.

– Так.. и вампиром ты быть не хочешь? – Нет, не хочу. Для лишней наглядности Сигма помотал головой. После он заулыбался, сорвал с волос небольшой золотой цветок и протянул его недоумевающему Гоголю. – Почему? Разве не хочешь спастись от болезни? – Гоголь крутил цветок в руках, как-то недовольно хмурясь. – Но разве моя смерть не будет естественной? – Сигма начал теребить цветы на своей голове. – Она заложена абсолютно в каждом, по идее все должны умирать от этой болезни... – Но можно ведь обойтись и без этого. – Никогда Гоголь не был настолько искренним в своём непонимании. – Можно избавиться от болезни, от её ограничений, можно не быть прикованным к кровати и, если уж жить не мила, по-человечески покончить с собой. – Наверное. – Так ты всё-таки согласен лечиться? Сигма снова помотал головой и отвернулся к окну. Солнце только недавно взошло, освещая цветы, что кажется всего месяц-два назад были его плотью. Гоголь смотрел пристально, стараясь как можно меньше щуриться. Лучи были довольно неприятны как на вид, так и при попадании на кожу, но новый проблемный пациент выглядел в них удивительно красиво. Ровный нос, едва пухлые, заметно побледневшие щёки... На него было приятно смотреть. – Ладно, что ж... – Гоголь искал подходящие слова, постоянно бросая взгляд то себе в ноги, то на Сигму. – Умереть – это твоё право. Отнять мы его у тебя не можем. – Спасибо большое за понимание. – Сигма повернулся к Гоголю, старательно сохраняя улыбку. – Кстати, прости, но я забыл, как тебя зовут... – Николай. Гоголю почему-то тоже захотелось улыбнуться, глядя на Сигму. Он был так изуродован, но от того же был так прекрасен. Его руки, волосы, щека. Всё было в цветах. С ним так печально, но так комфортно... – Николай? Хорошо. В этот раз я точно запомню. *** – Выходит, что родственников у тебя нет? – Можно и так сказать. – В каком смысле? Гоголь снова сидел на том же месте – его вызывали в другую больницу, но вечером он вернулся обратно. Он крутил в руках медицинскую карту Сигмы. Страниц было заполнено довольно мало, видимо Сигма не из болеющих. Как минимум он был таким раньше. – Ну, они живут в другом городе. – Сигма говорил неохотно, будто еле выдавливал из себя нужные слова. – Всего лишь? Может им просто позвонить? Если и не приедут, то пусть хоть узнают, что их ребёнок умирает. – Я с ними не общаюсь. Мне не очень хотелось бы, чтобы они узнали о моей смерти. – Улыбка с лица исчезла давно, но заметно это почему-то стало только сейчас. – Ну как скажешь... – Гоголю неохота было спорить и как-то допрашивать Сигму. Если он не хочет говорить то пусть не говорит, ничего страшного в этом нет. Наверное не всегда можно рассказать все свои глубинные переживания едва знакомому "человеку"... – Ты не пойми неправильно, Коль, – Сигма уже стал, по просьбе, сокращать имя Гоголя. – Я просто не люблю эту тему. Я не хотел казаться грубым или ещё чего... – Нет-нет, ничего, всё хорошо. Да и не кажешься ты мне грубым, наоборот, больно обходительный и милый. – Гоголь довольно хмыкнул. – А не против, если я для тебя родственником побуду? Ну, или любым другим близким. Хоть другом, хоть просто хорошим знакомым, мне не принципиально. – Тут зависит от того, что ты под этим подразумеваешь. – Сигма почему-то немного обрадовался, заслышав такое странное предложение. – Ну, тебя же даже навестить некому особо. А так хоть я буду. – Ты разве так сильно хочешь тратить на меня своё время? – Сигма неловко засмеялся. Этот смех звучал так искренне и тепло, что Гоголь прямо-таки загорелся энтузиазмом. – Да! Ещё как! – Оба цветастых глаза блестели в свете закатного солнца. – Ну, то есть, если ты будешь не против конечно. Ха-ха-ха. – Я не против. – Сигма сделал короткую паузу. – Тебя я буду очень даже рад видеть. «Тебя» *** – Приветик. Как сегодня самочувствие? – Гоголь сел на своё обычное место и протянул Сигме коробку печенья. – А это тебе, вот. Ты в прошлый раз упоминал, что их любишь. – Ой, да, люблю. – Сигма чуть опешил, увидев подарок, но тут же просиял, наконец осознав всю его ценность. – Спасибо большое! А с самочувствием у меня всё как и раньше, и так понимаешь. – Да-да, понимаю. – Гоголь несколько раз кивнул. – Сегодня весь день только о тебе и думал, но возможность прийти выдалась только сейчас. Ты прости, что не получилось пораньше увидеться. – Всё хорошо. Я тоже о тебе думал очень много. Но пока тебя не было, я воспользовался возможностью и стал читать какую-то книгу в телефоне. – Сигма, будто в подтверждение своим словам, показал упомянутый гаджет. – Если я правильно помню, она называется "Дом, в котором...". – Дом, в котором что? – Гоголь где-то слышал об этой книге, но особо не интересовался. – Пока не знаю. – Честно выдал Сигма. – Если будет интересно, то почитай сам. – А мне и неинтересно. – Ну вот и всё, тогда решили. – Сигма убрал телефон обратно на кровать, на место возле подушки. – Ладно, если я успею дочитать, то обязательно всё расскажу. – А разве можешь не успеть? – Гоголь даже не подумал, перед тем, как задать вопрос, и только спустя пару секунд осознал всю его глупость. – Чёрт, прости пожалуйста... – Не переживай. Я же на смерть иду сам, и ты знаешь. – Сигма с пониманием глянул на Гоголя. – Иногда я тоже забываю, как мне немного осталось. Вот вроде собираюсь левой рукой опереться о стену, чтобы встать, но в итоге падаю, потому что она просто больше не двигается. Ты бы знал, как мне было тогда больно при падении... – Стоп, у тебя рука уже не двигается? Совсем? – Гоголю не хотелось в это верить, но опечаленные глаза на самом-самом красивом на свете личике не давали усомниться. – Почему-то не думал даже, что всё может быть уже настолько плохо. – Ну уж как есть. Хе. – Несмотря на смешок, верить в то, что Сигма был чему-то рад было невозможно. – На сам деле я уже немного сомневаюсь, что мне стоит умирать. Но, – Предвещая последующую гору вопросов и предложений, Сигма как мог быстро поднял руку, сразу говоря Гоголю: "Молчи". – Я всё-таки доведу то, что начал, до конца. Я уже не могу отступить. – Почему? Почему не можешь?! – Эта упрямость выводила Гоголя из себя. "Убьюсь, но сделаю". Сигма серьёзно? – Зачем тебе умирать? Если не хочешь, если сомневаешься, то не лучше ли остаться в живых? – Гоголь очень старался не переходить на повышенные тона, но ему это давалось крайне плохо. – Я должен умереть. – Сигма был как всегда спокоен. – Мне не для чего жить. – А я?! – Тут же выпалил Гоголь, особо не дожидаясь каких-то странных и длинных изречений о смысле жизни и тому подобном. – Может ради меня поживёшь, а? Что думаешь? – Ради тебя? – Да, меня! Я же каждый день к тебе захожу, пытаюсь как можно раньше уйти от любых дел, я даже договорился с медсёстрами и парочкой врачей, чтобы оставаться с тобой как можно дольше. И при этом тебе не для чего жить? Ты издеваешься что ли?! – Но... – Сигма пытался сформулировать свою мысль, пока Гоголь всё продолжал тараторить. – Я каждый раз прохожу мимо пекарни и вспоминаю о тебе. Видя дома шампунь, я думаю только о том, чтобы купить тебе такой же, просто потому что твои волосы выглядят недостаточно мягкими для такого прекрасного и мягкого парнишки. Я просыпаюсь утром и, даже не приводя себя должным образом в порядок, тут же звоню в больницу, чтобы узнать, точно ли проснулся сегодня утром ты. Я... – Но Коля, стой уже. Ты же не дом, в конце-то концов... – Сигма всё-таки сумел что-то сказать. – Я всю жизнь был в поисках дома. Но я не нашёл его, как бы ни пытался. Я ездил в разные города, бывало даже страны, но это не дало ничего. Везде было только "место жительства", но не более. И я уверен, уверен на все сто или даже больше процентов, что дома у меня не будет. Никогда. – Дом? – Гоголь просто застыл, не зная, что ответить на высказывание столь странного стремления. – Зачем тебе дом? – Я хочу какое-то место, где мне будет комфортно... – Хорошо. Значит чувство комфорта. – Гоголь пару секунд помолчал. – А разве со мной тебе не комфортно? – Комфортно, ты даже представить не можешь насколько! Но дом это же какое-то место, где всегда тепло, уютно и... Сигма не успел должным образом договорить, как Гоголь уже метнулся со своего стула к нему и, раньше, чем Сигма как-то отреагировал, заключил его в объятия. – Тепло? – Гоголь говорил не слишком громко, уткнувшись чуть ли не в ухо Сигме. – Да... – Уютно? – В ответ Сигма кивнул. – Тогда чем я не дом? Только тем, что я не место? – Да, получается... – Тогда ты дурак, Сигма! Ты полный дурак! – Гоголь от чего-то почувствовал секундное облегчение. – Дом это ведь не место. Это просто ощущение. А подходящие ощущения я вроде бы вызываю... Сигме кажется нечего было на это ответить. Он тихо обнял Гоголя одной рукой в ответ и еле ощутимо стал дышать ему в шею. – Пожалуйста, Сигма, – Гоголь гладил его спину, как никогда отчётливо осознавая, насколько же Сигма зарос цветами. – Позволь мне быть твоим домом. Я просто хочу, чтобы у тебя наконец появился смысл продолжать жить.. хотя бы со мной... – Я, – Сигма прервался на полуслове. – Хорошо. Я.. был бы рад. Я на самом деле был бы ужасно рад, если бы ты стал для меня "домом". – Спасибо, солнце... – Чуть погодя, ответил Гоголь. Гоголь ещё долго не мог отпустить Сигму. Как и он его. Остаток дня они провели, разбираясь с бумагами и делая первые шаги в сторону выздоровления Сигмы. Первый раз Гоголь видел Сигму настолько растерянным и в то же время настолько счастливым. Это доставляло удовольствие. Оно было сильным как никогда ранее. И Гоголь ценил его, невероятно ценил.