Эльдарион. Зачарованный лес.

Сильван открывает глаза в полумраке своего жилища — огромного дупла векового дуба. Стены изнутри оплетены светящимся мхом, который мягко мерцает, подражая утренним звёздам. Воздух напоён ароматами древесной смолы и ночных цветов. Он не спешит вставать. Сначала — кладёт ладонь на тёплую шершавую стену дупла и мысленно произносит: «Доброе утро, отец. Благодарю за покой этой ночи». Дуб отвечает едва уловимой вибрацией — как глубокий вздох. Сильван чувствует, как по коре пробегает волна тепла. Это знак: лес здоров, хотя где‑то на границах уже зреет тревога. Спустившись по винтовой лестнице из корней, он выходит на поляну, где бьёт кристальный источник. Вода здесь ледяная, но он знает: это не холод, а чистая энергия леса. Мужчина снимает льняную рубаху, обнажая татуировку — руну «Вечность» на левом плече «наследие отца» он трепетно коснулся её, почти благоговея. Шепча что-то неразборчивое. Оголившись полностью, он медленно погружается в чашу родника, задерживая дыхание. шепчет песнопение: «Воды предков, дайте силу. Листья предков, дайте мудрость. Корни предков, дайте опору» Вода вспыхивает бирюзовым светом, обволакивая его, как шёлковая ткань. На поверхности появляются крошечные пузырьки, складывающиеся в узоры — ответы леса. Сильван читает их: сегодня ветер с востока принесёт новости, а в западной чащобе нужно проверить обереги. Выйдя из воды, он не вытирается — капли сами испаряются, оставляя на коже перламутровый след. Он накинул на голое и свежее тело халат, который заботливо приготовили феи хранительницы. На поваленном бревне уже накрыт стол. Нимфея, фея‑цветочница, парит над ягодой‑жемчужиной, наполненной нектаром. Её крылья переливаются розово‑зелёным, а в руках — крошечный кувшинчик с мёдом диких пчёл. Снежа, белка‑альбинос, притащила гриб‑сыр с пряным ароматом и несколько лесных орехов, обёрнутых листом серебристой мяты. Три светлячка кружатся над блюдами, создавая тёплое сияние. Молодой грифон робко кладёт пучок целебных трав — он ещё учится быть полезным. Завидев эльфа вся свита тут же приклонились, в их глазах разлилось невообразимое тепло когда каждый смотрел на любимого господина. Сильван садится, скрестив ноги. Его темные глаза обвели взглядом всех присутствующих, губы озарила улыбка. Он указательным пальцем мягко коснулся маленькой щёчки феи, та сразу же смутившись чуть отвернувшись. Белка же нагло требовала ласки, протягивая мужчине гриб. Мужчина бережно берет из крошечных лапок угощение, гладит голову белки большим пальцем откусывает кусок от гриба‑сыра — вкус напоминает лесные травы и дым костра, оставшееся отдает обратно белочке. Отпивает нектара, на языке взрывается букет из лепестков роз и лимонной мяты. Делится орехами с грифоном очень он уж любит хрустеть ими. Светлячки опустились на волосы хозяина, быстро заплетая тому косу из пепельных волос. Во время трапезы Сильван с улыбкой слушает болтовню Нимфеи о том, как ночью цветы‑фонарики спорили, кому светить ярче, горделивый рассказ грифона о первом самостоятельном полёте, тихое шуршание Снежи, которая умывается, не отвлекаясь от завтрака. Утро шло своим чередом, сердце мужчины радостно билось, видя как его большая семья находится в умиротворении. Поблагодарив их за завтрак и за приятную беседу, эльф отправился в свой сад — место, где реальность слегка искривляется. Деревья с листьями из цветного стекла шелестят, как переливающиеся знамёна. Цветы меняют оттенок в зависимости от настроения. Лозы же плетут узоры в воздухе, словно невидимые ткачихи. Он берёт серебряный кувшин, наполненный водой из родника, и обходит каждое растение. При этом напевает: «Капля к капле, лист к листу. Растите, живите, храните красоту» Вода в кувшине искрится — в ней растворены кристаллы лунного света. Острыми когтями (эльфы умеют их выпускать по желанию) он удаляет сухие побеги стеклянных деревьев. Срезанные ветви не выбрасывает — складывает в корзину для будущих оберегов. Сильван прикасается к каждому стволу, шепча имена: Элариэль, Сильвервин, Луноцвет. Деревья отвечают шорохом листьев — кто‑то просит больше солнца, кто‑то благодарит за заботу. В углу сада, среди папоротников, спит перламутровый дракончик. Эльф хитро улыбается, глядя на то, как маленький сторож его сада нежится в теньке, осторожно гладит его по голове. Тот почувствовав ласковое касание, тихо заурчал приоткрыв один янтарный глаз. — Спи, малыш, — Эльф мягко очертил маленькие чешуйки, — Расти большим. Мой страж.

***

Завершает утренний ритуал медитация у монолита с рунами. Сильван садится в позу лотоса, положив ладони на тёплый камень, закрыв глаза слушает голоса леса, шелест ветра, пение птиц, отдалённый смех русалок у ручья. Визуализирует границы своего мира — светящиеся линии, оплетающие Эльдарион. Сейчас они чуть дрожат, но держатся. В этот момент к нему подлетает бабочка с крыльями из витражного стекла. Она садится на плечо. Её хрупкое тело бьёт дрожь. — Мой господин, — тихо шепчет, знает что он понимает что слышит её, было стыдно отрывать мужчину от медитации, — неспокойно. Чувствую беду. Она вильнув в сторону, встретилась с эльфом глазами. Он почувстовал горечь в словах красивого создания. — Что случилось? Поведай же мне, — он поднял ладонь, позволяя бабочке опуститься теплую кожу, крылышки волнительно встрепенулись. — Чужаки… Разлом. Пахнет смертью, — прошептала она. Сердце эльфа кольнула давно забытая боль, свободную руку он положил на свою грудь. — Собери всех, спрячь в моем жилище. — проговорил он спустя паузу, — драконы и грифоны защитят слабых, — он нежно посмотрел на бабочку, словно отец — лети. Маленькое создание взлетело, обернулось, вновь глянула на своего господина. Улетела.