Часть 31

Сборы прошли почти в полной тишине. Лишь Мирабель, изредка, просила помочь что-то куда-то засунуть или сложить. Не тяготела она к общению и Рон чувствовал некий подвох. Казалось бы, вопросы должны литься рекой. Ведь она принесла клятву и переезжает неизвестно куда. Ни про свои обязанности, ни про своих коллег, ни про устройство государство в целом она не говорила и слова. Будто все знала, или же было не интересно? Конечно, она преследует свои цели. И Рон представить не мог для чего ей коррунийская кровь. Но, это же не значит, что можно наплевать на все остальное? Спросить на прямую он не решался, как и не решался задавать личные вопросы…хотя Инуэм сказала, что Мирабель сможет кое-что рассказать. Упаковав все необходимое в несколько мешком, Рон и Мирабель отправились вниз, не взяв с собой вещи. – Ты же не против если я с тобой поеду? Карета моя тут нужнее, а ездить верхом одна я не привыкла и не люблю. – Раздался голос из - за спины, когда они уже подходили к первому этажу. – Если тебе так удобней…скажи, почему ты отпустила Горзурока? Он сильный демон… Мирабель обогнала его, ленивым, привычным для нее движением раскрывая ворота на улицу. – Он силен. Слишком силен, чтобы долго держать его на поводке. Да и нет больше в нем нужды…у меня же будет охрана? Рон виновато улыбнулся. Даже у него самого не было охраны. Да и к чему она? Не находилось еще безумцев, желающих убить кого - то из высших кругов. – Ну...в замке есть охрана… Мирабель остановилась у лошади, пробегая по ней оценивающим взглядом и уперев руки в бока. – Понятно. Деревня. – Не деревня! Город почти! Бесомот называется. Там много людей живет. Поверь, ничего подобного ты еще не видела. Город быстро растет. Да, работы бесконечная гора, но мы работаем. каждый житель Бесомота работает. — Немного обижало такое отношение. Детище Рона за короткий срок разрослось до таких размеров, до которых не развивалось, наверно, ни одно поселение, при жизни под Коррунийским диктатом. Волшебница лишь скучающе угукнула и развернувшись к башне прокричала: – Тирч, ну ты где? Будто бы он ее услышит, находясь почти под облаками. Или услышит? Рон не разбирался в чарах, и даже представить не мог какие наложены на эту башню. – Как я понимаю, тебе совсем не интересно куда мы едим и что там ждет? Тебе важна лишь кровь… – Крепость Бесомот. Построена три тысячи лет назад вампирской кодлой. Вампиры позже были изгнаны, и крепость много лет пустовала, став ночлежкой для путешественников. Позже заселились бандиты, которые и были выбиты тобой. Ты строишь мир по книге Ла-Аэры “Несломленной”. Сказочный, справедливый и богатый мир, для каждого, кто захочет быть его частью. Мир-мечта…глупая и несбыточная мечта. – Мирабель по прежнему не смотрела на своего, теперь уже, короля, щурясь, вглядываясь в ворота башни. Похоже, занималась изучением вопроса. Раз знает даже про Ла-Аэру. Хотя, ее не сильно вдохновляла эта идея. Что очень важно. Мирабель дают ответственные должности, и она должна хотеть получить их, должна хотеть работать, должна пытаться изменить мир. Сделать то, что еще никому не удавалось. – Ты с таким холодом говоришь о моей идее… – Это не идея даже. Просто мечты. Долго твое “ творение” не просуществует. Либо извне разрушат, либо твой народ сам все обратит в руины. Ты думаешь, что давая людям то, о чем они вчера только мечтали, сделает их счастливыми? Нет. Завтра они захотят еще больше, и когда не получат - поднимут тебя на вилы. Тут из башни показались Двое. Странный хобгоблин Тирч в сопровождении железного голема, высотой с тролля. Он нес в руках несколько мешков, в том числе те, что Мирабель собирала у себя в кабинете. – Все поверить не могу, что госпожа покидает нас…я буду скучать… – Жалостливо произнес Тирч и без страха бросился к Мирабель, обняв ее за ноги. А голем, невозмутимо грохоча железным телом принялся привязывать к лошади мешки. – Ты же знаешь…это необходимо. И сообщи Милки о моем отъезде. – Она прижала к животу голову хобгоблина, заботливо поглаживая. И он, подобно котенку, начал тереться об нее головой, едва не мурлыча. Тирч отринул от хозяйки и поднял голову, преданно посмотрев. – Берегите себя…хоть и не люблю я Милки, но в одном она права: проблемы себе Вы находить умеете. Но, Мирабель проигнорировала предостережение, бросив мимолетный взгляд на Рона. – Зачарованиями осторожно занимайся. Доделай то, что я не доделала и больше не принимай заказов. За стражами присматривай. Не дай им все тут разнести, я молю тебя.. – Тирч, смотритель “Башни Госпожи туманов”. — Он гордо выпятил груди и одернул розовенькое платьице за подол. Мирабель повернулась к Рону, указав ладонью на лошадь.. – Ну, поехали уже? Голем закончил привязывать вещи на и без того прилично загруженную лошадь. И как столь огромная тварь, с громоздкими ручищами, способна делать такие тонкие манипуляции, типа узлов? Рон запрыгнул на лошадь и подал руку спутнице. Мирабель пристроилась сзади, прижавшись к спине Рона и вместе они отправились в путь. – Госпожа туманов, значит? – Прошептал Рон, еле перебивая фырканье лошади. – Орки здешние так прозвали. – Как ты вообще уживалась с орками? И почему именно тут поселилась? – Рон больше не боялся вступать в разговоры. Мирабель хоть и выглядела строго, но, похоже, не была против беседы. – Тихо тут. Да и проклята я. А оркам плевать. Лошадь дернулась, преодолевая кочку и рука волшебницы, что держалась за плечо Рона, невзначай прикоснулась к щеке. Пробрало до мурашек Она ледяная, живой человек не может быть настолько холоден. Виной тому проклятье? Возможно, придет время и Рон узнает, а пока, она не откроет свои тайны, как бы не было любопытно. – Не докучали орки-то? Еду в тебе не видели? –Докучали поначалу. Но, Горзурок с другими демонами и големами устроили взбучку одному из племен…с тех пор я для них Госпожа туманов. Беседа продолжилась, Рон рассказал Мирабель о необходимости посетить деревушку, дабы совершить суд по просьбе Инуэм, и Мирабель не имела ничего против небольшой петли. Деревня находилась сравнительно не далеко, днях в полтора пути. Именно поэтому - то и попросили Рона, а не кого-то другого. В дороге Мирабель и и Рон продолжали осторожно знакомиться друг друогм. Так получилось узнать, что Мирабель замужем. За авантюристом, который как раз сейчас в одном из нескончаемых путешествий. Правда кольца на руке заметить не удалось, на вопрос почему, волшебница ответила, что потеряла давно. А новое покупать не видят смысла. Ведь любовь она в сердце, а не на пальце. Так же показалось немного подозрительным, что при уходе из башни она и слова не сказала о своем муже Тирчу, хотя какую-то Милки упомянула. В любом случае с чего это должно волновать Рона? Куда интересней другое. Предстояло поговорить про коррунийцев и то, почему у птенчика пробудилась ярость и что произошло когда утро Рона началось в кровати Магды. Обсуждать такое в дороге не очень хотелось. Не та обстановка, и поговорить Рон планировал перед ночевкой, за миской горячей похлебки. И сейчас еда уже кипела на трескучем, плюющемся искрами, костре. Был уже вечер, и Мирабель, перед сном, пошла расставить вокруг сигнальные ловушки, дабы поспать не боясь нападения. И Рон невольно улыбался, радуясь первой за долгое время спокойной ночевке. Кусты затрещали и на полянку вышла Мирабель, выдирая из волос запутавшиеся ветки. – Готово? Есть хочу. – Она села у костра, напротив Рона, голодными глазами смотря на бурлящее варево. – Почти. Минут пять еще…а ты расставила? – Дабы убедиться в правдивости своих слов он зачерпнул ложкой немного желтой, похожей на кашу жидкости и слегка подув засунул в рот, шлепая губами. – Да. Можешь спать спокойно. Мирабель легла на спину, и запрокинула руки, шерудят в расставленных за ее спиной мешках, и через несколько мгновений вернулась в сидячее положение, но уже с тарелкой и ложкой. Все уселись, еда почти готова, самое время поговорить о том, что тревожило коррунийца. – Слушай…ты же маг. Много всего знаешь. В общем, я был птенчиком… – Был? Интересно… – Не в силах больше ждать волшебница быстро накидала ложкой полную миску супа и принялась аккуратно уплетать, вприкуску с хлебом. Рон же наблюдал за всем этим, решившись ответить лишь тогда, когда Мирабель снова посмотрела на него. – Да…когда достиг предела роста, на экзамене,я не смог впасть в ярость…смог лишь недавно. – Да-а-а? А еще что-то странное за собой замечал? – Услышанное ею мгновенно изменило ее выражение лица, перекосив нездоровым интересом. Даже еда для нее стала не так важна. Мирабель вглядывалась в глаза, с известной лишь ей целью. – У меня вообще странная жизнь…так что…я не знаю. Облизав губы и несколько раз чавкнув, Мирабель встала и подошла к нему, опустившись перед ним на колени, и схватив за подбородок несколько раз повернула, будто раба на невольничьем рынке выбирает. – Родственников не убивал? Часто болел? Получал раны не совместимые с жизнью, но не умирал? – Коррунийцы вообще редко болеют. Да и с ранами хорошо справляются. – он позволял вертеть свою голову, при этом не отрываясь от взгляда Мирабель. И она бесстыдно смотрела на него. – Подумай же, ну…это важно! – Буркнула она. И Рон на секунду улыбнулся, приподняв брови. – Что? – Игриво произнесла она и ответила на улыбку улыбкой. – Волосы у тебя восхитительные… – Да я знаю…так вспомнил что-то? И лишь теперь Рон погрузился в воспоминания. А ведь он не болел. Совсем. Даже плохо себя чувствовал только с похмелья. И раны…как минимум трижды от мог умереть… – Плетью до позвоночника прорубали, но я выжил. Несколько ударов кинжалом пережил…челюсть почти вырвали… Мирабель удивленно присвистнула. Встав земли, она вернулась к оставленной еде и с двойным упорством принялась уминать. – Поздравляю. Ты чистокровный корруниец. Рон не смог сдержать удивленного возгласа, хоть и не знал, что это значит. – А остальные не чистокровные? – В тебе течет кровь тех коррунийцев, что выиграли первую войну с богами. Твоя ярость намного сильнее. И ее тяжелее контролировать. Чтобы впадать в нее тебе не обязательно кричать. Достаточно эмоционального всплеска. У чистокровных корруницев ярость не привязана к достижению предела роста. Поэтому их часто принимают за птенчиков. – А остальные не чистокровные что-ли? – Рон по прежнему не понимал чем он отличается. – Как сказать…Для чистокровности ты должен быть рожден от чистокровной Ама-Тае. А чистокровная Ама-Тае это та, в чьем семейном древе дети рождались лишь от коррунийцев и богов. – Я не понимаю… Мирабель устало вздохнула и вновь отложила еду, отряхивая руки от крошек. – Смотри. Есть Ама-Тае. И есть коррунийцы, которые их использывали и унижали. Поэтому, Ама-Тае часто искали любви в другом месте, у рабов, например. Если рождалась девочка - то мать могла приписать отцовству кому угодно. Так и ломалось чистокровность. По линии твоей матери, все твои предки были рождены от корруницев. Крови других рас в тебе нет, в отличии от большинства других коррунийцев, которые брали в жены любую Ама-Тае, и плевать от кого она родилась: от раба или корруница, или даже бога. Нужно было чем-то занять руки, а желательно и рот. Рон взял кусок хлеба, откусывая маленькими кусочками. – А что это значит для меня? – Дай воды…пересолил. – Мирабель протянула руку, щелкая пальцами, кивая на бурдюк за спиной Рона. Он молча бросил ей воду, ожидая продолжение, и Мирабель не заставила долго ждать. – Ты сильнее, ты быстрее. Ты выносливей..вот представь, что обычный корруниец это собака. Дворняжка, с намешанной кровью других ему подобных. Ты же…ты волк…нет, ты вагр. Вроде, внешне и похож, но..превосходишь во всем.? – То есть я другой? Всегда чувствовал это… – Связана ли его другой взгляд на жизнь с чистокровность Рон не знал, но нашел оправдание в нелюбви к насилию именно в этом. – Нет. Это они другие. Ты - как раз нормальный. Такой, каким коррунийцев задумала природа…или боги…не знаю, во что ты там веришь…и свет в твоих глазах несколько слабее других коррунийцев…и вообще, на этом хорошие новости заканчиваются. Корруниец будет все больше и больше овладевать тобой. И не за горами время, когда ты в порыве ярости с легкостью убьешь даже собственного ребенка. Слышал про последний штурм оплота Высшего Бога, при первой войне с коррунийцами? – Мирабель продолжала есть, но теперь уже как - то по-аристократически вычурно. Маленькими порциями, на кончике ложки. Горячо, наверно? – Про последний штурм…только то, что когда туда пришли Высшего Бога, там не было. Были другие боги. От штурмового отряда из пятидесяти человек осталось лишь три. Волшебница засмеялась, прикрыв ладонью рот. – Нет. Не было там никого. Совсем. И штурмовой отряд…сам себя перебил. Есть коррунийская ярость, а есть коррунийское неистовство. Вот все эти пятьдесят были чистокровными, и одновременно впали в неистовство, готовясь к бою. Не в силах сдерживать себя, и не найдя врага, просто перерезали друг друга. Казалось бредом. В школе учили, рассказывали про этот штурм как про самое великое сражение… – Да откуда ты знаешь? Мирабель, доев последнюю ложку уселась в расслабленную позу, будто для молитвы, и поглаживала благодарно урчащий живот. – Видел сколько у меня книг в башне? Вот оттуда и знаю. – В книгах часто врут, преукрашивают… – Автор книги Луна Эрталионская. Она не врет и не приукрашивает. Иначе не стала бы Великим Инквизитором. – перебила она. Рон не знал, кто это. Да и какая теперь разница? Коррунийцев больше нет. И не важно что происходило с ними когда-то. Остался последний вопрос, после ответа на который можно ложиться спать и обдумать услышанное. – И еще…я тут проснулся с девушкой. Выяснилось, что я с ней спал…но, я не помню этого…это тоже из - за моей чистокровности? Девушка встала, потроша мешок с вещами и вытаскивая оттуда лежанку. Набив брюхо - готовилась ко сну. – Это из - за излишней любви к спиртному…и из -за кобелявости. Чистокровность тут не при чем. - С насмешкой сказала она, но, даже не повернулась. – Нет, я серьезно! Я не пил тогда..и не просто переспал…стихи читал, по лагерю ходил, разговаривал…но я не помню этого. – Тогда к лекарю сходи…голову проверь… Рон задумался, одновременно смотря как Мирабель готовит место для сна, а затем заходит за дерево, скрываясь в опускающейся на лес темноте. Вскоре вернулась оттуда уже в коротенькой ночнушке и легла, укутавшись в пушистое одеяло. – Спасибо за ужин, спокойной ночи. Саж же Рон не торопился раскладывать себе лежанку, лишь отполз немного назад и прижался к дереву спиной. В голову лезли разные мысли и вопросы: почему раньше не приходилось слышать о чистокровных? Почему среди самих коррунийцев это не афишировалось? По словам Мирабель его ярость намного сильнее, сможет ли Рон сдерживать ее? И, наконец, что произошло той ночью, с Магдой? Просидев, уйдя в мысли, и наблюдая за плящущеми языками костра, Рон вскоре уснул. Редкие, прорывающиеся через густые кроны деревьев, солнечные лучики заставили открыть глаза. Зажмурившись, Рон потер руками лицо, ощущая непривычную легкость. Тело оказалось свободно от тяжелой брони. Из одежды на нем была лишь нижняя часть подлатника. Остальное валялось рядом. Рон бросил взгляд на лежащую за уже потухшим костром Мирабель. Она нежно, улыбалась, лежа там же, где и засыпала вчера. Сложенные под щекой ладони перебирали тоненькую прядь волос. – Доброе утро, мой король. Ты чего ушел? Храплю? – Девушка смотрела с такой нежностью, заботой, что Рон моментально понял, что случилось. Разум не находил слов, чтобы сказать хоть что-то, да и губы отказывались размыкаться. Лишь исступленный взгляд выдавал его беспомощность. – Ну иди уже ко мне… – Томно прошептала она, протягивая руки. – У нас что - то было? – Испуганно воскликнул он, желая занять ее разговором. Меньше всего сейчас хотелось отправляться в ее объятья. А ведь предстоит все как-то объяснить… – Что-то? Это теперь так называется? Мы полночи занимались любовью…ты обещал, что когда придем в Бесомот ты возьмешь меня в жены, и наш ребенок станет доказательством нашей безграничной любви! – Брови девушки скривились от разгорающейся печали,а уголки губ опустились и затряслись, предваряя истерику. Все один в один как и с Магдой. Даже слова, обещания те же… –Я же тебе говорил! Предупреждал! – Голос срывался на крик, Рон сожалел о содеяном..и не мог поверить, что такой мудрый маг мог повестись на глупые обещания… – Что ты мне говорил? Ты…ты…мы сделали ребенка этой ночью! Я не позволю ему остаться без отца! Ты просто сволочь! – Надрывно прокричала она и скрыв лицо ладонями отвернулась. В ушах зазвенело. Ни одно оскорбление не ранит его так, как осознание того, что он предал чувства, надежды другого человека… – Ты…ты же замужем! – Пытался оправдаться он. – Ты сказал, что это не важно, и ты не остановишься, пока не добьешься моей руки! И я поверила! Поверила в сказку! Было ослеплена красивыми словами и ласковыми прикосновениями…а ты…урод! Ничтожество! Как и все коррунийцы! Вряд-ли удастся заслужить ее прощение сейчас, да и вообще, велика вероятность, что Мирабель сейчас уйдет и будет проклинать Рона, сделавшего его матерью-одиночкой, до конца жизни. Да и мужа она теперь потеряет. С этим состоянием похотливого самца нужно что-то делать… Он встал и подошел к забившейся под одеяло волшебнице, и осторожно положил руку туда, где должно быть ее плечо, но тут же был отвергнут яростным рывком. – Прости..но я же говорил…посмотри на меня, пожалуйста…мы найдем выход, устраивающий всех. Но, ты должна понять…я люблю другую… Мирабель высунула из под одеяла глаза. Несмотря на случившиеся она не плакала, но та боль, что увидел Рон, ранила куда больше слез. – Мы вместе будем заботится о нашем ребенке, обещаю…я не позволю ему расти без отца…– А ведь предстояло еще и объяснить все Эвелин… – Ты сам себя слышишь? Будешь приходить раз в неделю и дарить игрушки, а потом снова уходить, заставляя нашего ребенка страдать, скучать по тебе! Рон закрыл глаза, водя сухим языком по столь же сухуму небу. – Мы будем жить в одном замке, и сможем видеться каждый день.. я мечтал стать отцом, и поверь, я смогу…смогу даровать нашему малышу столько времени, сколько он захочет… Слух сотряс неистовый хохот.Рон растерянно раскрыл глаза. Мирабель лежала, захлебываясь смехом, закрывая лицо подушкой. – Ты бы видел свое лицо…как у щеночка…даровать малышу он время собрался… – волшебницу заткнул очередной приступ смеха. – Так…что? Ничего не было? – С осторожной радостью прошептал он. – Нет конечно! Я на дуру похожа? Не сплю с кем попало! Засмеялся и Рон, поднимаясь с колен. Он выхватил подушку и долбанул ей волшебницу, запуская новую волну радостного хохота. – Так а что было - то? Мирабель отложила подушка, лицо сияло озорством и от былой грусти не осталось и следа. Все же, умело она сыграла…актерские таланты вызывают уважение. – Что что.. клеяться начал. Разделся. Я сказала, что если не отстанешь - я тебе паленом двину…и ты ушел спать….ты правда не помнишь? – Нет! Я же говорил! И вообще…бессердечная ты…я тут чуть тебе уже предложение делать собирался! – отшутился Рон. От сердца отлегло. Снова пронесло, но, вечно так везти не будет. Надо взять за правило: не ложиться спать рядом с девушками. – Это я бессердечная? Это ты кабелина, речами сладкими говорил, обещаниями щедрыми баловал. Любая деревенская бы прыгнула к тебе в кровать не раздумывая! Еще немного обсудив происходящее, оба принялись готовить завтрак. Хоть у оказалось все шуткой, Рон не мог без стыда смотреть на Мирабель, и всячески прятал глаза. Она же, наоборот, пялилась и постоянно издевательски улыбалась. Обстановка царила, хоть и слегка напряженная, но, по большей степени беззаботная. Однако, все изменилась,когда Мирабель взяла бурдюк с водой и занялась умыванием. С волшебницы будто кожа слезала, оставаясь на мокрой тряпке. Лицо посинело, будто у сгинувшего во льдах путешественника. Увиденное пробрало до мурашек и не давало молчать. – Это из-за проклятия? Ты на живую не похожа…как ходячий труп… Встревоженный голос коррунийца не сильно волновал Мирабель. Она, смотрясь в маленькое зеркальце, продолжала смывать с себя косметику. Теперь не только с лицо, но и с шеи. – Да…мое проклятие во всей красе. И учти: я не позволю над собой насмехаться. – Никто не будет над тобой насмехаться…просто…это чудовищно, за что тебя настигла такая кара? – Рон сел на насиженное им вчера место и взял кружку чая. Хотя, увиденное отворачивало даже от простого питья. – Какая тебе разница? Настигла - и настигла. Наверняка неприятно вспоминать, хотя она итак каждый день, в зеркало, наблюдает последствия. Да и кто Рон такой? Второй день знакомы, с чего человеку, привыкшему к к ненависти от окружающих и гонениям, доверяться первому встречному? И Рон не стал допытываться, переводя разговор на более приятные темы. Завтрак прошел в приятной, улыбчивой атмосфере, хоть внутри Рона и не покидала тревога. Закрадывался вопрос: а действительно ли она жива? Но, дышит ведь..он чувствовал это во время поцелуя. Теперь и дорога отличалась от вчерашней. Бледная кожа Мирабель все никак не покидало голову…за его спиной сидит проклятая, возможно, даже мертвая волшебница. Держит за талию…и ее зубы…в непосредственной близости от горла Рона. Хотя, и сам он понимал, что это сущий бред, и просто глупые, детские стереотипы. Она не ест людей…хотя, есть проклятия заставляющие это делать…и ведь к такой спутнице придется привыкать, вместе вести дела, жить в одном замке… К счасть скоро показалась деревня Райкелан, указанная Инуэм. Невзрачная деревушка, как и многие другие. Даже падение Коррунила не заставило ее развиваться. Покосившиеся дома, редкая скотина. Драная одежда людей и усталые лица с впалыми щеками красочно давали представление о нищенской жизни местных. Стража, оружием которой служили хозяйственные инструменты, по типу топоров и вил, встретила прилично выглядящих гостей недоверчивыми взглядами. Но, ни препятствовать, ни даже просто заговорить, никто не пытался. Как и сам Рон. Хоть ему и необходимо было узнать, где живет Танилар, вступать в беседу со столь взволнованными жителями желания не возникало. Горящие коррунийские глаза могут легко стать поводом для нападения и даже прикрепленная к сердцу брошка, в форме кобры, не позволяла надеяться на радушие. Хоть деревня и поклоняется Инуэм, любой из этих жителей натерпелся коррунийских издевательств. Подходящим вариантом казался мальчик, что сидел в луже, ковыряясь в грязи деревянной лопаткой. Он не страшился гостей. Похоже, не совсем здоров. Как показалось Рону. Просто потому, что ковыряние в луже как-то не совсем подходящее занятие для парнишки лет пятнадцати. Спрыгнув с лошади, Рон осторожно приближался, указывая на символ Инуэм на груди. – Мальчик, не поможешь? Он с невозмутимым лицом вынул из лопатки червяка и пихнул его в рот, даже не пытаясь избавить от грязи. – Ты наш большой брат? Но, ты же корруниец, у тебя глаза горят. – Страха он не испытывал, к огромному облегчению Рона. – Я инквизитор Бесподобной матери, не подскажешь, где тут живет Танилар, бывший жрец. Мальчик завертел головой, будто потерялся в пространстве или забыл где находится. Затем уверенно ткнул пальцем в том направлении, куда Рон и двигался. – Через две улицы повернете направо, там третий дом слева. С двумя большими окнами. Рон еще раз проговорил слова мальчика и посмотрел вдаль, стоя дальнейший маршрут. Поворот был виден уже отсюда. – Спасибо…и не ешь грязь. Живот болеть будет. – Он достал из подсумка золотую монету и протянул мальчику. Тот несколько секунд с недоверием смотрел, и решился взять лишь после того, как Рон дернул рукой, подначивая на действия. Получив монетку, парнишка радостно засмеялся и тут же убежал, вскинув руку с наградой так, будто нашел какой-то великий, священный артефакт. Рон же вернулся на лошадь, и только они выдвинулись, как вместе с прикосновением к талии за спиной раздался голос: – Деньги беднякам раздаешь, Для него это неслыханное богатство… – Заработал же. Любой труд должен быть оплачен… – Отстраненно ответил он, все внимание отдав дороге. И вскоре показался описанный мальчиком дом. Хотя, описанный - это сильно сказано, да и сложно как-то выделить простой, ничем не отличающийся от остальных дом. Дряхлые, местами сгнившие доски лишь каким-то чудом сохраняли единство и не превращались в бесформенную свалку. А земля вокруг кисло воняла, заставляя понять, что хозяева не утруждают себя выносом помоев, а льют прямо около дома. Подойдя к дому, Рон постучал. Но, звук стука был проглочен скрипом от покачивающейся от ударов двери, которая тут же открылась. Из нее, сломя голову, выбежала хохочущая девчушка. Едва не сбив Рона с ног она отшатнулась, и бросив безучастный взгляд нехотя извинилась. Не став ждать ответа вновь засмеялась и убежала дальше по улице. Рон лишь проводил ее взглядом, но вернуться к заданию заставил женский голос. – Здравствуйте, господин инквизитор. Вы что-то хотели? Рон повернулся. на пороге, мешая зеленую, будто болотную жижу, баланду, стояла девушка. Ее веки смыкались под бременем усталости. На измученном, бледном лице отсутствовало всякое желание жить. – Да, я ищу Танилара. Девушка с отвращение сжала потрескавшиеся губы, и, наверняка, сплюнула бы, если было бы чем. – В таверне мой муженек! Последние деньги проматывает, скотина…а ведь я выходила замуж за будущего инквизитора…. Теперь ему не быть инквизитором. Он отверг богиню, а богиня отвергла его. А значит, эта семья вряд-ли выберется из нищеты…и Рону стало жаль девушку, что в одиночку тащит на себе быт и маленького ребенка. А ее муж просто пропивает остатки денег, что получал, когда был жрецом. – А где таверна, не подскажите? Она вышла за порог, едва не выронив миску, и указала пальцем вдаль. – Вон, вывеска. Видите? Там действительно болталась на ветру какая-то деревяшка. Надписи разглядеть он не мог но маршрут был ясен. Засунув руку в подсумок Рон выскреб оттуда остатки монет. Не много, но для деревенских - целое состояние. – Возьмите. Отдохните, купите нормальной еды. Вы достойны лучшего, поверьте. Пихнув ошарашенной девушке деньги Рон ушел, в ответ не получив и слова. Но, заговорила Мирабель, только он сел на лошадь. – Марафон добра продолжается? Не похож ты на коррунийца. – Не такое уж это и добро. Сейчас я покалечу, а, возможно, и убью ее мужа… – Еще один добрый поступок? Не думаю, что она будет рыдать по своему суженному. Не став разводить беседу на эту тему, Рон повел лошадь вперед. В таверне, как и в любой другой, кипела жизнь. Наедались и напивались заезжие торговцы, да несколько богатеньких местных почивали себя дарами не бедной жизни. Похоже являлись служителями местного храма. Рон остановился у порога, Мирабель же стояла за спиной. Заниматься расспросами, в поисках нужного человека, не возникало желания, да и может вызвать подозрения. Поэтому Рон поступил максимально просто: – Танилар, сукин ты сын, столько лет не виделись! – Прокричал он на всю таверну, привлекая к себе внимание всех собравшихся. Смотрели все, но заговорил лишь один, что сидел через столик по правую руку, в компании двух мужчин. – Простите, мы знакомы? Наглец, посмевший оскорбить Инуэм, обозначил себя. Настало время наказания. Дернувшись в его сторону, Рон достал из-за спины “Отчаянье”, давая понять о своих недобрых намерениях. Мужчина понял прямой намек, и вскочив со стула попытался бежать, но тут же был схвачен. Подняв за воротник левой рукой, будто соломенное чучело, Рон с грохотом обрушил его стол. Замахом из-за спины он вогнал клинок в причинное место. Остановил кровавое шествие лишь стол, который поглотил собой меч. Пространство содрогнулось от болезненного вопля. Жертва попыталась вырваться, но Рон прижал его к столу с еще большей силой. Сбоку послышался знакомый шелест металла. Повернув голову, Рон увидел, что несколько стражников заезжих торговцев схватились за оружие. Тут на помощь пришла Мирабель. Руки волшебницы охватил ледяной, белесый туман, готовый превратиться в известное лишь ей заклинание. Девушка отрицательно замотала головой, намекая на опасность вмешательства в дела инквизитора. Не желая вступать в бой с магом еще недавно смелые стражники утратили пыл, и покорно вернулись на место. Рон остался один на один со своей жертвой. – Ты, сучья шкура, посмел оскорбить Бесподобную Мать, и я принес ее кару. Стоит мне взреветь яростью, и твоя крысиная душонка отправится в коррунийский ад. Но Прекрасная Мать милосердна? И я даю тебе шанс… Боль не давала бывшему жрецу возможности спокойно лежать на столе, он ерзал, пытаясь ослабить страдания от пронзившего пах клинка. Но, он должен запомнить. Страх должен впечататься в его душу до конца дней. Взявшись за плечо, Рон медленно двигал тело к краю стола, все сильнее и сильнее насаживая на меч. Вопли становились все громче, но, попыток вырваться не предпринималось. Страх перед коррунийским адом отбивал всякое желание сопротивляться. Сам же Рон чувствовал, как его душу снова начинает пожирать коррунийская чернота, пробужденная кровью. Вместе с выдохом наружу вырвался сгусток пара. – Теперь каждое твое утро будет начинаться в молитве Инуэм, а каждый вечер ей заканчиваться. Ты бросишь пить, и ежедневно будешь восхвалять свою прекрасную жену, и лапочку - дочурку. Благодарить за то, что они у тебя такие заботливые и терпеливые. А если я узнаю, что ты ослушался…а, поверь, я узнаю…то я вернусь сюда и надругаюсь над твоей семьей, а затем и над тобой. Я заставлю тебя сожрать потроха твоей дочки, а потом я вырву твою душу, вместе с предсмертным криком…Почитай Инуэм, сукин ты сын! Рон отшатнулся назад, с трудом вырвав кровавый клинок из стола. Сознание начинало меркнуть. Пульс ускорялся, разгоняя сердце, и взять себя в руки не удавалось. Вместе с рычащим кашлем выплеснулось еще одна порция пара. Тут рука, лишенная перчатки, ощутила холодное прикосновение и рывок. Мирабель чуть ли не волоком вытащила его на улицу и прислонила к стене. Ее рука на запястьи заставляла безумие отстпуть, возварщая осознанность, и понимание… – Да ты не такой уж и добряк… – С ехидством произнесла волшебница, смотря на дверь таверны. – Это…будто не я был… – Рон с ужасом осознавал, что только что произошло. Корруниец проснулся незаметно, будто злоба, скрытая глубоко внутри, говорила устами Рона. Он сам бы низачто не сказал таких слов… – Я же тебе говорила: твоя ярость сильнее прочих. И дальше будет лишь хуже. Не став дожидаться возможных проблем, спутники вернулись на лошадь, после чего спешно покинули деревню. Самообладание вернулась вновь, не оставив и крупицу былой, заполняющей злобы. Спустя, наверно, полчаса случившиеся перестало казаться таким страшным. Примерно на это Рон и рассчитывал изначально: оставить увечье, что будет напоминать оскотиневшемуся жрецу о его ошибках. Да, со словами перегнул..с одной стороны. С другой же…еще одно воспоминание, которое не позволит Танилару позабыть серьезность намерений коррунийца. Наверно, даже и хорошо, что зверь начал просыпаться так вовремя, задвигая обычную для Рона нерешительность в самый дальний уголок подсознания. Предстоит еще много узнать, много понять, чтобы подружиться с самим собой, со своей темной стороной. Мирабель терпеливо молчала все время, пока Рон приходил в себя. О ее присутствии напоминало лишь легкое давление в районе пояса. И заговорила она лишь тогда, когда деревня почти слилась с горизонтом. – Я вот что сказать хотела…я порталы перенаправлять умею. Так что, к вечеру будем в Бесомоте. – Перенаправить портал? Никогда не слышал о таком…это же, кажется, божественная магия? – Даже в коррунийской академии магов ничего подобного не изучали, даже разговоров не заводили, насколько было известно… – Знаю, что не слышал. Я одна такая. Во всем мире. – Кстати, спасибо что помогла в таверне… Какие еще открытия принесет новая подруга Рона? Он и представить боялся. Теперь у него в подчинении единственный маг, что может управлять порталами. Полезный навык. И теперь Рон тешил себя мыслями, что уже сегодня вечером окажется дома…в объятьях Эвелин. И вообще теперь дела пойдут в гору. Появился судья, который сведет преступность к минимуму…а в перспективе, быть может, Мирабель откроет свою академию магов. Будет обучать волшебников для службы в армии. Оставалось разобраться зачем ей коррунийская кровь..и не уйдет ли она, не откажется от клятвы, когда получит крови столько, сколько ей необходимо? Добравшись до ближайшего портала, Мирабель ушла в себя. Достав из сумок несколько книг, она вдумчиво их читала, делая какие- то непонятные записи на обрывке листка. Рон, было, попытался разглядеть, но ничего понять не смог. Просто какие-то незнакомые символы. Рон в это время бездельничал. Ноги истоптал, наматывая круги вокруг лошади. Походил по округе, в поисках цветов для Эвелин, но ничего найти не смог. Просто сидел, смотря в небо. Потом лежал. Даже предложил помощь Мирабель, хоть и сам с трудом представлял как его навыки могут быть полезны. В ответ получил лишь раздраженную отмашку и возглас: – Не мешай. Перенесу нас в Коррунийскую пустыню…чаю, вон сделай лучше… Хоть какое-то занятие, позволяющее перестать страдать от безделья. Некоторое время прошло в еще одном обходе окрестностей в поисках дров и перетаскиванию их к порталу. Не в силах молчать, наблюдая за довольно привлекательной, но предельно серьезной волшебницей, Рон предпринял попытку заговорить: – Я, король Бесомота, тут костер развожу…помоги хоть, подожги! Не отрывая взгляда от книги, Мирабель вскинула руку, что-то прошептав. Ладонь тут же охватило пламя, и с нее сорвался небольшой огненный шар. Он с треском врезался в аккуратно уложенные дрова, разметав их в стороны. – Прости… – безучастно сказала она и снова опустила руку. Взяв перо принялась не глядя что-то писать…или это рисунки? – … И вообще, помолчи уже, не мешай. Хотя бы подожгла. Разлетелись дрова не сильно и Рон без особого труда сгреб их ногами в кучу, образовывая подобие костра. Вскоре чай был готов, и Мирабель все с тем же холодом приняла кружку, не сказав даже спасибо, не удостоив взгляда. Наверно, действительно сложная процедура. Рон далек от магии, и представления не имел, как это все работает. Поэтому, оставил попытки поговорить и развалился прямо на дороге. Сон начал одолевать, прятный дрем закрывал глаза а тело разнежилось под щекочущим ветерком и ласковым солнечным светом…но уснуть помешала внезапно заговорившая Мирабель: – Так…слушай…проходи быстро. Надолго я скривить порталы не могу, всего на пару секунд. Даже если я не выйду следом - не вздумай уходить. Перенаправление забирает много сил, и есть вероятность, что на лошадь меня придется грузить тебе. Рон вскочил, протирая глаза и широко зевнув. – Понял… Больше волшебница не сказала ни слова. Она подошла к белому, будто зеркальному порталу, в котором отражалась и она, и то, что находилось у нее за спиной. Простой портал, через которые Рон проходил уже множество раз. Но, стоило волшебнице заговорить, как кажущееся неподвижным, статичным, отражение зашевелилось, закипало подобно ртути, переставая отражать. Теперь Мирабель заводила руками, уставившись в обрывок листочка. Будто выводила в воздухе нарисованные там символы… Портал издал режущий уши писк и от его центра разошлись волны, как от брошенного в воду камня. – Заходи! – Нетерпеливо рявкнула она. Взяв лошадь за поводья, Рон шагнул в неизвестность…