила: — Разве что пару мёртвых мышек.       — Скудно берёшь, подруга, — подключился в разговор Геральд, терпеливо дожидаясь их. — А если внутри меня трупешник оленя? Что тогда делать будешь?       — Кому в голову понадобится прятать в телевизоре мёртвого оленя? — С недоумением в голосе произнёс Крэклин.       — То есть ты сам не знаешь, что внутри тебя? — Девушка положила руку на бедро, рассматривая полосы между слоями изоленты.       — А ты можешь сейчас сказать, есть ли у тебя транспозиция органов или нет? — С усмешкой, пошутил трикстер. — Вот и я о том же!       — Не умничай, — пробормотала под нос Сильвия.       Оба встали у этой коробки, напротив друг друга, готовые начать дело. Крэклин закатал рукава и выдвинул лезвие на свободу. Глаза быстро метнулись с ослепительного блеска металла на клейкие полосы на корпусе, прищурившись. Ощущалось это операцией, где вместо ножика был скальпель, а вместо телевизора — всё ещё ясно мыслящий пациент. И никакого наркоза. Он ведь знает, что Геральд вполне способен ощущать боль, психическую, так и физическую. Хотя он не выглядит так, словно он переживает из-за этого. Больно представлять, что Майлзу приходится это делать, но ему нужно узнать о том, что внутри. А ещё побыстрее избавиться от запаха, что вбивался прямо в нос.       Пластиковый резак решил действовать первым, и надавив кончиком на "спину" шарманки в районе правого верхнего угла, скользнул вниз, оставив за собой белый след и вставшие дыбом куски ленты. Трикстер вжал в себя воздух, по телу пробежала дрожь. Это не было столь неприятно, скорее терпимо. Как когтем цапнуть. Метко и верно, Сильвия убирала отдаляющие от истины линии, иногда хватаясь за кусочек ленты и сдирая её с корпуса. К этому, позже, приступил и лаборант, разрезая ближайшую к нему изоленту. Оба были немного встревожены, потому большую часть работы промолчали, лишь иногда спрашивали друг друга "Нужна ли помощь?". Геральд как-то пытался их разговорить, но всё коту под хвост. До одного момента…       С каждым слоем, содранным с шарманки, неприятный запах усиливался. Так мало того, он превращался в отвратительный запах протухшего мяса, что так остр, что приходилось жмурить глаза во время работы и терпеть нарастающую боль. Лук резать и то приятней. Эта вонь впитывалась в ближайшие предметы и вряд ли она быстро выветривается. Спустя слоя три, парочка начала делать небольшие перерывы, чтобы высунуть голову из окна и вспомнить о том, что такое свежий воздух. А на улице такая приятная прохлада стояла, да ещё и с ветерком небольшим! Если бы не запах, они бы закончили куда быстрее. Была бы возможность, перетащили бы всё во двор, но тогда возникнут ненужные соседи с их вопросами, и будет трудно от них отвертеться. Не сладко пришлось, конечно, но за них эту работу никто не сделает.       Спустя полтора часа, вся изоленты лежала на полу, прилипая к нему и обуви. Всё, что осталось — отвинтить крышку и заглянуть внутрь. Уставшие лаборанты вновь решили отдохнуть, но на этот раз, бросив инструменты, решили выйти на улицу, ведь открытого окна стало недостаточно. Как только Крэклин выбежал во двор, то сразу упал на подстриженный газон, вдыхая полной грудью. Освежающий запах недавно скошенный травы казался восхитительным ароматом мечты. Тело заслужило долгожданный отдых и приятно ныло.       — Фух! — выдохнул он, — Чёртов запах… Как будто обои клею.       — Это и то приятней, — согласилась Сильвия, сев рядом с ним. — После нужно обязательно сходить в душ! Голова от этого аж разболелась.       — Не то слово. От чего вообще может идти такой запах?       Девушка помрачнела и отвела от него взгляд. У неё была версия, но она от всего сердца хотела верить, что это не так.       — Сильвия? — парень приподнялся, встав на локти.       — Ты точно уверен, что Димка проверял его? — Она повернулась к нему с серьёзным выражением лица.       — Конечно ув… — Хотел только блондин сказать, как осёкся и засомневался. — Хотя, знаешь. Если бы он проверял, то предупредил бы начнёт вони или бы пожаловался на неё.       — Молодец, только хотела сказать. — Шатенка расслабила лицо и увела взгляд в небо. — Ты теперь понимаешь, что он солгал?       — Понимаю, но… Зачем?       — Сам об этом спросишь. Мне с ним разговаривать не о чем.       После, в тишине, друзья просидели минут 10, и нехотя поднявшись, вернулись в дом, навстречу разгадке. Как только они открыли дверь на балкон, на них тут же начал возмущаться их старый знакомый.       — Совсем оборзели! Мало того, что порезали, так ещё взяли и бросили меня здесь! — сказал Геральд, стуча по стеклу.       — Не стучи, а то сломаешь небось. Чего так обиделся? — усмехнулась Сильвия, и решив сразу приступить к делу, взяла отвёртку. — Мы ещё с тобой не закончили.       — Да сколько можно то, а? У меня с тобой, дорогая, весь мартини закончится!       — Не думаю, что ты можете пить, имея противогаз, как у тебя, — слегка позанудничал блондин.       — У меня просто много секретов, парниша.       Писк, трикстер дёрнулся от того, что холодная отвёртка встала на место винта и стала откручивать его. Было не видно, но Геральд сжимался на экране от не особо приятных ощущений. Инструмент так резко и грубо крутился, что царапал шарманку и его владельца. Пока парни болтали, Штольцман начала разбирать крышку.       — Подожди, сладкая, подожди! — просил телеведущий наигранно печально, дабы перекрыть боль. Задрав голову вверх, он добавил: — Не будь так груба в мой первый раз!       — А это чтобы ты лучше его запомнил! — издевательски ответила Сильвия, открутив первый болт, пока Майлз убирал в полку резаки.       Откручивание "спины" стало одной из наипростейшей задачей на сегодня, благо она ничего ужасного в себя не привнесла. Всё выкручивалось легко, разве что сами болты были в какой-то прозрачной, тягучей слизи. Но уставшей девушке было уже так по барабану на всё, что и вовсе не обратила не неё должного внимания. Лишь положила на рядом стоящую тумбу. Второй, третий, седьмой… Вот и всё. Теперь ничего не мешало убрать кусок металла с корпуса. Лаборанты взялись за крышку: их руки слегка дрожали, боясь того, чего они могут увидеть. Крэклин трясся из-за ранее сказанных слов Геральда про мёртвого оленя, что не уходили из его памяти, а Сильвия, хоть и выглядела уверенной, но такого себе нафантазировала, что её сердце готово в любой момент выпрыгнуть. Они уже чувствуют усиленный запах гнили, медленно открывая крышку и убирая её в сторону.       То, что увидели эти двое, нельзя передать словами. Их глаза округлились, пристально смотря на содержание телевизора, не в состоянии свести взгляд. Настолько их парализовал шок. Эта вещь, которую лаборанты, в какой-то момент, ожидали узреть, но не думали о ней всерьёз. Такое вообще возможно? Это точно не сон? Лучше бы они вообще не разбирали это! Или выбросили бы в мусорку сразу же, сдали бы на металлолом, как только этот Геральд появился!       Внутри старого, потрёпанного жизнью телевизора было нечто гротескное. А именно — обнажённый, жёлтый, обезглавленный и худощавый труп человека неизвестного пола. Он лежал в позе эмбриона, постепенно сгнивая в своей высохшей крови. Его руки и ступни чернели от кончиков пальцев, вены вздулись, обретая зеленоватый оттенок, с лопнувшими красными капиллярами. Тело блестело, превратившись в жировоск — одно из редких состояний мёртвых. По всей спине проходило сине-фиолетовое дерево, разбегаясь от копчика до спины, на которой выпирали позвонки. Всё мясо словно высосали, оставив лишь кости да настолько слабую кожу, что её можно было снять рукой. Труп точно пролежал здесь по меньшей мере месяц, а может и более.       Но если бы это было всё… Мертвечина была связана с исцарапанными когтями стенками этой коробки прозрачной, розовой слизью в виде ниток. Парочка из них была прицеплена к крышке. Они пульсировали, создавая иллюзию живого организма. А на бедре химический ожог, из которого большинство нитей и исходит. Но что самое главное — отсутствие какой-либо электроники кроме кинескопа.       Лаборанты молчали минуту, две… Тишина длилась точно вечность. Никто из них не решался и слова вымолвить, не веря своим глазам. Их руки затряслись ещё сильней. Вкопанные стояли и не шевелились, пока их не вернули в реальность обеспокоенные слова Геральда:       — Эй… Что там?       После услышанного, Сильвию как током ударили: потеряв свою маску, она мгновенно закричала, бросила крышку в стену, быстро попятилась назад, и зацепившись за свою же обувь, упала. Но это даже побудило её отползти назад, громко дыша в приступе паники, пока не упёрлась в тумбочку. Сердце бешено колотилось, побледневшее лицо было крайне испуганно. В горле застрял ком, ей хотелось блевать от новых "красок" этой вони. Весь тот завтрак хотел выбраться наружу в виде единой массы. Из рта вылетал один лишь мат, она искренне не понимала, что она только что увидела. "Пусть это будет сном!" кружилась эта мысль в голове девушки снова и снова.       Крэклин остался в смятении, приходя в себя намного медленней. Зрачки сузились до размера точки, руки остались в том же положении, где был раньше кусок металла. На уголках глаз моментально появились капли слёз, голова закружилась ещё сильней, в затылок ударило давление, дыхание ускорило темп. Противный писк в ушах, в глазах темнеет. Тело окончательно ослабевает и он падает в обморок.