Часть 9

Пара отправилась на прогулку, по пустующему, ночному городу. Чувствовалась некая тревога. Реликант наверняка снова потеряет дочку, не обнаружив ее дома в столь поздний час. Сейчас особо не скроешься на улице. Город спит, и любой прогуливающийся человек становится предметом подозрения со стороны стражи. Но, Кайлесса быстро развеяла оба подозрения, повернувшись к нему спиной, с гордостью продемонстрировала белый рюкзачек, с шевроном красных грифонов. С таким знаком отличия не рискнет пристать даже самый строгий стражник. Да и насчет отца, как она сказала, переживать не надо. Он лично уложил ее в кроватку и поцеловал в лобик на ночь. И не посмеет зайти к ней в комнату до утра. Избавившись от всех переживаний, они, наконец, уделили время прогулке и друг другу. Кайлесса теперь показала истинную себя. Спокойную и уравновешенную. Немного рассказала о себе. Она сержант красных грифонов по психологической подготовке.У Рона чуть челюсть на брусчатку не упала. Несовершеннолетняя девушка офицер в одном из самых прославленных карательных батальонов. Несовершеннолетних вообще не берут в армию. Как, собственно, и девушек. А тут все и сразу. Безусловно, без руки ее отца тут не обошлось. Сама же Кайлесса и признала это. Целью ее трудоустройства на столь престижную должность был отнюдь не хороший оклад и всеобщий почет. Дело больше в том, что Реликант понимал, что рано или поздно его дочурка выпорхнет из родительской обители, перестанет принадлежать отцу. Найдет мужа. Именно служба в в строгом, закаленном тысячами боев отряде должна научить давать отпор любому коррунийцу, в том числе мужу, если он посмеет поднять руку. Она добилась успехов. Умела не только постоять за себя, владела оружием, но и стала весьма заметной персоной среди военных, и не благодаря отцу, а благодаря себе самой, внутреннему стержню. В свои двадцать она имеет больше, чем большинство коррунийцев добиваются за всю жизнь. Тем непонятней, почему она среди огромного множества сильных, власть имущих коррунийцев, выбрала птенчика? И Рон не мог не задать этот вопрос. – Слушай, я до сих пор не понимаю, почему ты выбрала меня? Думал, что дело в отношении. Но, тебе же палец в рот не клади. Заткнешь любого мужика. Девушка повернулась с недовольной улыбкой. Похоже, ей не очень-то хотелось отвечать на этот вопрос. – Понимаешь… у меня все есть. Большую часть я заслужила сама, без помощи отца, как может показаться. Нет у меня лишь заботливого мужа. Да, я не позволю бить себя. Но, я хочу найти такого мужа, у которого бы априори не возникало такого желания. Не потому, что если тронет - то я ему кишки выпущу. А потому, что он действительно меня любит… да и вообще, давай не будем. Выбрала и выбрала. Не самая подходящая тема для разговора на втором свидании. И Рон, испытывая чувство вины, больше не говорил об этом. Пытался отвлечь. И Кайлесса тянулась к нему. Не так как вчера, не вешалась на шею. Просто держала за руку всю прогулку. И это воодушевляло. Однако, она попросила пока сохранить их отношения в тайне. К такой просьбе пришлось отнестись с понимание. Еще бы. Она и птенчик. Весьма постыдные отношения для дочери генерала Реликанта. Но, нельзя же вечно хранить это в секрете? Рано или поздно придется признаться. С этими мыслями Рон вернулся домой, уже под утро, когда еще не согревающее солнце только всходило из-за горизонта. Усталость валила с ног, а спать оставалось всего несколько часов. Но, Рон не жалел о проведенном времени. Даже наоборот, был рад удостовериться, что с Кайлессой все хорошо и их отношения получают новый виток развития. Одухотворенный приятным времяпровождением он отправился спать. Шли недели, а за ними месяцы.Внезапно ворвавшиеся в жизнь Рона отношения так же внезапно затормозились. Серьезно окрепли, но не развивались. Всего, чего удалось добиться Рону это нескольких поцелуев в щечку. Он предпринимал попытки получить большее, хотя бы нормальный поцелуй, но в ответ получал молчаливый взгляд. Такой, каким мама смотрит на маленького ребенка, что нарисовал ей очередной нелепый, непонятный рисунок. Рон не знал чем это объяснить, но терпеливо ждал. Хотя, порой было невероятно сложно. Оголодавшее без любви тело требовало насытиться женщиной. Кайлесса надоедала отцу постоянными рассказами про некого Рона, говорила какой он замечательный, в надежде затмить его главный недостаток. Тот, что Рон птенчик. Встречались влюбленные регулярно, каждый вечер. Таверн теперь пытались избегать, да и гуляли в основном в малолюдных местах. Один из выходных непременно проводили за городом, в лесах неподалеку, где могли насладиться друг другом сполна, не стесняясь объятий. Такие пикники могли забирать почти целый день. Уж очень обоим нравилось проводить время вместе, вдали от чужих глаз. Обсуждать книгу великой Ла-Аэры. Хоть Рон и знал ее почти наизусть, Кайлесса постоянно находила, казалось бы, очевидным вещам новую интерпретацию. Вообще, она оказалась намного умнее Рона. Из-за чего частенько чувствовалась неловкость. Главной же ее целью в жизни было то, что она собиралась добиться равноправия между коррунийцами и Ама-Тае, и Рон как мог помогал в этом. Вечерами, в небольшом спрятанном от чужих глаз подземелье, встречались десятки, а иногда и сотни Ама-Тае, челенов организации “крыла и перы”. Рон выглядел среди них белой вороной. И, вполне заслуженно, по началу не получал доверия. Несмотря на это Рон весьма активно участвовал в обсуждении проблем и подготовке петиций для верховного судьи. Сегодня Рон взял отгул, дабы отнести одно из законченных прошений. Кайлесса попросила его побыть рядом, подставить свое мужское плечо, и Рон не мог отказать. После чего они планировали вновь отправиться за город, и провести несколько часов вместе. Погода как раз способствовала этому. Безоблачное небо и и обжигающая кожу жара, от которой спасал лишь прохладный ветерок. Кайлесса уже ждала Рона. Она стояла около двухэтажного белокаменного здания, с контрастно-черной крышей. Девушка увлеченно разглядывала синее, словно океан, небо. И не замечала ничего вокруг. Рон попытался подкрасться, что получилось без особого труда, затерявшись среди снующих вокруг коррунийцев и Ама-Тае. Подобравшись достаточно близко он побежал, и с разгону влетел в Кайлессу сбоку, прижав ее к себе. Испуганно вскрикнув, она развернулась к нему лицом и тут же заулыбалась, одарив поцелуем в щеку. – Прекрасно выглядишь. Судья не сможет нам отказать. – Рон вскользь оглядел белоснежное, подчеркивающее идеальную талию, платье. Его рука как бы невзначай спустилась ниже спины, остановившись на попе. Кайлсса сжала губы, сдерживая улыбку и скользнула взглядом по руке Рона, что так неожиданно позволила себе больше, чем обычно. – Да если бы все зависело от моего внешнего вида… – она поправила указательным пальцем растрепанную челку Рона. Внутри вспыхнула страсть. Впервые Кайлесса позволила держать себя за задницу. Да, быть может, приняла это за случайность, или вовсе не обратила внимание. Тогда он нарочито опустил руку еще ниже, ближе к бедрам и слегка сжал пальцы. Невольно в голове строились самые смелые фантазии, за которые становилось стыдно даже перед самим собой. Кайлесса засмеялась и мягким тычком локтя скинула руку Рона со своей талии. – Пойдем уже… Вдвоем они шагнули в здание. Стража у входа даже не повернула в их сторону головы. Похоже, узнали дочь Реликанта. Внутри оказалась куда прохладнее. Наверно, из-за каменных стен и стоящих повсюду фонтанов с ледяной водой. Тут тело наконец смогло отдохнуть от изматывающей жары, а грудь наполнил свежий, влажный воздух. Атмосфера внутри казалось немного зловещей. Черные, мраморные стены и бедное освещение заставляли чувствовать себя неуютно. Да и предстоящий разговор с верховным судьей вносил свой вклад. Чем Рон сможет помочь Кайлессе? Если разбитое лицо магистра ему как-то простили, то за верховного судью придется ответить. А зная коррунийскую похотливость, судья не будет подбирать слов в общении с столь прекрасной Ама-Тае. В большом зеркальном зале, на почти королевском троне, гордо закинув ногу на ногу, восседал судья. Статный надменный корруниец, явно скучающий от безделья. Он крутил в руках статуэтку Изумрудного Владыки, символ его власти. Корруниец заметно ожил и заулыбался, увидев приближающуюся Кайлессу. – Кайлесса! Вот это неожиданность. Как поживает твой дражайший папочка? – Он развел руки в стороны, будто обнимая, но поднятся так и не соизволил. – Господин Иенирен, с папой все прекрасно. Нет причин для беспокойства. – Она исполнила реверанс, на секунду выпустив руку любимого. Рон на мгновение растерялся. Присуствие верховного судьи словно окунуло его в небытие. Придя в себя он стукнул себя в грудь предплечьем, в знак воинского приветствия. Но судья даже не дернул глазами в его сторону, пожирая вожделеющим взглядом Кайлессу. – Я рад. Снова пришла радеть за права бестолковых баба? – он перекинулся с одной ручки трона на другую, продолжая тискать пальцами фигурку, будто представляя на ее месте Кайлессу. – Так и есть, господин…–Она сделала шаг в сторону от Рона. С трудом, цепляясь за крылья, сняла со спины рюкзачек и достала из него папку. Над этими документами работали несколько десятков человек, включая Рона и Кайлессу. – Тут наша просьба на запрет домашнего насилия. Судья даже не посмотрел на бумаги, лишь скривил недовольное лицо. – Вот скажи, что тебе это даст? С тобой так хорошо обращаются. Или нет? Покажи мне этого невежду, и я его вздерну. – Дело не только во мне. Посмотрите вокруг. Сколько нерожденных детей погибает в утробе от рук своих же отцов? Вы думаете, что мы, дающие вам жизнь, не достойны лучшего? Без нас не будет вас. Мы не просим любить нас, мы просим всего лишь не бить. –Голос излучал уверенность, хоть иногда и прорывалась нотка жалостливости. Сейчас Кайлесса говорит за всех Ама-Тае. Рон понимал какая на ней ответственность, что за наигранная уверенность с трудом скрывает истинные переживания. И он решил поддержать. – Посмотрите на них, господин. Посмотрите на любую Ама-Тае, поговорите с ней. Они прекрасны и внешне и внутренне. Хрупкие, нежные, беззащитные создания, мечтающие о сильном плече, о заботе. Они наше будущие. Будущие Коррунила. Неужели они не заслуживают повода для улыбки? Вы видели как Ама-Тае улыбается? искренне улыбается. За это мгновение можно жизнь отдать. Иенирен наконец обратил на него внимание, бросив оценивающий взгляд. – А это кто? – Мой парень. – Кайлесса на секунду повернулась к нему, удостоив теплой улыбки. – Парень? Этот пес? А как же магистр? Ты же ему обещана? – Глаза судьи неестественно расширились. Эта новость серьезно удивила его, и он не пытался этого скрыть. – Помолвка разорвана. И я не могу больше быть кому-то обещана. Я уже отдала свое сердце любимому. – Она кашлянула, прикрыв кулачком рот и выпрямилась. – Но, это не имеет отношения к делу. Иенирен возбужденно облизал губы. Лишь ему известно, о чем эта похотливая скотина сейчас думает. – Это хорошо…поговорю с твоим отцом. Мы с сыновьями давно мечтаем о такой красавице в нашей кровати. Сердце свое можешь отдавать кому угодно, но девуственность ты отдашь мне. Рон закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. Злость переполняла и рвалась наружу. Но, нужно держать себя в руках. Кайлесса просила об этом. И сейчас она сделала вид что не заметила этих слов. – Повторяю: запретите избивать нас. Хотя бы беременных. Сколько детей, что могли бы стать воинами погибает так и не родившись? Сколько солдат теряет наша армия, а ведь мы с богами воюем? Судья недовольно завертел головой и поставил фигурку на подлокотник. – Если корруниец дохнет в утробе из-за того, что его мать не умеет себя вести и за это получает, то это не корруниец. И воин из него не получится. Рождаются лишь сильнейшие. И опережая твое высказывание про ваше здоровье. Нам плевать. Мы может заводить себе жен телегами. Вы расходный материал, инкубаторы. За что вас уважать? Вы даете нам жизнь? Тогда, быть может, и ты рыбу, что я съел на завтрак приравнять к нам в правах? Она тоже дала мне жизнь, насытив. – он развалился на троне, будто король, хозяин этой жизни, и самодовольно заулыбался. Лишь теперь Рон смог разобрать истинные эмоции Кайлессы. Их больше не получалось держать в себе. Она с силой сжала его руку и раздраженно взмахнула крыльями. – Кайлесса, вот скажи, сколько раз ты забеременеешь, когда выйдешь замуж? Пять? десять? Двадцать? В лучшем случае выживет половина. И сколько из них будет от мужа? А от его друзей? А сколько принесешь от непонятно кого с очередной пьянки? Не считай свою расу важной для нас. Вы лишь рабыни. И скоро мы это узаконим на официальном уровне. – Иенирен проедал девушку взглядом, наслаждаясь ее беспомощность, мольбами о жалости к Ама-Тае. – Чем мы хуже вас? Назовите хоть одну причину? –Несмотря на все Кайлесса со стороны держалась уверенно. Лишь ее рука все сильней и сильней сжимала ладонь Рона. Судья вальяжно поднялся, одергивая черную тунику. Едва он выпрямился, как с губ сорвался демонический, повергающий в ужас коррунийский крик. От которого, казалось, содрогнулись стены. –Этим! Этим мы лучше! Нас бояться даже боги! И никто никогда не будет для нас кем-то кроме рабов! – Иенирен словно превратился в демона. Его ярость сильно отличалось от того, что приходилось видеть раньше. Изо рта вырвался не просто пар. На секунду показалось, что вспыхнуло пламя. Глаза пылали намного ярче, да и голос потерял сходство с человеческим. Стал дьявольским, злобным. Сердце бешено застучало в груди Рона, будто желая пробить себе путь наружу. И он невольно попятился назад. В отличие от него Кайлесса не испытала того ужаса, или мастерски это скрывала. Она дернула плечами, показывая свое равнодушие. – А не боитесь бунта? Великая Ла-Аэра завещала, что первый шаг на пути к свободе это перестать рожать коррунийцев. А что если каждая Ама-Тае начнет прерывать беременность? Новые коррунийцы перестанут появляться на свет. Как дела с войной против богов пойдут тогда? Судья расхохотался, совершенно не сдерживая эмоций, широко раскрыв рот. Он небрежно плюхнулся на трон, и выдохнул отпуская ярость. – Ну и где твоя Ла-Аэра? Ползала в ногах у Изумрудного Владыки. Рожала от него и от его стражи. А потом ее и вовсе отымели все рабы нашего богоподобного императора, и прибили к кресту, где она еще неделю истекала кровью и молила о смерти! На секунду в глазах даже потемнело. Это не может быть правдой…Ла -Аэра бы не отдалась не любимому, она бы скорее умерла. Она никогда не сдавалась…она же Ла-Аэра несломленная…та, о ком Рон грезил с самого детства. Тот каркас личности, что строился на вере в Ла-Аэру пошатнулся. Хоть Кайлесса любилу бунтарку и не меньше, если не больше, она не потеряла уверенности. Лишь недовольно фыркнула. – Значит послаблений я не добьюсь? Иенирен лишь с издевательской ухмылкой отрицательно покачал головой. Кайлесса раздраженно просопела и схватив Рона за руку направилась к выходу, игнорируя правила поведения с судьей. Наверняка сделала это намеренно. Проявление неуважения это единственное чем она могла задеть его. Едва выйдя на улицу, Кайлесса набросилась на Рона. Прижавшись она вцепилась руками в грудь, почти разрывая рубашку. Ее ногти неосознанно царапали кожу любимого, передавая напряжение, что сейчас терзало ее. – Так выматывают подобные разговоры… Почему коррунийцы такие животные… – Дрожащим шепотом произнесла она. Однако, ничего другого в голосе не ощущалось. Ни горечи из-за неудачи, ни даже злости. – Они не могут быть другими. Они воюют с богами…– Рон прижал девушку к себе, утешающе поглаживая. Пальцы снова ощутили приятный пушок на крыльях. Уже такой привычный, но по прежнему будоражащий нутро. – Пошли уже что-нибудь затреплем? Если я сейчас не сожру что-нибудь, то кого-нибудь убью. Им обоим нужно развеяться, подышать воздухом. Рону, в первую очередь, чтобы избавиться от гнетущих душу слов судьи. Ла-Аэра Несломленная была сломлена, и стала подстилкой Изумрудного Владыки. В это до сих пор не удавалось поверить… Путь лежал в таверну, где они закупились вкусностями в виде ароматных мясных бутербродов и бытолочкой вина.Тревожные мысли медленно отступали, оставляя после себя вопросы, которые хотелось задать немедленно. Но, Рон терпел. Кайлессе наверняка не до его переживаний. Сейчас ее саму нужно окружить заботой и любовью. Этим Рон и занимался всю дорогу до привычной, уже ставшей родной опушке в глубине леса. Парочка сидела тут ни один десяток раз. Рон даже припрятал в полом пеньке скатерть, на которой и раскладывались вкусности. Едва выложив не многочисленную еду из рюкзачка и усевшись, Кайлесса принялась жадно уплетать бутерброды, набив щеки как у хомяка. Как у безумно милого хомяка. И Рон замер, с умилением наблюдая за этим. Она, похоже, пришла в норму. В глазах больше не читались переживания. И, Рон не в силах держать все в себе, решил задать волнующие вопросы. – Ты правда думала, что судья лишь по просьбе одной Ама -Тае изменит тысячелетние устои и даст Ама-Тае свободу? Кайлессу, похоже не сильно волновал этот вопрос. Она жадно смотрела на надкусанный бутерброд, сжимая его обеими руками и энергично жевала. – Я на дуру похожа? Не думала, конечно! Это один из тысяч шагов. И я еще ни один раз пойду к нему на ковер с требованиями, не ожидая, что они будут выполнены…иди уже ко мне… – отхватив еще четверть здоровенного бутерброда, она отложила его и потянула руки к Рону. Едва он пододвинулся, как Кайлесса развернулась спиной и облокотилась на него, погружаясь в объятья. В руки снова вернулся бутерброд, который она с таким же нетерпением принялась уминать. – Какие шаги? Ты о чем? – Первоочередная задача собирать сторонниц. Заставлять Ама-Тае перестать молчать. Слух о том, что я без страха хожу к верховному судье и требую что-то зажжет сердца моих угнетенных сестер… – Чего..? – Рон прервал любимую тревожным возгласом, он начал понимать к чему все идет, и не хотел в это верить. – Каждая из присутствующих на наших собраниях умеет сражаться. Рабы обучали. И,однажды, когда придет время мы возьмем оружие и поставим ультиматум. Если нас не сделают равными, то каждая Ама-Тае, в каждой семье, бросит вызов своему истязателю. – В голосе читалась запредельная уверенность, и с каждым словом речь наполнялась гордостью. – И вас всех убьют. Ты с ума сошла? Тебя, как зачинщицу, на главных воротах вздернут! – Всех не убьют. Не могут себе позволить. Иначе коррунил обречен. Даже если убить четверть Ама-Тае, то через несколько лет ждет страшный демографический спад и боги сотрут всю империю в порошок. Коррунийцам придется уступить. Рон заглянул ей за плечо. Какую же она чушь несет. Десятки тысяч жертв? Ради чего? Но, пугала сейчас больше именно ее судьба, а не десятков тысяч других. – Ты хоть понимаешь чем это кончится? Они ради запугивания прирежут сотню другую, остальные сами заткнуться. И тебя в первую очередь, тебя! Кайлесса смахнула с губ крошки и чмокнула в щеку, хихикая. Похоже, она воспринимала это все как игру. – Стоит им начать убивать, и на бой поднимутся остальные. У них не получится убить сотню-другу. Придется всех. И когда жертв станет слишком много они остановятся. Да, многие погибнут, и я в том числе. Но, мы обретем свободу! Немыслимый по глупости, самоубийственный план, который никак не мог уложиться в голове. Кайлесса заговорщица, готовит бунт… – Ты безумна… – других слов больше не находилось, разум занялся оценкой возможных последствий ее плана. – Я тряхну Коррунил так, что даже душа Ла-Аэры улыбнется, наблюдая как наша раса кровью зарабатывает себе свободу…да и не пыхти ты мне в затылок. Не собираюсь я пока умирать. Ама-Тае нужно подготовить. Даже самая трусливая должна быть готова положить голову. А на это уйдет несколько десятков лет, как минимум. А ведь действительно, быстро такой план не воплотить. Потребуется много лет, а за это время взгляды наверняка изменятся. И, быть может, она поймет, что задумка полный бред. Не нужно пока забивать голову этим. Юношеское обостренное чувство справедливости однажды заменит себя здравым смыслом. – А я, вот, не могу поверить, что Ла-Аэру могли взять силой. Судья мог соврать? Кайлесса засмеялась и разворачивая голову долбанула затылком по зубам. – Извини…ты точно читал Ла-Аэру? Язык, пробежавшись по зубам, почувствовал соленый привкус. Кайлесса разбила ему губу. – Ну а что? Я не верю, что ее могли сломить… – И правильно не веришь! Выдумки! Ла-Аэра была ночным кошмаром всех коррунийцев, устраивала бунты, агитировала за свободу рабам. Вот они и выдумали эту историю. Чтобы уничтожить не только ее, но и ее культ. Не зря же даже коррунийцы называют ее Несломленной. – Кайлесса, сев слегка повыше, откинула голову на плечо Рона и мечтательно уставилась в небо. – Надеюсь, и про меня когда-нибудь гадости придумывать начнут… Рон зарылся губами в густые, гладкие волосы девушки, кротко целуя в висок. Нос ощутил слабый, но нежный запах цветов. Кайлесса, такая Кайлесса. Сильная, но одновременно нежная. Такой в детстве Рон представлял себе Ла-Аэру. И именно о такой девушке он мечтал. Влюбленные продолжали молча сидеть, отдаваясь моменту нежности. Внезапно, рука Рона на животе Кайлессы ощутила слабое поглаживание. Еще через несколько мгновений ладонь Кайлессы ненавязчиво подтолкнула руку Рона выше. И он поднял, ощущая пальцами тонкие очертания ребер. Но,его не оставляли в покое, продолжая пихать все выше и выше. Рон не поддавался, хотя ясно понимал намек. Они же не целовались даже… – Судья в одном был прав…– Кайлесса бессовестно схватила его руку, положила себе на грудь и сжала. Тело окаменело. Щеки защипало от подступаещего румянца. Рон чувствовал грудь Кайлессы, что едва поместилась в его ладони. С каждой секундой она твердела, и все четче проступали возбужденные соски. – Когда я повзрослею с моим статусом перестанут считаться. И меня наверняка по очереди возьмут все папины друзья…но, я хочу чтобы ты стал моим первым мужчиной…может я сегодня переночую у тебя? Рон взволнованно чавкнул языком. Давно он мечтал об этом, желал Кайлессу и душой и телом. Ни раз фантазировал на этот счет…но, не так. Прекрасно это лишь в мечтах. На самом же деле уже выстроен план, как Кайлессе избежать судьбы всех Ама-Тае. И сохранение ее девственности до достижения пределов роста очень важный фактор. Нужно получить дозволение от Реликанта. Нужно организовать помолвку. И если Рон переспит с ней сейчас - то Реликант уж точно его даже на порог не пустит. – Я стану твоим первым мужчиной, я стану твоим единственным мужчиной. А ты станешь моей единственной женой. И я никому и никогда не позволю к тебе прикасаться. Она прижалась своей щекой к его щеке и устало вздохнула, закрыв глаза. – Прям единственной? Ты не возьмешь в жены никого кроме меня? Рон вытянул шею, пытаясь достать до уха возлюбленной, и едва касаясь его губами прошептал: – Мне не нужен никто, кроме тебя. Девушка довольно ухмыльнулась и отвернулась от мокрых губ. – Я тоже иногда люблю помечтать, Рон… Так они просидели еще около часа, не особо отдаваясь разговорам. Кайлесса размышляла о чем-то своем, а Рон все не мог выкинуть из памяти момент, как ее грудь оказалась у него в руке. Хотелось еще, но совесть не позволяла прикоснуться без приглашения. Покинуть насиженную полянку заставила внезапно сменившаяся погода. В считанные минуты невыносимая жара сменилась на леденящий холод, с мокрым снегом. Влажные снежинки, едва попадая на нежные перышки крыльев превращались в ледяную корочку. Рон даже отдал свою одежду, дабы сберечь эту прелесть, вынуждая себя терпеть капризы природы. Выбежав из леса, к их счастью, по дороге попалась повозка, возвращающаяся из соседней деревни. Раб-извозчик приютил промокших, замерзших влюбленных под теплой крышей. В карете Рон и Кайлесса сели, будто два воробушка, прижавшись друг к другу и укрывшись крылышками, которые хоть как-то сохраняли тепло их тел. Первым делом, естественно, до дома решили доставить Кайлессу. Вскоре показался высоченный забор мешающий рассмотреть хоть что-то из того, что им огорожено. Торчали лишь смотровые вышки. Шикарная усадьба семьи Реликанта, охраняется как крепость. Карета остановилась и Рон выскочил наружу, желая помочь Кайлессе выйти. Он завел руку за спину, протянув вторую и элегантно поклонился. Девушка засмеялась, с наигранной манерностью протягивая свою, ладонью вверх, отвернулась, задрав нос. Выведя возлюбленную из кареты, Рон обернулся, ловя на себе настороженный взгляд двоих стражников, что охраняли ворота усадьбы. Доброжелательными их назвать нельзя даже с большой натяжкой. – Кайлесса? – Раздался грубый голос, наводящий трепет. Голос, что приходилось слышать раньше. Взгляды Кайлессы и Рона встретились. По лицу девушки пробежала волна ужаса, даже паники. Она иступленно вытаращилась на Рона, но лишь на секунду. – Черт! Черт! Черт! – отчаянно прошептала она. Прыжком развернувшись к источнику голоса, она стукнула себя в грудь, принимая строевую стойку. – Сержант Кайлесса к Вашим услугам, мой генерал! – Бодро, воодушевленно отчеканила она. Грозный, бородатый мужчина в красной броне расплылся, в казалось бы, не свойственной для такого сурового мужичищи, улыбке. – Молодец, сержант! Наконец его взгляд обрушился на Рона. Захотелось провалиться под землю. Рядом с великим Реликантом ощущалась вся ничтожность молодого птенчика. По спине пробежал холодок, а язык будто присох к небу. – Значит это и есть твой Рон? Подойди-ка сюда, боец. – генерал наклонил голову, оглядывая Рона, изучая его строгим взглядом, придирчивым взглядом. Рон едва оторвав казавшиеся каменными ноги, сделал несколько шагов навстречу. Кайлесса тут же подбежала к нему, обнимая за талию. Это позволило слегка расслабиться. – И что ты шла в этом худосочном молодняке? – рука генерала постукивала по рукоятке топора с волнистым лезвием, будто готовясь выхватить смертоносное оружие. – Сердце, пап! – немного детским голоском ответила она. Рон инстинктивно, в порыве страха, пытаясь найти место своей руке ответил на объятия Кайлессы, прижав ее за талию. – Руку! – голос, схожий с раскатом грома, заставил Рона подпрыгнуть и испуганно завести руки себе за спину. – А тебя, дочь, врач проверит. Если он тебя трогал… – Да брось ты, пап! Пусть проверяет. Не целуемся мы даже! – прервала его Кайлесса, с расслабленным, сияющим счастьем лицом. Рону хотелось упасть и уползти, прикинутся столбом, провалиться под землю, да что угодно, лишь бы Реликант перестал на него смотреть. Он поистине ужасен. Ужасен его вид, его голос, его аура. – Распустил я тебя, доча. Ты же знаешь что эти мещане делают со своими женщинами. – Реликант качнул головой и перевел взгляд на дочь. Лишь теперь Рон смог сделать нормальный вдох и слегка расслабиться. – Твои друзья не лучше. Сегодня один говорил что уже ждет меня в его кровати, со своими сыновьями. Реликант расхохотался. Рон снова вздрогнул. Даже смех этого великана звучал угрожающе. – И кто это? –Иенирен, кто… – Она надула губы и с обиженным видом дернула голову в сторону. – Не на людях же? Он благородный человек и не стал бы говорить такое на людях. Я знаю его с детства.И я бы советовал тебе прислушаться к его словам. Его сыновья прекрасные воины. Настоящие мужчины. Ублажать их будет честью для тебя. Злость кратно превзошла страх. Родной отец готов отдать дочь на групповое изнасилование? Да что же за люди то такие! – Извините, великолепный Реликант, но она вольна сама выбирать с кем быть. И она выбрала меня – во рту не осталось слюней, чтобы смочить пересохший язык и Рон просто проглотил воздух. – Иш какой! У меня на нее свои планы. Наверно я отдам ее сыновьям Иенирена на месяцок. А потом, быть может, и тебе позволю взять в жены. А ты вообще где служишь, боец? – Не бывать этому! – Прорычала Кайлесса, но на нее не обратили внимания. Рон собирался с мыслями, чтобы признаться в главном. Это сейчас важнее любых угроз. Как Реликант воспримет, что его дочь встречается с птенчиком?. Выпрямившись, приняв гордую стойку, Рон вздернул подбородок. – В конюшне, сер. Я птенчик. Глаза налились кровью. Реликант с отвращением прищурился. – Конюх? Птенчик? - не медля он схватил дочь за руку и швырнул к воротам. – Стража! Увести! Солдаты схватили Кайлессу под руки и повели домой, она не особо сопротивлялась, лишь прокричала: – Папа, послу… - Но ее отчаянный, умоляющий крик заглушил грохочущий голос Реликанта. – А ты пошел вон отсюда! Если я тебя еще раз увижу рядом со своей дочерью…нет, если я тебе еще хоть раз просто увижу - я порублю тебя и всю твою семью на кусочки и скормлю свиньям! Только Рон открыл рот, дабы произнести слова в свою защиту, как челюсть пронзила режущая боль. Звуки вокруг стихли и разум погрузился в безвременье.