Часть 39

Жители деревни встретили защитников, сделав из этого настоящий праздник. Будто бы уже сейчас Рон положил конец войне полным разгромом пустоголовых. Приготовили еду и вино, дабы угостить героев, пришедших им на защиту. Становилось очевидно, что сегодня Рон не отправится домой. Будет невежливо не принять дары благодарного народа. Да и воинам требовался отдых. После быстрого марша от Бесомота и последующей битвы они имели на это право, да и время теперь позволяет. Кроме того, лучше убедиться, что за первой волной наемников не последует вторая. Женщины и дети, мужчины, что не состояли в ополчении, выходили на улицы, встречая победителей радостными криками благодарности. Войско редело с каждым метром. Местные ополченцы, заметив в толпе своих близких, покидали строй, отдаваясь в объятия, радуясь, что остались живы и снова могут увидеть родных. Вот она, атмосфера победы. Первой серьезной победы Рона в качестве полководца. Слезы радости и бесконечное восхваление защитников, все это грело, воодушевляло. – Видишь? Вот для чего я делаю все, что делаю. Чтобы люди могли жить так, как хотят. Чувствовали себя сытыми и защищенными. Могли заводить семьи, не боясь смерти. Все ради этого. И я буду продолжать делать все, что могу, пока бьется мое сердце. В следующий раз, прежде чем винить меня в том, что я слишком быстро гоню воинов - подумай…что бы стало с этими людьми, не успей мы вовремя? Сколько невинных бы погибло просто потому, что их защитники ”не хотят уставать?” – Обратился Рон к сидящей у него за спиной Мирабель. – Я ни в чем тебя не винила. Я не полководец. И в военном деле разбираюсь не больше, чем ты в магии… Вот что спросить хотела: а почему у всех пленных оторваны пуговицы и застежки на штанах? Рон посмотрел на плетущихся впереди людей, что держали обеими связанными руками сваливающиеся штаны от подлатника. – Скажи, далеко ты убежишь со спущенными штанами? То-то же. Так мы предотвращаем побег. – Хитро… – Мирабель тихонько засмеялась. Рону же стало не до смеха. Чем дольше он смотрел на пленных - тем сильнее накатывала чернота, вызывающая неконтролируемую злость, чистокровную коррунийскую ненависть. В попытке заглушить разгорающееся безумие он снова перевел внимание на радостных жителей, пытался проникнуться их счастьем, улыбался через силу, внушая себе мнимую радость. Коррунийская чернота начала медленно отступать. На главной площади пришедших ждал старейшина. Он поднял руки и аплодировал, приветствуя короля. Пленных собирали там же, вокруг колодца. – Мой король! Вы спасли множество жизней! Позвольте нам отблагодарить вас? Не откажите в чести, отведайте с нами вина и еды, что мы взрастили на наших полях. Поблагодарим наших защитников и почтим память павших. Рон слез с лошади и протянул руку, помогая спешиться Мирабель. – Ну что, Бесомотские единопоясники и латники, останемся на заслуженный отдых? – Прокричал он поворачиваясь к бойцам. Воины радостно заулюлюкали, стуча оружием по щитам и кулаками по железной броне. Это и стало ответом на вопрос старейшины. – Тогда располагайтесь! Мы обеспечим вам самую вкусную еду, самое крепкое вино и мягкие кровати! Солдаты начали разбредаться, готовясь отдаться чревоугодию и веселью. Только собирался и Рон, как внимание привлекла пленная. Девушка сидела на коленях возле самого колодца и довольно, будто с превосходством ухмылялась, провожая расходящихся имперцев. Чернота хлынула, застилая сознание. Рон понимал причину такого поведения наемницы. Она не чувствует опасности. Знает, что ее выкупит гильдия. И она снова возьмется за оружие, быть может, даже вновь подпишет контракт от пустоголовых. А если дела станут плохо - опять сдастся. И так может повторяться бесконечное количество раз. У таких людей нет совести, нет чести. Звон монет может сподвигнуть их на убийство любого. Они хуже пустоголовых. – Весело, сука? – гаркнул Рон. – Ты чего? – удивленно прошептала Мирабель, стоявшая подле короля. Рон не удостоил волшебницу внимания и начал сближаться с дамой, что заставляла безумие бушевать в коррунийском разуме. – Нет, что Вы, господин. – Она даже не пыталась сыграть покорность или испуг. Говорила сухо и уверенно. И это выводило из себя еще сильнее, вынуждало отпускать контроль над своим поведением и словами. Рон схватил ее за волосы, поворачивая к стоявшей в толпе матери, державшей на руках двух детишек, завернутых белые одеяльца. – Сколько тебе заплатили за их жизни, мразь? Во сколько ты оценила жизни вон тех близняшек? – деревенские постепенно затихали, радостные разговоры приглушались. Все смотрели на происходящее у колодца. – Рон…успокойся… – Прошептала Мирабель. Она видела состояние короля и прекрасно понимала, чем это кончится. Но, Рон не слышал, не хотел слышать свою советницу. – Молчишь, тварь? Думаешь, тебе все с рук сойдет? Все забудут про то, что ты пришла убивать беззащитных женщин и детей? А вот и нет! Я, Рон Коррунийский, не прощу тебе этого! Он поднял девушку за волосы. Ее ноги оторвались от земли и она болезненно завизжала, пытаясь вырваться, но связанные руки сводили попытки к нелепому барахтанью. Сделав шаг к колодцу, Рон, с размаху ударил беззащитное тело головой об угол. Крик девушки стих, а тело прекратило сопротивление. Но, этого показалось мало. Рон ударил снова, и снова, и снова. Остановился лишь тогда, когда голова наемницы стала повторять угол кирпичной кладки колодца и тело не повисло, будто слившись с колодцем воедино… Но, злость не утихала. Эти твари не заслуживают милосердия. Для них монеты важнее жизни любого человека. И не важно кто это. Воин или жрец, землепашец. Мужчина, женщина или ребенок. Умеют они сражаться или нет, сопротивляются ли, или падают на колени, покоряясь силе. Наемники убьют любого, если им за это заплатят. Завершил начатое корруниец ударом ноги, окончательно размазывая голову по оголовку колодца. Голоса вокруг стихли окончательно. Люди испуганно смотрели на растерзанное тело и взбешенного короля, что с каждым выдохом выдыхал пар. – Слушайте приказ, имперцы! С этой секунды не брать в плен наемников. Убивать всех. Они пришли заработать на нашей смерти, и заработают, себе на участок в земле, размером метр на два. Жители и воины Бесомота замерли, в немом подчинении. Большинству из них было страшно. А дети, ставшие свидетелями кровавой расправы, прижались к родителям, тихонько всхлипывая. – И этих шакалов…двоих отпустить - остальных убить! – продолжал кричать Рон. Люди не сразу поверили в серьезность приказа, кто-то просто не слышал, обращая все свое внимание на размазанные по колодцу мозги и огромную лужу крови, образовавшуюся под убитой наемницей. – Выполнять, я сказал! – рявкнул Рон, призывая к подчинению. Наемники начали сбиваться в кучу, прижимаясь друг к другу. Им некуда бежать. Связанные руки не позволят защититься. Они кричали, пытаясь образумить коррунийца. Предлагали деньги, клялись больше не брать в руки оружие. Но, Рон не верил им. Если золото заставило их поднять оружие против беззащитной деревни, то заставит и нарушить клятву. Вопрос лишь в цене. Они просто продажные твари, для которых нет ничего святого. Защитники Бесомота медленно приближались. Не торопились исполнять приказ. Многим из них противно убивать безоружных, связанных людей, которые сдались на милость. Но, Рон не намеревался отменять своего приказа. Война - есть война. И те, кто пытается на ней заработать - не получат милосердия. – Рон, подожди! – прокричала Мирабель и встала перед ним, ловя пропитанный ненавистью коррунийский взгляд. – Мир для всех же? Почему бы не дать им второй шанс? Пусть присоединяются к Империи, перевозят сюда свои семьи! – кричала она так, будто пыталась докричаться не до Рона, а до той доброты, что есть в нем, но, сейчас задвинута в самый далекий уголок сердца, коррунийской злобой. – Да! Давайте дадим второй шанс! Я возьму за них ответственность! – поддержал слова волшебницы старейшина. Рон заглянул за спину Мирабель, смотря на перепуганных наемников. Некоторые из них кивали, и вообще были готовы пообещать все, что угодно, лишь бы сохранить себе жизнь.И теперь молили пощадить, обещая бросить жизнь наемников и стать полноценными, покорными гражданами Империи. – Вы же понимайте, что большая часть из них сбежит при первой же возможности? Они пришли убивать вас, а вы готовы их обогреть, накормить, и спать уложить? – он посмотрел на Мирабель, проникаясь ее встревоженным взглядом. – Все мы убивали…– голос волшебницы опустился до шепота. – Ты убивал невинных. По чужому приказу. Дай им шанс осознать свою ошибку. Я уверена: большинство из них поняли. Близость смерти способна вверх ногами перевернуть представление о жизни. Голову заполнили воспоминания, когда Рон уничтожал деревню богоплонников. По приказу Реликанта он убивал невинных. Ровно таких же людей, что сейчас живут в Сермантуе. Злость утихала, Мирабель вновь нашла слова, чтобы угомонить безбрежную ненависть. Но, приказ вызван не столько коррунийской ненавистью, сколько долгом перед своим народом. – Я убивал потому, что мне приказали. И я не мог поступить иначе. У них же был выбор. Каждый из наемников знал, что идет разорять беззащитную деревню и мог отказаться от этого контракта. Но, они пришли. Не гнушаясь получить деньги за замученных детей. – Рон снова обратил взор на свое войско и прокричал:. – Они пришли сюда не по приказу Иссии, они пришли сюда продать ваши жизни. Двоих отпустить, отрубив им правые руки. Остальных - убить! Не желаю слушать нравоучения Мирабель Рон просто ушел. За спиной вновь раздавались мольбы о пощаде, слезы как мужчин - так и женщин. Теперь к ним добавились еще и звуки ударов, истошные вопли агонии и звуки рассекаемой плоти. Пугало то, что Рона не трогали эти крики. Совершенно. Он не сомневался в своем решении. Ведь если в дом ворвался убийца - то не надо предлогать ему чай и мягкую кровать. Нужно сражаться, спасать свою жизнь, забирая чужую. Король должен защищать своих людей. И Рон будет это делать, заливая имперскую землю кровью захватчиков. Вселит в врага ужас, заставит прийти к выводу, что лучший вариант для любого наемника - это не лезть в чужую войну. Местом назначения короткой прогулки стала таверна. Рон планировал заняться именно тем, ради чего тут и остался: напиться и наесться вдоволь. Тавернщик встретил короля с неподдельным радушием и лично обслуживал, принеся лучшую еду и вино. И Рон быстро забыл о произошедшем, наслаждаясь приторным подхалимажем тавернщика и его слуг. Вскоре таверна начала заполняться. Стекались и местные жители, и воины Бесомота. Похоже, и у них произошедшие нашло понимание, либо просто решили забыть и отдаться веселью. Лишь изредка Рон чувствовал на себе испуганные взгляды. Настроение заметно улучшилось, и теперь Рон задорно аплодировал и свистел, поддерживая лекаря из Бесомота и местного ополченца, которые, похоже, прониклись искренней симпатией друг к другу и теперь нескромно выплясывали посреди таверны. Однако, настроение моментально испортилось, когда напротив него села Мирабель. С тяжелым, осуждающим взглядом. – Ты понимаешь, что так нельзя? Рон опустил голову, ковыряя вилкой еще теплый, блестящий жиром кусочек мяса. – Я король. Я принял решение. И я готов ответить за каждое слово, за каждую жизнь, отнятую мной или по моему приказу. Я утоплю пустоголовых в крови. И Иссиа поймет свою судьбу еще до того, как я приду за ним, чтобы снять его поганую голову. Мирабель наклонилась вперед, даря добрый, сочувственный взгляд. – Ты сеешь ненависть к себе. И не только со стороны врага. Многим деревенским не понравилась такая расправа. – Я милосерден. Я предоставляю возможность любому существу начать жизнь заново, без оглядки на его прошлое. Даю еду и защиту. Но, всем, кто пытается покуситься на мое детище - я дарую лишь смерть… и давай закроем тему. – Рон протянул глиняную кружку с вином волшебнице, пытаясь перевести разговор в более спокойное русло. – Это все из-за Хемах? Или потому, что ты видел в своей жизни только жестокость? Или потому, что в тебе все яростней бушует коррунийское нутро? – она приняла кружку и изо всех сил пыталась казаться дружелюбной, улыбаться. Сложно ответить насколько причастна коррунийская суть к произошедшему. Как бы там ни было Рон по прежнему не чувствовал вины. Чувствовал лишь за то, что убил наемницу на глазах у детей. – Это война, Бэль. Я говорил не раз: на войне воюют. Ее нельзя сделать доброй и пушистой. Война - это смерть и страдания. В любом случае. И единственное к чему я стремлюсь - это закончить ее как можно скорее, уничтожить врага, дабы больше никто не угрожал моему народу. – Рон взял вторую кружку с подноса с вином и налил себе. Затем вытянул вперед, приглашая чокнуться. – За победу в сражении? Волшебница нервно облизала губы и на мгновение закрыла глаза. Затем воспряла, добродушно улыбаясь. – За победу! Больше никто не говорил о случившемся. Веселье вокруг затянуло обоих. Изрядно захмелев Рон даже пригласил Мирабль потанцевать. И она, к огромному удивлению, не отказала. Верховный судья и король долгое время предавались веселым пляскам, собирая вокруг себя простых людей, что составляли им компанию. Менялись партнерами, прямо в процессе. И Рон перетанцевал, наверно, ни с одним десятком девушек, даже имен которых не знал. И к концу танцев, наверно, не вспомнит и половины лиц девушек, которым составлял компанию. Скоро усталость взяла свое, и пересохшее от физических нагрузок горло требовало жидкости. Они вернулись к столу, унимая дыхание. – Слушай, Рон…я вот что подумала: тут столько девушек. Ты как спать- то собираешься? Не боишься, что ночью пойдешь во все тяжкие, и утром внезапно проснешься многодетным отцом? – Мирабель сияла озорством и радостью. Глаза горели счастьем. Весь этот калейдоскоп эмоций был устремлен на короля. Об этом Рон как-то и не подумал…действительно ведь. Придется ночевать в таверне. И когда разум отправиться в царство грез, ничто не помешает душе взять тело под контроль и отправиться на поиски любовных приключений. А учитывая количество девушек и количество выпитого ими алкоголя…вероятность оказаться в кровати незнакомки довольно таки высока. – Как-то я и не подумал… Мирабель взяла свою кружку, и обнаружив отсутствие там вина без стеснения взяла королевскую. Демонстративно, будто дразня, осушила его. – Я подумала. Ложись со мной в комнате? – Чего? – Рон нервно хмыкнул, застигнутый врасплох предложением. – Нет, не подумай…я без намеков. Просто солдат много, а мест, где можно переночевать - мало. В любом случае придется кого-то брать к себе, а, быть может, и не одного. Тебя я хотя бы знаю, и знаю чего можно от тебя ожидать…да и присмотрю за тобой, чтобы ты не наставил рога Эвелин. Рон с неловкой улыбкой приложил пальцы к переносице, тихонько массируя. Стало немного стыдно перед самим собой за то, что мог просто подумать о том, о чем он подумал. Мирабель права, и предложила прекрасную идею, позволяющую увериться в том, что утром он проснется там же, где засыпал и не лишенный одежды. – Ну…если ты не против…так действительно проще. Лягу на полу. – Вот и договорились! – Она протянула руку и привстала, приглашая Рона вновь отдаться танцам. Веселье выплеснулось с новой силой. Однако, в этот раз, Рон не покидал Мирабель, танцуя исключительно с ней. Двигались ли они быстро, в энергичном танце, кружась вокруг друг друга, или двигались медленно, отдавая тела в тесные объятья друг друга…Рон ловил себя на мысли, что Мирабель невероятный человек. Прикосновение к ее талии, нечаянные прикосновения к бедрам, к ее рукам в танце, пускали по телу трепет, сердце билось чаще, а грудь, временами, не могла набрать достаточно воздуха. Рон сам боялся этой мысли, страшился признаться, но понимал: Мирабель начинает нравится ему. Как девушка. Да и ее глаза говорили о чем угодно, только не о равнодушии. За легкой пьяной дымкой, Рон видел симпатию, видел, как она смотрит на него, без скромности, но с интересом Позволяла расслабиться мысль о том, что это просто алкоголь, и под действием его Рон бы видел то же самое в любой девушке. Решение идти спать пришло заполночь. Нужно выспаться, ведь завтра дорога домой и не очень хотелось совмещать ее с всеми прелестями похмелья, которое неизменно обрушит всю свою противную суть. Но, нормальный сон поможет минимизировать страдания. Попросив у тавернщика лежанку, Рон и Мирабель удалились в комнату. Было решено запереться изнутри а ключ возьмет себе волшебница. Чтобы даже если она и проспит пробуждение похотливого коррунийца, то Рон не мог выйти наружу. Сейчас Мирабель расправляла большую, двуспальную кровать, дабы возлечь на ней по-королевски, в одиночку. Рон же бросил у ее изножья лежанку и начал раздеваться. – Мне покоя не дает. Ты тем, кого отпустил - приказал руки отрубить… – В десятитысячный раз повторяю: я не позволю зарабатывать на смерти моих людей. – Раздраженно произнес Рона. Ответом стал продолжительный выдох и дабы не возвращаться к обсуждению одного и того же Рон решил перевести тему: – Ты так смеялась сегодня…вижу, подружились с Домиником? Он не теряет надежды тебя добиться. Девушка развешивала на стуле робу, оставаясь в коротенькой сорочке. Ее глаза смыкались под тяжестью усталости. Несмотря на это, она снова нашла в себе силы улыбаться, понимая причину начала этого разговора. – Подружились…я вижу, как он ухаживает. И мне, даже, нравится. Но нет у него шансов, пока на мне проклятие. Я же тебе говорила уже…и если не хочешь со мной разговаривать - тогда спи. Закутавшись в легкое одеяльце, Рон громко вздохнул. Ему действительно пора спать. Мирабель же планировала еще и принять ванну, которую уже готовили слуги. С первого этажа таверны по прежнему доносились звуки веселья: тосты и смех, бряцание посуды и сонм разнообразных речей, сливающихся в непонятный хор. Даже это не помешало уснуть. Не прошло и минуты, как объятья сновидений забрали Рона в свой сказочный мир. Тихий шорох и едва слышный скрежет металла прервал сонное безвременье. Рон открыл один глаз, не желая возвращаться в бытие. Однако, увиденное заставило мгновенно проснуться. Мирабель стояла около вещей Рона, копошась в них. Слабый лунный свет из окна открывал полу нагую волшебницу. Бледность ее кожи лишь подчеркивалась тусклым свечением. Тело прикрывало лишь нижнее белье, явно не предназначенное для чужих глаз. Красивым его можно было назвать с очень большой натяжкой. Вместо бюстгальтера грудь охватывала матерчатая лента, перекрывая собой полностью и лишая всякой сексуальности. Трусики же и трусами назвать сложно. Скорее шорты. Предназначение этого белья явно не соблазнение, а практичность и удобство. Несколько секунд Рон не мог понять, что девушка ищет в его вещах и не намеревался выдавать свое пробуждение. Скрытый обыск казался странным и хотелось узнать его цель. Ищет какие-то записи? Или хочет что-то украсть? Разные мысли посещали голову, но все они развеялись, когда Мирабель взяла нагрудник. Усевшись на пол, напротив окна, давая возможность свету озарить ее полностью, она полными горечью и задумчивостью глазами рассматривала рисунок. Водила по нему ладонью как по чему-то дорогому, важному и отрицательно качала головой, будто разубеждая саму себя в чем-то. Рон молча наблюдал, не выдавая себя, делая вид, что спит. Поведение волшебницы выглядела странно, если не сказать подозрительно. Что в этом рисунке такого? Чем так привлекает? Настолько, что она встает посреди ночи, чтобы посмотреть на него? Вопросов возникало масса. Их необходимо задать. Сейчас Рон не стал этого делать лишь потому, что был уверен: ответа получить не удасться. Быть может со временем? Скоро Мирабель встала и вернула нагрудник туда, где его вязал. Затем пошла к кровати, но, остановилось. Около Рона. Нависла над ним и смотрела, с гнетущей, заразной печалью. Ее губы несколько раз размыкались, но, тут же болезненно сжимались, проглатывая что-то. То, что она хотела сказать, но так и не нашла в себе сил разбудить короля. В конце концов, обреченно выдохнув, она вернулась в кровать, где и уснула. Утро прошло в неторопливых сборах. Пока Мирабель наводила красоту, пряча истинный цвет кожи, Рон взял на себя обязанности Доминика. Сходил вниз за кофе. После чего отдал приказ войскам собираться а сам вернулся к Мирабель, где они снова беседовали. И ни что не говорило о странном ночном поведении. Рон не стал поднимать тему, и сама волшебница вела себя будто ничего не случилось. В этот раз ночь в таверне с пьяными, доступными девушками обошлась без происшествий. По заявлениям Мирабель он даже не просыпался. Дорога до Бесомота не была легкой. В основном для простых солдат, что шли пешком и едва ли не валились с ног. Несколько раз приходилась давать, умирающим с похмелья телам, привал. По прибытию в город, Рон покинул основную колонну, вынудив Мирабель добираться до замка в одиночку. У него самого имелись другие планы. Путь лежал на рынок, дабы купить любимой хотя бы цветов. Наверняка она все это время переживала и с замиранием сердца ждала новостей. На шумном рынке, где толпилось множество людей, в поисках необходимых им товаров внимание привлек торговец-хоббит. Весьма странный на вид. Постоянно шмыгал носом и вытирал руки о замызганную тунику. Не совсем понятны причины его излишней чистоплотности, но, понятно другое. Торговец он успешный и его специализация в цветах. От разнообразия красочных растений похмельная голова сходила с ума, а в глазах рябило. – Господин? Цветочки для прекрасной Эвелин подбирайте? – Он услужливо поклонился, сияя ровным рядом зубов, и снова вытер руки. – Да…посоветуйте что-то, что достойно королевы? – Сам он не мог долго вглядываться в цветы, не причинив боли глазам и просто опустил взгляд. Хорошо же он напился вчера. – Конечно! Смотрите: вот есть Саналинские георгины. Редкий цветок, растущий лишь в Саналине. Чувственные красные лепестки не оставят ни одну девушку равнодушной, а их аромат превосходит многие духи, что готовили самые умелые парфюмеры. За спиной раздалось бряцание лат. Рон инстинктивно обернулся. Мимо пробежали пятеро стражников, явно куда-то спешили. – Не нравится? Слишком экзотично? Тогда попроще: тигровые лилии. Лилии нравятся всем, без исключения. Стоят долго, пахнут приятно. Только Рон вернул взгляд к предложенному букету, как за спиной пробежала еще одна группа стражников. Теперь уже куда больше. Десятка полтора. И Рон окликнул их: – Эй, что случилось? Запыхавшийся солдат остановился, наклонившись и уперевшись руками в колени. – Господин? Вы уже тут? Там храм Высшего Бога подожгли. Кто-то остается внутри. Инквизиторы Высшего Бога отцепили храм и никого не пускают. Ждут отряд зачистки. Как какие-то инквизиторы могут указывать страже Бесомота? И что за чертов отряд зачистки? Тут лишь Рон власть и не позволит что-то “зачищать” без его ведома. – Риан вернулся? – Да, господин! – Стражник обернулся, ища свой, уже потерявшийся в толпе отряд. – Иди за Рианом. Я к храму. Стражник стукнул кулаком в грудь и побежал к замку. Рон же направился к храму, раздираемый мыслями. Кто мог поджечь храм Высшего Бога и там прятаться? Похоже, их там много. Ибо для чего инквизиторам ждать отряд зачистки? Начало казаться, что кто-то из бесомотцев, потерявших близких во время нападения на город возжелал мести. Винит во всем Высшего Бога и несет справедливость, как им кажется…Необходимо с этим разобраться, пока все не стало еще хуже. Придя к храму Рон обнаружил подтверждения словам стражника. Подходы были огорожены последователями Высшего бога. Не подпускали близко даже городских стражников. Однако, пожаром происходящие назвать язык не поворачивался. Из недостроенного здания шел небольшой дымок. – Что тут происходит? – громогласно воскликнул Рон. – Извините, господин. Мы Вам не подчиняемся. И происходящее внутри вас не касается. – ответил коренастый мужчина в жреческой рясе. – Это моя земля! Меня касается все, что на ней происходит! – Рон попытался пройти через заслон, но на пути уверенно встали двое инквизиторов, с недружелюбными физиономиями. – Нет. Это дело лишь Высшего Бога и его последователей. Рон не собирался терпеть подобное. Он тут король и ходит там, где захочет и тогда, когда захочет. – Стража, к оружию! – Скомандовал он. И защитники города без малейших сомнений обнажили оружие. – Я иду внутрь. И если вы не отойдете я убью вас. – Грозно произнес Рон. И это подействовало. После быстрых переглядываний инквизиторы расступились. – Смотрите сами. Мы предупреждали. Внутри клятвопреступник. И она настроена лишь убивать. Рон направился внутрь. Клятвопреступник? И все еще жив? Такое случается не часто. Заклеймить подобным чином могут не каждого. Точнее, боги предпочитали просто убивать тех, кто нарушал клятву. Да и далеко не каждое нарушение воспринималось как предательство. Нужен серьезный проступок. Распахнув дверь Рон остановился. Пустующий, строящийся зал оказался завален трупами. Беглый взгляд насчитал около десяти. И, большая часть из них не священники или строители. Инквизиторы Высшего Бога.Ни один из них не был подчиненным Рона. Вообще поразительно, как одна девушка смогла уложить такое количество божественных воинов? В другом конце храма, у алтаря, стояла невысокая эльфийка, метр семьдесят, от силы. Белые, вспотевшие волосы, прилипли к перекошенному ненавистью и болью лицу. Броня неизвестной говорила о высоком происхождении. Блестящие латы, что отражали свет от пылающих гобеленов даже сквозь кровь, что покрывала доспех почти полностью. Ноги укрывали кольчужные поножи и латная юбка, почти до колен. Одной рукой эльфийка тащила тяжелобронированное тело инквизитора к алтарю. Та легкость, с которой ей это удавалось, говорили о серьезной физической силе. Вторая рука волокла по полу широкий, непривычно длинный, полуторник. Подойдя к алтарю девушка положила голову трупа в чашу для подношений. Отступив назад, издав яростный крик, отделила тело. Отрубленная голова наполняла кровью священную чашу. Ужасное оскорбление, которое не простит ни один бог. Алтарь божественен. И осквернить его кровью - значит подписать себе смертный приговор. Видимо, для его исполнения сюда и направлялся отряд зачистки. – Давай же! Явись ко мне, дай мне бой! Забери мою жизнь, сукин ты сын! – отчаянно кричала девушка, смотря в потолок. Сжатые губы тряслись, а покрасневшие глаза не давали просыхать от слез щекам. – Ты убиваешь и жжешь храмы на моей земле! Ты предстанешь перед судом! – Прокричал Рон. – А…коррунийский выродок…Высший Бог мечтает от твоей смерти…быть может, если я залью твоей кровью его алтарь - то он меня услышит? – Яростно зарычав эльфийка бросилась в бой. Высший Бог хочет его смерти? Это шло вразрез со словами Инуэм. Похоже, эта эльфийка что-то знает. – Стой-стой! Давай поговорим! – Прокричал Рон, но снял со спины щит и освободил от ножен “Отчаянье”. Призыв не заставил даже сбавить шаг, сказать хоть что-то. Эльфийка желала лишь крови. Дабы поговорить с ней нужно остудить пыл. Завязался бой. И первые же удары вогнали коррунийца в оборону. Нет, удары эльфийки не отличались особой силой. Выделяло их другое: невероятная точность и своевременность. Каждый щелчок полуторника по щиту тут же переходил в новый удар, не давая Рону предпринимать атакующих действий. Движения поражали не меньше владения оружием. Ни одного лишнего шага. Каждый взмах руки, движение в стороны или назад, имел за собой определенную цель: усложнить положение защищающегося. Незнакомка прекрасно читала битву, поле боя и своего соперника. Этому не научит ни одна академия, ни один, даже самый мастеровитый наставник. Пониманию подобных мелочей и их важности, способен научить лишь огромный опыт сражений. Даже имея меч и щит, против одного полуторника, Рон не мог перейти в атаку. Не атакуя невозможно победить. И понятно, что противник, найдет брешь в обороне, если бой продолжиться по этому сценарию. Рон пытался брать натиском, бросаясь щитом вперед, но девушка играюче уворачивалась от хоть и бронелобости, но доведенной до совершенства бронелобости. Победить возможно лишь застав ее врасплох. Применяя приемы, которых она не ожидает. И Рон имел парочку. Он мастерски владел щитом, как оружием. Однако, левая рука постоянно связывалась боем умелым противником. Так же Рон прекрасно кидал мечи. На это и нужно сделать ставку. Отсутствие щита у эльфийки почти гарантировало успех. Однако, для совершения броска нужна дистанция. Блокировав очередной удар, Рон бросился вперед, понимая, что она снова увернется. Так и случилось. Незнакомка играюче прошмыгнула ему за спину, готовясь нанести удар. Но, Рон не останавливался, не пытался развернуться, чем смог отдалиться на достаточное для броска расстояние. Можно было попробовать метнуть навершием в голову, пытаясь лишить сознания, но, слишком сложно и очень велик шанс просто промахнуться. Рон кинул меч, выбрав целью ноги. Рана бедра не убьет ее, но лишит возможности продолжать бой. Все же, эльфийка смогла удивить и в этот раз. Проявив невероятную ловкость, она отбила летящее в нее оружие полуторником. Меч со звоном отлетел в сторону. Столь сложный акробатический прием лишил ее равновесия, давая драгоценные секунды для атаки. Рон ринулся вперед, замахиваясь щитом, дабы погрузить ее в бессознательность, но, ловкая эльфийка сумела скакнуть в сторону, причем не просто скакнуть, а вернуть себе позиционное преимущество. Через мгновение она ужа стояла справа лишенного защиты Рона. Щит пролетел мимо нее. Правый бог коррунийца оказался беззащитным. Отчаянная попытка спастись от приближающегося клинка, возымела успех. Рон отбил меч в сторону, ударом свободной руки. Они оказались лицом к лицу. Эльфийка не могла нанести удар со столь близкой дистанции, как и Рон не мог взять достаточный замах щитом. Впервые коррунийская выучка победила опыт. Рон схватил противника за шею, поднимая над землей, и с размаху приложу хрупкое, эльфийское тело об пол, свалившись на него сверху, выбивая из груди противника тяжелый выдох. Затуманенный ненавистью разум направил руку, чтобы закончить начатое ударов в лицо. Лишь каким-то чудом, в последний момент, удалось отвести руку. Обрушив удар в пол. Храм разверзся диким коррунийским криком, Рон кричал, обволалакивая строгие эльфийские черты лица паром. Ненависть моментально покинула лик поверженного противника. Девушка, состроив полное ужаса лицо, вновь заплакала, оставляя попытки сопротивления. – Нет! Прошу! Не надо! – Прокричала она. Эльфийка больше не опасна. Не теряя бдительности, Рон поднялся, и тут же вытащил из - за спины “Безысходность”, направив его на шею неизвестной. – Что против меня имеет Высший Бог? Рассказывай все. – грозно произнес Рон, готовясь применить оружие при любом не устраивающим его ответе. О том, что на полу лежит грозный воин, который еще недавно восхитил Рона своим мастерством, говорила лишь броня. Лицо девушки обуяла боль, непередаваемое горе. Подбородок затрясся вновь, а глаза закрылись. Она плакала подубно испуганной, молодой деревенской девушке. – Я расскажу..все расскажу…только дай мне убить как можно больше этой падали… – Тогда рассказывай сейчас. Скоро придет отряд зачистки, и если я не получу нужной информации - то отдам тебя им. Дверь открылась и вошли человек пятнадцать. Тот самый отряд зачистки, с оружием наготове. Лежащая на полу эльфийка их серьезно удивила. Но, это быстро перетекло в злорадный смех. – Она наша, корруниец. Уйди с дороги! – Люди начали приближаться, Их вид ясно говорил о том, что отказа они не примут. – Дай мне встать, умоляю! – Жалобно прокричала девушка, косясь на лежащий в метре полуторник. – Клянусь, я все тебе расскажу! Рон перевел меч на инквизиторов и повернулся к ним. Нельзя позволить им забрать столь важный источник информации. – Это моя земля и я не позво… – но, речь прервал крик. Эльфийка вылетела из за спины Рона, бросаясь в бой. Первый же удар грациозно обошел выставленный блок инквизитора, забирая жизнь. Рон мешкал, наблюдая, как девушка сражается в неравном бою, и отправляет на тот свет одно за другим, не давая хоть что-то противопоставить противнику. Стоит ли ему вступать? Все же, важность информации, которой, может быть, владеет она перевешивала все остальное. И корруниец ринулся в бой. Сражение получилось коротким. Девушка заметила, что ей пытаются помочь и начала координировать действия. Забирала на себя внимание врагов, когда атаковал Рон, и прикрывала его. То же самое делал и Рон, когда атаковала она. Даже первый раз вступив в бой в паре, они понимали друг друга, предсказывали действия. Это поражало коррунийца. То, как она дополняла собой его яростные, порой опрометчивые прорывы в строй врага, прикрывала тыл, вызывало неописуемый восторг, отметало даже саму мысль о возможном поражении превосходящему числом врагу. Через несколько минут грозный отряд зачистки пополнил ряды тех, кто был убит тут до прихода Рона. Он отступил назад, готовясь к возможному нападению со стороны незнакомки. Но, девушка опустила голову, закрыв глаза и заправила слипшиеся волосы за острое ухо. – За тебя, любовь моя… – прошептала она и тут же развернулась к Рону. – Бэтти. Бэтти Равенштадская. Благодарю за помощь, корруниец. И прости за необдуманное поведение…я…расскажу тебе все, что знаю. – Давай меч сюда. – Рон протянул руку, не желая вновь вступать в бой со столь сильным противником. И она не противилась, безропотно протянула полуторник, вновь опустив голову и закрыв глаза. Теперь нужно ее допросить. Но, не здесь. Слишком опасно. Может прийти еще кто-нибудь. Замок станет идеальным местом. – Пошли со мной. И давай без глупостей. – Конечно…– глухо произнесла она. Эмоции покинули Бэтти. Будто кровь инквизиторов утолила ярость, уняла боль, принесла умиротворение. Оставался лишь вопрос с служителями Высшего Бога на улице. Вряд ли они пропустят ту, кто убил столько их братьев и разрушил храм. Рон тут хозяин, и он же закон. Если кто-то попытается воспрепятствовать - то навлечет на себя гнев всей Бесомотской стражи, которой там, наверняка, собралось уже не мало. Так и оказалось. Городская стража превосходила противника раз в семь. Хоть они и не пытались прорвать заслон, но сделают это по призыву короля. Но, даже не это главное. В толпе удалось разглядеть зеленую робу Риана. С ним уж точно никто не вступит в бой. Вышедшие Рон и Бэтти тут же привлекли к себе внимание всех. Напряженные взгляды последователей бога богов утратили тревогу, едва заметив, что нужная им клятвопреступница безоружна. – Отдай ее нам, корруниец! Не гневи богов! – Прокричал один из них. – Верни мне меч…и я выпотрошу этих никчемных человечешек… – Прошипела Бэтти, сжимая кулаки. Ни одному из предложений Рон следовать не собирался. Он итак убил несколько последователей мужа его богини. И усугублять положение было бы глупо. – Риан, яви им суть страха! – Прокричал он. Друида заволокло дымом, вынуждая людей стоящих около него расступиться. Через несколько секунд над собравшимися возвысился он. Чудовищный дракон, что изогнулся, подобно кошке, что готовится к прыжку. Расправив крылья он сотряс Бесомот холодящим кровь ревом, чем заставил находящихся около него закрыть уши, и болезненно согнуться. Хороший момент, чтобы воспользоваться ужасом, охватившим возможных противников и ретироваться. – Пошли, быстро! – Скомандовал Рон и ускоренным шагом направился к замку. Бэтти шла за ним, ошарашенно смотря на дракона. Страх перед неведомой силой пронизывал и ее. Сейчас нужно как можно быстрее устроить допрос. Рон не собирался тратить время на созыв всего совета. Хотя, казалось, послушать должен каждый. Однако, позвать Мирабель, дабы проверить правдивость слов - необходимо. Это Рон и приказал, едва зайдя в замок. Сам же, вместе с Бэтти, пошел в комнату для совещаний. Расположившись за столом, он не стал терять время и сразу же приступил к расспросу: – Что против меня имеет Высший Бог? Пустоголовые напали на Бесомот по его приказу? Бэтти безуспешно пыталась вытереть грязное лицо окровавленными руками, смешивая все воедино: грязь, кровь, косметику. Казалось, что так просто тянет время. – Твоя идея опасна для богов. Свобода выбора вероисповедания. Это сделает богов слабее. Они хотят подчинить всех смертных, лишившись единственного врага, который им мог противостоять. И да: Высший Бог лично приказал Иссии уничтожить вас. Непонятно, стоит ли ей верить? Инуэм не могла не знать что ее муж атаковал ее же инквизитора. Не могла обмануть, ведь она сама дала начало Империи. И зачем вообще спасла Рона, если его мир вредит богам? – Этого не может быть. Почему Инуэм все отрицает, и выгораживает мужа, при этом защищая меня? – Я не знаю мотивов твоей богини. Но, могу поклясться в правдивости своих слов…хотя, поверишь ли ты тому, кто уже гоним богами за нарушение клятвы. – Бросив безрезультатные попытки оттереть лицо она обхватила голову обеими руками, вцепившись себе же в волосы. – Откуда тебе это известно? И с чего тебя приписали к клятвопреступникам? – Мне это известно…потому, что я лично разговаривала с Высшим Богом. Он сам говорил об этом. И штурм Бесомота должна была возглавлять я. Холодок пробежал по спине. Не удавалось поверить в рассказ. Инуэм не могла так поступить, не могла обмануть…или…Рон просто пешка в непонятной игре богов? – Ты должна была возглавлять штурм Бесомта? Почему не возглавила? Что случилось? Эльфийка продолжала сидеть не шелохнувшись. Лишь пальцы неустанно массировали затылок. – Я - Бэтти Равенштадская. Лучший стратег и тактик, до сегодняшнего дня непобедимый боец. Я была гордостью Высшего Бога. Почти все самые значимые победы последних лет принесла ему я. Я водила в бой и инквизиторов, и божественных тварей. Меня знает любой послушник этой мрази. Ибо когда-то мое имя было синонимом верности, а мое служение - примером. Но, теперь…я лишь клятвопреступница. Предательница, ненавистная всем его служителям. И если ты сохранишь мне жизнь - я буду лить кровь его последователей, пока рука способна держать меч. Если все, сказанное ей правда - то что должно было случиться, чтобы поборник веры возненавидел своего идола? Но…можно ли верить словам того, кто нарушил священную клятву? На этот вопрос ответит лишь Мирабель. – И что заставило тебя покинуть путь веры, по которомы ты шла, похоже, много десятков лет? Она подняла голову, пронзительно смотря карими, полными печали глазами. По грязной щеке вновь пробежала прозрачная бусинка. – То же, что сейчас заставляет тебя делать то, что ты делаешь… Наконец пришла Мирабель. Только оказавшись в комнате, она остановилась, с подозрением смотря на гостью. Сонное лицо явно не испытывало благодарностью, за прерванный отдых. Но, как только она повернулась к Рону - уголки губ едва уловимо приподнялись, намекая на улыбку. – Бэль. Проверь ее слова. Врет ли? – Иди мне кофе делай… – шутливо произнесла она, усаживаясь за стол. Было ли сказанное шуткой, Рон даже не задумывался. Хотелось побыть одному, поразмыслить. Правдивость слов Бэтти вызвала все меньше сомнений. Забрав все оружие, отсадив пленную как можно дальше от Мирабель, и позвав стражу - Рон пошел на кухню, делать кофе. Рон стал невольным участником в чужой игре? Инуэм пользуется им? Но, чего от него ждет? Чего хочет добиться? Хочет выменять его жизнь на влияние? Показывает мужу, что сильна, а потом выкинуть Рона, за ненадобностью или послать на убой, как сделала это с Ниммамиах? Душа кипела обидой, злостью, непониманием. Нужно непременно задать вопросы Инуэм. И разобраться во всем. Вернувшись к Мирабель Рон услышал, что Бэтти не врет. Мир вокруг рухнул, лишился одного из столпов, на которых держался смысл его трудов: веры в Инуэм. В голове всплывали все новые и новые факты. Нападение на Бесомот. Богиня наверняка знала о нем. Но, почему не предупредила? Ведь призывала Рона к себе! Хемах могла бы остаться жива, если бы Рон знал! Но, она молчала. Молчаливо поддержала мужа, чем погубила множество жизней. Сейчас Рон сидел, подпирая ладонями голову. Хоть глаза его были и открыты - он не видел ничего перед собой, пребывая в заваленном мыслями подсознании. – Рон… – раздался осторожный голос Бэтти. – и ты и я воюем против последователей Высшего Бога. Возьми меня к себе на службу. Хоть сержантом. Все, что я прошу - дать мне возможность лить кровь, убивать соратников Иссии…я понимаю, клятвопреступник не достоин доверия…но…дай мне свою защиту, и я хоть рядовой служить буду. – Обратись к Доминику. – Рон встал, и покинул кабинет. Сейчас он пойдет в храм и будет молиться до тех пор, пока Инуэм не призовет его. Тогда все вопросы будут заданы.