Часть 3

Я шла быстро даже для своего вросла, даже похоже было, что бежала. Я не надела наушники, не читала мангу. Все было тревожно, меня почему-то пугала школа этими перешоптыванями. Я знала, что Тимофей придет позже меня, у него друзья есть с кем он может идти, а я даже единственную подругу потеряла из-за тупого перезда, а теперь еще с этим жить должна. Вообще класс Дверь квартиры закрылась за Даной с тихим щелчком. Наконец-то — дом. Хотя это слово всё ещё звучало чуждо, он не ощущаля, как крепость, а как-то иначе, но клеткой не был. Дана скинула босоножки в прихожей, не глядя, куда они упали, и прошла в свою комнату. Платье — это было оружие матери против её воли: «Ты же на первое сентября!» — но теперь оно валялось на стуле, как сброшенная маска. На смену ему — растянутая белая футболка и мягкие серые штаны. Усевшись на кровать, подтянув ноги к груди, она раскрыла мангу — «Монолог фармацевта», том 7, попивая чай, что сделала придя домой. Глаза скользили по панелям, но мысли крутились вокруг школы: Лёха, его «пчёлка», и Тимофей, который сел рядом, будто это было естественно. «Он думает, что я — хрупкая принцесса из сказки его отца», — подумала она с горечью. А ведь в закрытой школе её прозвали «Крысой» — за то, что она умела выживать в одиночку, за то, что не плакала, когда её дразнили, за то, что однажды вылила суп на голову девчонке, которая сказала, что её отец «сдох, потому что был слабаком».Она не была слабой.Но никто этого не видел.

Время шло, прошло где-то полтора часа, она уже делала уроки. Она услышала ключ в замке, она сразу поняла, кто это, родители придут гораздо позже, уже ночью, а тот кто пришел её не радовал. Но какая ей разница, лишь бы не донимал её.

*****

Но через минуту из его комнаты донёсся звук: он разбирал рюкзак. Учебники — на стол, тетради — по папкам, форма — в корзину. Всё чётко, быстро, без лишних движений. Он разбирал всю кучу учебников и тетрадей и думал: «Почему я вообще должен ей готовиить?» — пронеслось у него в голове, ему на тренировку собраться надо, готовкой заниматься, а еще уроки эти делать. А все обусловилось тем, что он старше и тем, что ей нужно еще привыкнуть к новой обстановке, а ему побыть ей нянькой. Но они оба не хотели этого. И тут — музыка. Громкая. Резкая. Бас такой, что задрожали рамы. А следом — бум. бум. бум. Мяч ударялся в кольцо над его кроватью. Звук доносился чётко, но не через стену — просто эхом по квартире.

*****

Дана сжала зубы. Она встала, не надевая тапок, и без стука распахнула дверь в его комнату. Тимофей стоял спиной, в одних спортивных штанах, волосы ещё влажные после душа. На столе — аккуратно разложенные учебники. — Ты что, совсем охренел?! — выпалила она. — Я тут пытаюсь сделать домашку, а ты устроил у себя концерт?! Он обернулся. Ни смущения, ни извинений. Только лёгкая усмешка. Она даже не вздрогнула, ей было все равно. В ней сейчас был только чистый гнев. — А ты что, не слышала, как я зашёл? Могла бы предупредить, что работаешь. — С каких пор мне надо тебя предупреждать, чтобы ты не грохал музыкой?! — Это моя комната. Мои правила. — Ну и катись со своими правилами! Он вздохнул, подошёл к колонке и приглушил звук. — Ладно. Музыку убавил. Кольцо остаётся. — Почему?! — Потому что я не собираюсь его снимать и точка. Она хотела огрызнуться, но… молча развернулась и вышла, хлопнув дверью. Чего ей париться.

Зайдя в комнату она продолжила делать уроки. Настал через английского. Английский — как всегда, ад. Она не понимала времена, хотя в других предметах справлялась легко. В закрытой школе её даже хвалили за аналитику. Но английский… «Возможно, потому что отец учил меня немецкому», — мелькнуло в голове. Она справилась. Собрала портфель, сложила тетради. И в этот момент — запах. Жареный лук. Курица.

*****

Я быстро переоделся, в отличии от сестры он знал стандарты учителей в домашке и бытро её сделав, надел наушники пошел готовить. Ему скоро на тренировку идти надо. Он готовил, как всегда себе по специальной диете, а ей готовил тоже самое. В платье, что она сегодня была, сразу понял, что она из тех, что следит за всем, что ест. Та сама, что голодает ради фигуры. Ладно пофик как-то, упадет в обморок, тогда и поплачу родителям. Он все приготовил насыпал себе и оставив сковородку, сел есть, когда сестра вышла из комнаты. Она насыпала себе все что осталось.Она ела быстро. Он — медленно, методично, как будто каждое движение было частью тренировки. Когда она доела, взяла миску, положила туда два яблока и налила в кружку чай, который заварила ещё днём. Он ничего не сказал, но удивился. Она, что типо не наелась. Да, ладно, этих девушек никогда не опнять. Он видел её в платье — стройную, почти хрупкую. Думал: «Типичная девчонка, которая голодает ради талии».

*****

В своей комнате она достала из тумбочки кусочек шоколада — спокойно, без вины, без страха. Это было её. Её тайна. Её сила. Он не знал. И знать не должен. Пока он был на тренировке (вернулся в 20:45, как обычно), она приняла душ, расплела косу и снова устроилась с мангой. Шоколад таял во рту, чай был тёплым, а мир — временно в порядке. В 22:00 дверь её комнаты приоткрылась. Тимофей стоял в проёме, уже в домашней одежде, с полотенцем на шее. — Малышке пора спать, — сказал он с лёгкой издёвкой. — Завтра снова в школу, а не на бал. — Я не твоя малышка, — ответила она, не отрываясь от страницы. — Конечно, нет. Ты — моя сестрёнка, которая до сих пор не выключила свет в 22:07. — Уходи. Он пожал плечами и закрыл дверь. Что он вообще вытроряет, какого фига он со мной так разговариет, я ему че пятилетка или че. Все парни такие, как всегда. В 23:00 выключила свет сама. И в тишине, между двумя комнатами, впервые за день повисло не напряжение…