Часть первая и единственная

— Всем привет, дорогие подписчики! Сегодня мы снова на свалке будем искать паранормальную херню! Сейчас... девять часов двадцать минут 31-го октября. Не переключайтесь! Антон закончил приветствие и выключил камеру. Как назло, именно сегодня он забыл ее зарядить перед выходом из дома, и именно сегодня он собирался, наконец, снять на нее что-нибудь сверхъестественное. Такая возможность, в конце концов, появлялась раз в год, когда наступал Хэллоуин. Никаких подписчиков у Антона не было. Снимал он больше для себя и по приколу, специально делая это на старую отцовскую камеру. Так было более жутко. Хотя жутким его занятие можно было назвать с натяжкой. Например, в данный момент он пробирался сквозь горы мусора, то и дела наступая на что-то вязкое и мерзкое. Еще один феномен его времяпрепровождения заключался в том, что в паранормальное Шастун не верил. Нет, не верил, но приходил на эту свалку каждый год, чтобы что-то найти. К примеру, кто-то когда-то сказал ему, что сектанские жертвоприношения происходят именно в Хэллоуин. Здорово было бы заснять одно из них! Но, в принципе, он бы не отказался, если бы сюда прилетели привидения, лишь бы ему удалось заснять их на камеру. На свалке он бывал не впервые, поэтому, наученный горьким опытом, умело обходил все места, где можно было провалиться. Все, кто знал об увлечении Шастуна, задавались вопросом, на кой черт каждый Хэллоуин он ходит на свалку, а не на кладбище. Но раз они задавали такие вопросы, значит не росли в той атмосфере, в которой рос Антон. А он рос среди тайн, окутывающих это место. Поговаривали, что до образования свалки на том месте был палаточный лагерь. Как-то раз там остановилась группа туристов, а наутро их нашли мертвыми при загадочных обстоятельствах. Произошло это, конечно же, именно в Хэллоуинскую ночь. Аж дрожь от этого рассказа берет! — Перед нами… мусор, мусор и еще один мусор, — немного разочарованно комментировал Антон, когда очередная находка оказывалась не лампой с джином, а бутылка с заплесневелой жидкостью или что похуже. Да, как уже было сказано, в паранормальное он не верил, но зато верил в серийных убийц, ненормальных и так далее. Поэтому среди груды забытых и брошенных вещей, он и пытался отыскать что-нибудь важное. Антон не первый год фантазировал о том, как он найдет доказательство того, что произошло с группой, и это прославит его на всю страну. К счастью, времени у Шастуна было навалом. Родители крепко спят, и не должны заметить отсутсвия сына. Из всех раз, что он это проворачивал поймали его всего лишь, кажется, дважды. Хотя иногда ему казалось, что они все знают и ругали чисто для вида... Солнце уже давно опустилось, погружая свалку во мрак. Фонарей, разумеется, не было, а денек сегодня выдался пасмурным, так что на естественный свет можно было не надеяться. Он включил фонарик на телефоне, но света от него едва хватало на то, чтобы видеть, что у тебя под ногами. Подул ветер, ловец снов, висящий на поломанном шкафу, зазвенел и слился с завыванием ветра. Антону стало не по себе. Его охватило чувство, будто кто-то его преследует. Быстро повернувшись назад, чтобы застать преследователя врасплох, он, мягко говоря, чуть не наложил в штаны, но вскоре понял, что увиденное им лицо, человеческим не является. Просто какой-то ублюдок решил украсить свалку — свалку! — к Хэллоуину. Тыква с жуткой улыбкой жутко светилась в темноте, не менее жутко улыбалась и будто глядела Антону в душу. Счастливого Хэллоуина тебе, Шастун! Видимо, не он один посещал эту свалку. — Прекрасное далеко... не будь ко мне жестоко... — чтобы как-то отвлечься, стал напевать Антон первое, что пришло в голову. Песня совсем не помогла ему, только добавила еще больше уныния. К тому же, именно ее класс Шастуна сейчас репетировал в школе на какой-то праздник, а школу он не любил. — Воо-уоу, кот ин а бэд ромэнс, — следующей песней в его голове почему-то стала Леди Гага. А он ведь даже ее не слушал! Ну, большую часть времени... Споткнувшись обо что-то, Антон чуть не полетел лицом в грязь. Рация. Старая, грязная, сломанная рация лежала у него под ногами. Антон поднял находку и внимательно оглядел. Краска на ней стерлась, как и все кнопки, поэтому было совершенно непонятно, на что нажимать, чтобы она заговорила. Похожую рацию он всегда хотел в детстве, но никогда так и не получил. Не было денег. — Дорогие подписчики, мы только что обнаружили старинную рацию, — гордо объявил Антон сам себе. — Посмотрим, сообщат ли нам что-нибудь. — Он приложил рацию к уху, но та, понятное дело, молчала. Антон по-театральному грустно вздохнул. — Эх, дорогие подписчики, видимо, очередная... Его поток мыслей прервал входящий звонок. — Антон, мать твою, ты где шляешься? — прокричал в трубку Дима Позов. — Только не говори, что ты опять таскаешься по своей этой свалке! — Хорошо, не буду, — пошутил Антон, зная, что друга раздражает, когда ему так отвечают. — Тебя все ждут, придурок! Уже как минут сорок! — Бля-я… Антон хлопнул себя по лбу. Идиот, со своими поисками сокровищ он совсем забыл про традиционную Хэллоуинскую тусовку. Но ему казалось, ее отменили?.. — Я скоро буду. — Только попробуй не быть, — недовольно сказал Дима, а потом, понизив голос, добавил: — Сюда даже Арсений пришел, а ты сбежал! Опа. Дело принимало интересный оборот, раз к ним пожаловал сам Арсений. Он был их на два года старше, и поэтому довольно быстро перестал ходить на все, что они устраивали, считая это слишком детским. Однако сегодня, видимо, был особый день. — Оксана передает, что она тебя ненавидит, — сообщил Дима. — В общем, поднимай свою задницу и тащи ее сюда, а иначе тебе пи… Антон сбросил звонок, так и не узнав, что с ним произойдет «иначе». Хотя вполне мог догадаться. Секунду подумав, он все-таки положил рацию в карман. Мама будет ругаться, что он опять принес какой-то мусор домой, но он должен был закрыть гештальт. ***Дима реально постарался в украшении квартиры. Повесил гирлянды тут и там, добавил паутину и в некоторых местах виднелись брызги чего-то красного. Вся компания была в сборе, когда Антон, запыхавшись, вошел в Димину комнату. Не считая Сереги, он единственный был без костюма. Пиратка в лице Оксаны пыталась в чем-то убедить зомби-Диму. Даже Арсений нарядился в костюм вампира. — О-о, а вот и наш первооткрыватель пришел, — сказал Серега Матвиенко. — Ну давай, показывай, что нарыл. Рука потянулась к карману, но рацию Антон не достал. Он вдруг остро почувствовал, что отчего-то не хочет никому ее показывать. — Да там бред полный, — отмахнулся он. — Ничего важного. Где Стас? — Заболел. Нет уж, покажи, — хмуро потребовал Дима. — Хочу знать, ради чего ты нас кинул. — Парни, там реально… — Ну так и не ломайся! — воскликнул Серега и практически сунул руку Антону в карман. Тот отпрыгнул в сторону: — Хорошо, ладно! — и медленно, нехотя Шастун достал рацию из кармана. Серега разочарованно опустился на место, Дима фыркнул, Оксана недоуменно подняла бровь. Лишь Арсений оценил находку по достоинству. — Вот это ты нашел, — с нетипичным для него энтузиазмом сказал он. — Да это же херня какая-то, — произнес Дима. Арсений покачал головой. — Историю о туристах знают тут все? — все четверо кивнули. Приятная ностальгия окутала Антона. Арсений уже давно не пытался рассказывать никаких историй и слухов, а ведь он знал их больше всех. — Ну так вот не все знают, что на самом деле, по слухам, на том месте была обнаружена еще и рация. Рация, в которой были слышны голоса умерших. — Типо… они прям разговаривали с людьми? — воодушевился Антон. Если он нашел такую штуку, то это точно прославит его! — Не совсем. Скорее, их последние слова. Где они рассказывают о своей скорой смерти и все такое. — Жуть какая, — Оксана покачала головой. Дима опять фыркнул. — Да, жутко, но ничего удивительного. Запись и запись. И вообще, с хера ли ее на свалке-то оставили? — Это тоже загадка, — Арсений пожал плечами. Было видно, что ему не понравилось, как остальные восприняли историю, и он собирался снова замкнуться. — Но тех, кто находил рацию, больше никогда не видели. ***Друзья Антона были быстры на выпивание, и уже через час все были в хлам. Арсений вернулся к рассказыванию историй "из жизни", половину из которых явно только что придумал сам. Дима с Оксаной решили удивить мир своим вокалом и теперь на всю квартиру орали "Firework" Кэтти Пэрри. Серега мирно спал на диване. В этом году они управились еще быстрее, чем в прошлом. Антон заперся от них всех в туалете. Весь вечер его не покидали слова Арсения про рацию. Ему приходилось напоминать себе, что в паранормальное он не верит. Шастун покрутил предмет в руках, нажал на все кнопочки и подергал за все рычажки. Каждый раз, когда колонка Димы шумела за дверью, он радостно прикладывал рацию к уху, думая, что это она издает какие-то звуки. Но каждый раз рация молчала. Антон раздраженно постучал рацией по раковине. — Тупорылая штука, — бормотал он, злясь на себя за то, что повелся на сказки Арсения, и сейчас сидел на полу туалета вместо того, чтобы веселиться с друзьями. — Тупорылый ты, Антон. И Арсений гандон. Он откинул рацию подальше от себя, обещая себе позже доломать ее. Рация затрещала. — Ало-ало! — закричал Антон в рацию, вмиг оказавшись перед ней. — Ало, вы меня слышите?! Рация снова затрещала и умолкла. Антон удрученно опустился на пол. — Пщщщ... отряд номер семь, меня слышно? Отряд номер семь, что бы вы ни делали, не выходите на улицу! Там опасно, слышите!? Звук прекратился, но не успел Антон прийти в себя, как голос заговорил снова. — Они здесь... я их чувствую... сейчас 31-е октября, время одиннадцать пятьдесят восемь… тррщ… Господи, помоги нам выжить! — теперь говорила женщина. — Когда у... тщщ... силы, нам всем коне... пщщ... Мы знали, что... тщщщ... они придут за нами... Надо было... действовать быстрее... — Мне душно... тщщс... мне плохо... я не переж... ву... помогите... Где-то в квартире разбилось стекло. Антон подпрыгнул, ощутив такой страх, который никогда раньше не чувствовал. Они пришли и за ним... — Серега, ты совсем конченный?! — заорал Дима. Серега что-то пробормотал, но Шастун их уже не слушал. — Если кто-то... пщщ... слышит это, найди... трщщ... найди и расскажи, что произошло...пщщтр... О, Господи, я их вижу!.. Упокой, Господи, душу... Молитву прервал звук зубов, вгрызающихся в плоть, и звук ломающихся костей. Антону тоже было плохо. Его вырвало. Ужас сдавил горло так, что казалось, он задохнется. Они обращались к нему. Не к абстрактному спасителю, а именно к нему. И он должен был выполнить их просьбу. Прямо сейчас. Вдруг на него опустилось странное блаженное спокойствие. Словно в ступоре, он вышел из туалета, тихо прикрыв дверь. Словно в ступоре, он прошел по коридору мимо друзей. Словно в ступоре, он коснулся ручки входной двери. — Эй, при-и-другрок, — протянул Серега и заржал над своей собственной шуткой. — Ты куда? Антон не ответил. Он даже не закрыл за собой дверь. Он не думал о том, куда идет — ноги сами вели его. Через полчаса он снова был на свалке. Хэллоуинская тыква уже погасла, небо все так же было полностью темным, телефон он оставил у Димы и шел абсолютно на ощупь. Тем не менее, он ни разу не провалился и ни разу не споткнулся. Он шел на ощупь, но точно знал, куда следует ступать. Очень вскоре Антон стоял перед тем местом, где нашел рацию. Он не мог думать ни о чем, кроме навязчивой идеи о погибших туристах. Шастуна будто загипнотизировали — он машинально опустился на колени и начал что-то искать. Что он ищет, Антон не знал, но инстинктивное чувство заставляло его разбирать кучи мусора. Его разум был затуманен, он не понимал и не пытался понять, что делает. С каждой секундой процесс ускорялся и превращал Антона в настоящего ненормального. Его руки были по локоть в мусоре, грязь была даже на лице, но он не мог остановится. Голос в пустой от мыслей голове шептал ему, что Шастун должен продолжать. Поэтому он даже не заметил, когда кто-то подошел к нему сзади. На часах было 23.58. *** Пропал подросток 16-ти лет! В ночь с тридцать первое октября на первое ноября вышел из дома друга, предположительно, в состоянии алкогольного опьянения и больше не вернулся. Убедительно просим всех, у кого есть какая-либо информация о пропавшем, незамедлительно сообщить в полицию или позвонить по номеру, указанном снизу! Берегите себя, помните о правилах безопасности и не забывайте, что не каждая Хэллоуинская ночь кончается хорошим.